Как женщина, что, трижды овдовев,

Себе вменяет целомудрье Дев,

Так я,[892] к стихописанью охладев,

Теперь монашествую; много сил

На сорняки[893] сонетов я сгубил,

В репьи сатир немало пыла вбил.

Хоть из Искусств благих я ни с одним

Не обручен — и, значит, не грешим

Мы с Музою, когда вдвоем шалим,

Но голос Бога строг, и в глубине

Души я знаю о своей вине:

Есть упущенья грех, и он на мне.

Тщеславие с пороком заодно:

То грязь и то; но можно смыть пятно;[894]

На это нам раскаянье дано.

Вся добродетель в Вере,[895] только лишь

В ней — мудрость и отвага;[896] но барыш

Она не даст, и с ней не поюлишь.

Ищи себя в себе;[897] чтоб солнце жгло

Сильней, берут особое стекло,

Дабы собрать лучи оно могло:[898]

Так собери свой дух в пучок, сиречь

В одно желанье, жаркое, как печь,

Дабы солому совести поджечь.

Алхимики, когда хотят в состав[899]

Ввести простой металл, то, их смешав

И прокалив, вдвигают в теплый шкаф —

Таков для нас уединенья труд;[900]

А те, что вечно бродят там и тут,

В свободе лишь изгнанье обретут.

Нам жизнь дана в аренду. Кто из нас

Хранит и умножает свой запас,[901]

Расплатится сполна в урочный час.[902]

Так удобряй[903] и ободряй себя,

О призраках удачи не скорбя, —

Но вспоминай о любящих тебя.