– Мама! – закричал Костя, испуганно нашаривая выключатель ночника.

За дверью послышались лёгкие торопливые шаги. В комнату вошла мать и кинулась к нему.

– Это всего лишь кошмар, родной мой! – ласково зашептала она, обнимая его и разглаживая вспотевшие волосы. – Это всего лишь сон! Не бойся, я рядом! Хочешь, посижу с тобой?

– Я такой сон видел, мам! – пробормотал Костя, закрывая глаза у матери на плече. – Словно я в другом мире, в мире из книжки. И все за мной гонятся, потому что я знаю то, что не знают они. И они тоже это знают. Это так страшно, мам! Алексей Иванович предупреждал меня, зря я его не послушал.

– Не пугайся, родной, не надо! Это всего лишь был сон, всё уже позади. Вот я тебя сейчас поцелую, и всё пройдёт, и ты будешь видеть только счастливые сны. Давай, ложись!

Мама опустила его на подушки, наклонилась и, ободряюще улыбнувшись, поцеловала в лоб. Костя сонно улыбнулся в ответ и закрыл глаза.

Она поцеловала его ещё раз в лоб, потом в щёку, в нос и неожиданно в губы. Костя недоумённо открыл глаза и увидел перед собой весёлую ухмыляющуюся Сойку. Она наклонилась, поцеловала в губы взасос, потом лизнула щеку, подбородок, нос…

Костя в панике оттолкнулся руками и проснулся. Шарик стоял над ним и лизал лицо.

– Шарик! – пробормотал Костя, отпихивая пса. – Уйди отсюда, псина слюнявая!

Он откинул одеяло, спустил ноги с койки и потряс головой, прогоняя остатки сна. Сон был настолько реален, что Костя почти поверил, что с ним ничего этого не было.

От тоски по дому заныло под ложечкой. Мама приснилась ему впервые, и с неожиданной болью он почувствовал, как соскучился по ней и как ему не хватает её. И её, и папы, и бабы Нины, и вообще всего привычного, знакомого и понятного, что он оставил там, на той стороне колодца.

– Проснулся, Костян! – весело закричал Олег, заходя в каюту и держа на вытянутых руках горшок с дымящейся кашей. – Завтрак готов. Умывайся – и к столу!

Он отодвинул ногой Шарика, вилявшего хвостом и принюхивающегося к соблазнительному дымному запаху, и со стуком опустил горшок на стол. Колобок, придерживавший дверь перед Олегом, отпустил её и тоже заскочил в каюту.

– Доброе утро! – несмело поздоровался он с Костиком.

– Доброе! – угрюмо ответил Костя, наклоняясь под койку и вытаскивая сапоги. – Пойду умоюсь, что ли.

Он оделся, вышел в длинный коридор, в конце которого стояла медная лохань с водой. Набрав пригоршню, Костя плеснул себе в лицо, крепко протёр и вытерся влажным полотенцем.

Ему не хотелось возвращаться, ему до смерти надоело сидеть целыми днями в тесной тёмной каюте. Но на палубу им по-прежнему выбираться не разрешали. Садко не поддавался ни на какие уговоры и мольбы ребят, и Колобок его в этом полностью поддерживал.

* * *

Всё это Колобок и устроил. Когда на утро после побега Костя очнулся с головной болью и шишкой на затылке, оказалось, что он лежит на койке в каюте, рядом стоят Олег с Колобком и Шариком и с беспокойством смотрят на него.

Убедившись, что с приятелем всё более-менее в порядке и он понемногу приходит в себя, Олег на пару с Колобком принялись рассказывать ему, что произошло.

Колобок был послан в Скальный Грай Коломной с двумя поручениями. Во-первых, он должен был разведать обстановку в городе, а во-вторых, связаться с княжеским семейством и заверить, что Марья уже работает над их освобождением.

Он попал в город как раз в день их побега. Обернувшись змеёй, Колобок вполз по скалистой стене замка до окна княжеской спальни и успел увидеть, как Костя выбегает из комнаты и Сойка врезается в запертую дверь.

Он дождался, пока Сойка вырвется из комнаты, передал Скаль-Грайским всё, что было велено, и бросился на поиски мальчишек. Княгиня умоляла его найти их и вернуть, но у Колобка были свои соображения на сей счёт.

Мальчишек надо было вывести из города и доставить в Волхов. Чем меньше заложников у Соловья, тем меньше он может ставить условий царице, рассуждал Колобок, прочёсывая город и гадая, куда могли деться ребята.

На своё счастье он встретил Шарика, выгнанного разбойниками из дворца ещё в первую ночь. Пёс и нашёл мальчишек на пристани, учуяв, несмотря на шапку-невидимку. Шапку Колобок аккуратно убрал в сумку Олега и подключил к спасению ребят Садко.

– Садко? – переспросил Костя. Что-то знакомое всплыло в памяти, что-то связанное с Соловьём и почему-то с Марьей Моревной.

Ах, да, конечно же! Каникулы на Тёплом море, Черепаховый залив. Разговор про Каменные берега, Багровые пещеры и какого-то Моора. И Садко. Тот самый Садко?

– Тот самый! – подтвердил Колобок. – Раньше Соловей и Садко работали вместе. Потом Садко отошёл от дел. Сейчас он торговый представитель царицы за рубежом.

Галера Садко зашла в лагуну последней перед падением города. Как и все, он верил в неприступность порта и не ждал, что Соловей возьмёт город. Как и всех, его обчистили разбойники, конфисковав товар, но, к счастью, не успев снять пушки.

Садко уже было собирался прорываться из лагуны под покровом ночи, когда на него наткнулся Колобок. Именем царицы Колобок повелел её шкиперу и торгпреду сначала принять ребят в трюм и только потом выходить из порта.

– Но буря? – недоумённо спрашивал Костя, осторожно трогая на затылке шишку размером с куриное яйцо. – Там же буря начиналась. Как мы прошли в такой шторм?

– Садко – лучший капитан двенадцати морей, – ответил Колобок. – Он такие штормы пережил, что между струйками дождя может провести судно. Ну, и китовый жир, конечно.

– Чего? – не понял Костя. – Какой жир?

– Это подарок царицы капитану, – пояснил Колобок. – Волшебный китовый жир. В сильную бурю или когда надо пройти буруны, перед форштевнем выливают жир и море успокаивается. Главное, успеть проскочить, пока снова не началось волнение. Потом море встаёт вдвойне пуще прочего, и тогда точно утопнешь.

– Так мы сейчас что – на Живой реке? – Костя переводил озадаченный взгляд с Колобка на Олега. – Поднимаемся вверх, к Истоку?

– Ага! – Олег сиял, явно довольный происходящим. – Прикинь, как всё здорово вышло?! Мы хотели на «Кречете» добираться, а теперь на «Щуке» плывём. Скажи, круто?!

Костя со стоном откинулся на подушку. Олег изумлённо посмотрел на него.

– Да ты чего? – затормошил он приятеля. – Всё же как нельзя лучше! Ты был прав, мы бы утопли на «Кречете» в такую бурю, даже из лагуны бы не вышли. А на «Безумной щуке» смотри, как прошли?! Проскользнули! И никто теперь не знает, где нас искать. Скажи, Колобок?

– Будем надеяться, – за неимением возможности кивнуть Колобок хлопнул огромными синими глазами. – Даже если хватятся «Щуки», решат, что мы утонули в шторм. Главное – не высовываться наверх, и тогда Садко всё разрулит. Для всех мы обычное торговое судно с охранной грамотой царицы.

– Вот видишь, Костян! – Олег пихнул приятеля в плечо. – За две недели доберёмся. Чего ты злишься-то, что не так?

– Да всё не так! – воскликнул Костя, опять поднимаясь с подушки и откидывая одеяло. – Мы же обещали вернуться, Олег! Ты забыл, что ли?! Блин, я так надеялся, что ты передумаешь, как увидишь море, поймёшь, что не справишься. И на-те, здрасьте – Колобок явился. Тебя только тут ещё не хватало!

Колобок виновато захлопал глазами. Вечно у него было это виноватое выражение, даже если никакой вины за ним не было. Косте очень хотелось сердиться, но на Колобка просто невозможно было.

Зато, в свою очередь, рассердился Олег.

– Какого чёрта ты недоволен?! – он довольно чувствительно съездил приятелю кулаком по плечу. – Нас вытащили из плена Соловья, мы плывём к крёстной в удобстве и безопасности. Думаешь, остаться лучше было бы?

– Извини, – пробормотал Костя. – Я просто…

Он не договорил, что «просто». Не признаваться же, в самом деле, что именно нарушенное обещание и терзало его больше всего. Олег бы высмеял его за такие девчоночьи сопли и был бы прав.

Костя понимал, что опасно было оставлять Книгу в Скальном Грае, особенно после побега. Но не представлял себе, как посмотрит в глаза Яне. Не говоря уже про князя с княгиней, которые наверняка сейчас переживают из-за пропажи Олега, как переживали, наверное, его родители.

Он не стал объяснять, но Олег и сам догадался. Он опустился рядом с Костей.

– Ты пойми, даже если бы мы и могли послать весть родителям, я не стал бы этого делать сейчас. Слишком опасно. Никто пока не знает, где мы, ну и славно. Доберёмся до Волхова, а там уже можно будет и открыть.

Костя покивал, не совсем искренне. Ему не хотелось ругаться с Олегом.

– Кстати, – спохватился Костя, – а где моя сумка?

– Тут она, – успокоил Олег, качнув ногой и брякнув пяткой по рюкзаку под койкой.

Костя быстро наклонился, вытащил рюкзак, расстегнул молнию.

– Я уже проверил, – Олег успокаивающе прикрыл глаза. – Всё на месте.

– Ага, – пробормотал Костя, убедившись в правоте Олега. – Хорошо.

Он убрал рюкзак обратно под койку. Колобок непонимающе смотрел на мальчиков, переводя взгляд с одного на другого, и Костя смутился. Стоит ли рассказать Колобку о Книге? Явно он на их стороне, но всё же это агент Коломны, а Костя не решил ещё, стоит ли даже царице рассказывать. А может, он уже знает? Может, рюкзак обыскали, пока они были в отключке? Может…

Сомнения Кости прервал стук двери. Пригнувшись под притолокой, в каюту зашёл крупный лысый мужик с серьгой в ухе и обветренным лицом в мелких морщинах. Он придержал дверь и пропустил перед собой молодого улыбчивого парня с горшком дымящегося хлебова в руках.

– Завтрак! – радостно сообщил парень, опуская горшок на столик между койками и сноровисто расставляя вынутые из сумки миски, кружки, ложки и каравай хлеба. Он оглядывал мальчишек любопытным взглядом и явно хотел задержаться, но лысый мотнул головой, и парень безропотно покинул каюту.

– Ребята, это Садко! – Колобок показал ладошкой на лысого, вытащившего из угла табурет и усевшегося посреди каюты.

Костя узнал Садко. В Книге был всего один рисунок с этим легендарным купцом и мореплавателем, но ошибиться было невозможно. И чёрная жемчужина в серьге, подаренная Садко его возлюбленной – принцессой Подветренных островов. И шрам на левом виске от сабли Соловья. И не разгибавшаяся до конца левая рука, разбитая пушечным ядром в бою под Манциной. Всё было слишком узнаваемо, это был он – Садко.

– Вот цто, граждане, молодые люди, – заговорил Садко, поглядывая то на Костика, то на Олега маленькими слезящимися глазками с хитрым прищуром. – Нам с вами вместе идти недели две, а может, и больше. Надо поэтому познакомицца и кое о чём договорицца.

Говор Садко безошибочно выдавал в нём уроженца Холмозёрска – крупнейшего и богатейшего города Семиградья. Вместо буквы «ч», он использовал звук больше похожий на «ц». Эту же «ц» он постоянно норовил вставить и вместо «ть».

– Зовут меня, как уже было сказано, Садко, и я шкипер этого судна. То есть главный здесь я, не соцти за обиду, княжиц, – Садко повернулся к Олегу, и тот торопливо закивал. – Я отвецаю здесь за всех, и цто я говорю, должно исполнять без рассуждений.

Садко дождался согласного кивка и от Кости и продолжил, расставив ноги в сапогах и уперев ладони в колени:

– Я согласился доставить вас в Волхов, и я это сделаю. Но путь будет сложным. И я говорю не о волоках, омутах и суховеях, с этим я справлюсь. Я говорю о погоне.

– Мы же ушли, – несмело встрял Олег. – И Колобок говорил, что буря… Подумают, что мы утопли…

Садко тяжело посмотрел на Олега. Княжич смутился.

– Я Соловья знаю тридцать лет, – ответил Садко. – Он парень упёртый и мстительный. Если у него будет хоть один шанс из ста, он использует его до конца. Он проверит все возможности и погоню по реке пошлёт. Рано или поздно нас настигнут.

Костя с Олегом тревожно переглянулись. Что-то это было не слишком похоже на обнадёживающие заверения Колобка.

– Патрули Соловья будут шмонать все суда, идущие вверх. Проверят и наше. Если всё сделаем правильно, вас они не найдут и мы сможем обойтись без боя. Если не получицца, придёцца сражацца. В любом слуцае вам нужно будет без споров выполнять все мои приказы. Понятно?

Мальчишки энергично закивали.

– И вот ещё цто. Знаю, Соловей этого не любит, но иногда пользуецца. Он может обернуцца и лицно вылететь на разведку. Так что вам, граждане, на палубу выходить нельзя. Если заметит – можно сворацивать лавоцку.

– Так нам что тут две недели сидеть? – возмутился Олег. – Даже ночью не выйти?

– Нет, – спокойно ответил Садко. – Знаю, тяжело. Но придецца потерпеть.

Он обвёл взглядом обескураженных ребят и понимающе хмыкнул.

– Велю принести, цто у нас есть тут. Карты, шашки, домино. Кости, если хотите. Найдёте, чем занять время. Но на палубу вам нельзя. Слишком опасно.

Мальчишки переглядывались с кислым видом. Две недели не выходить из каюты – да так свихнуться можно.

– Вопросы есть? – Садко дал понять, что разговор закончен и прения не планируются.

Ребята хмуро покачали головами. Садко встал, задвинув табурет одним движением обратно в угол.

– В общем, кушайте, и я вам велю принесть цто-нибудь. Картишки там, костяшки… Поиграете сегодня.

Садко неожиданно улыбнулся.

– А за это простите, – он хлопнул себя по затылку, намекая на всё ещё саднящие шишки. – Перестарались ребята, малость. Надо было сроцно вас дёрнуть из города, времени на уговоры не было. Обошлись, как умели, не держите зла.

Мальчишки делано отмахнулись руками, дескать, не стоит и обращать внимания на такие пустяки. Садко ещё раз улыбнулся.

– Ну, и ладно. Пойду я тогда.

Он осторожно пригнулся под притолоку и вылез в дверь. В каюте сразу стало просторнее.

– Ф-фух! – выдохнул Олег, хватаясь за ложку и придвигая к себе горшок. – Вот непруха так непруха, Костян! Застрять тут на две недели – то ещё удовольствие!

Он торопливо вычерпал половину горшка себе в миску и придвинул его приятелю.

– Да, – согласился Костя, выливая похлёбку себе в тарелку. – Бежать из одной камеры и попасть в другую. В замке, прямо скажем, поуютнее было.

– Зато хоть Янька не ноет и не стоит над душой. Через пару недель будем в Волхове, и совсем всё зашибись будет. А выйти на палубу и того раньше сможем – как доберемся до Речных Холмов. Правда ведь, Колобок?

– Конечно, ребята, – заверил Колобок. – Заберём в Речных Холмах сопровождение, и дальше Соловья можно будет уже не бояться.

* * *

Бояться, однако, пришлось не только Соловья. На второй день плавания Колобок заметил воронов Балки.

Обернувшись попугаем, он сидел на рее, оглядывая округу и выслеживая погоню. Погони не было. Но с северо-востока подлетали три чёрных ворона с багровым отливом на клювах и когтях, который выдавал в них беспощадных обитателей Балки.

Вороны заметили судно издалека, спикировали на него, сделали несколько кругов и, не обнаружив ничего подозрительного, полетели дальше на юго-запад. Колобок скатился вниз и испуганным шёпотом сообщил капитану свои соображения.

Если вороны Балки оказались здесь, так далеко от своего обиталища, значит, посланы они самой Еленой, и, значит, мальчики в ещё большей опасности. В отличие от Соловья, который не сможет преследовать их дальше Речных Холмов, вороны Балки смертельно опасны вплоть до самого Волхова. Мальчишкам придётся провести в трюме всё время плавания.

Садко согласился. Он предложил Колобку сгонять до Волхова и известить царицу о сложившейся ситуации, но тот категорически отказался оставлять ребят без присмотра. Мало ли что может случиться, и перед кем ему потом отвечать?!

Костя с Олегом, узнав о новой напасти, пришли в уныние. Смотреть по очереди в маленькое окошко, прорубленное в стене каюты под самым потолком, на медленно проплывающие заросшие камышом берега было одним из немногих развлечений. Теперь их лишают и этого, велев пореже выглядывать, чтобы не попасться на глаза воронам.

– Даже в тюрьме бывают прогулки, – жаловался Костя Олегу. – А мы тут вообще свету белого не видим.

– С другой стороны, – возразил Олег, непривычно задумавшись, – если Елена Шемаханская тоже нас ищет, то ведь зачем мы ей? Она же не знает про Книгу!

– Как и Соловей! – пожал плечами Костя, расставляя на доске шашки. Играть на третий день им уже надоело, но чем-то себя занять надо было.

– Да, но мы у Соловья были в заложниках, сбежали, и он хочет нас вернуть. Понятно, зачем мы ему. Но зачем мы Елене?

Костя поднял на Олега заинтересованный взгляд. Хороший вопрос, кстати.

– И что думаешь? – спросил он.

– Думаю, шантажировать крёстную. Елена хочет вернуть Кощея и, если поймает нас, сможет заставить её снять заклятие.

Костя задумался. Это было похоже на правду. Соловей держал их в заложниках ради собственной безопасности, но не собирался использовать для шантажа. Он подкатывал к Марье в молодости; наверное, у него и сейчас на неё какие-то виды. А угрожать убийством племянников не лучший способ ухаживания, если Костя в этом хоть что-нибудь понимал.

Елена, с другой стороны, напрочь лишена подобных сантиментов. Если для возвращения Кощея ей понадобится убить их, колебаться она не будет.

– Тебе-то это, кстати, может помочь, – словно невзначай обронил Олег.

– Как это? – удивился Костя.

– Ну, как?! – Олег расставил свои шашки, сделал ход и взглянул на него. – Тебе же ведь надо уйти обратно, так? Если заклятие с Кощея снимут и он вернётся, портал откроется и ты тоже сможешь уйти.

Костя смотрел на Олега, раскрыв рот. Он не понимал, почему первым не подумал об этом? Почему Олег сообразил прежде него?

Он двинул свою шашку, думая совсем не об игре. Его одолевали противоречивые чувства. Успех Елены даст ему шанс на возвращение, но какой ценой?!

– Понятно, что сначала крёстная должна согласиться на условия Елены, – заметил Олег. – Даже если мы окажемся у неё, кем она будет шантажировать? Понятно, что не тобой, ты для неё никто. И даже если мы выживем у Елены, когда вернётся Кощей, нам тут всем придётся а-та-та. Вряд ли дядя забыл, как мама с крёстной обошлись с ним.

Это Костя понимал. Прекрасно понимал. Дьяк Коломна ещё в первый вечер доходчиво разъяснил ему.

Но сейчас-то другое дело. Ради возвращения Кости царица не пошла на уступки брату. Но ради жизни племянников очень даже может. Если поверит, что Елена и впрямь способна убить их.

– Что ж, – пробормотал Костя, двигая шашки. – Постараемся не попасться Елене.

– Это-то да, но я же не об этом сейчас, – Олег проницательно взглянул на него. – Ты сам-то как?

– А что я? – Костя постарался изобразить недоумение.

– Хочешь вернуться домой?

Костя помолчал, делая вид, что обдумывает ход. Потом, так и не двинув шашку, поднял голову.

– Конечно хочу, Олег! – честно сказал он. – Но не такой ценой. Если моё возвращение грозит вам проблемами, мне не надо этого. Я подожду. Может, ещё что-нибудь придумаем.

– Да, хреново! – пробормотал Олег, откинувшись к стене. – Попал ты, Костян, конечно, капитально. Ты так и не понял, почему именно ты ему понадобился?

Костя покачал головой. Он уже перестал над этим думать, смирившись. Ответ знал только Бессмертный и, может быть, Книга. Но Бессмертный сейчас недоступен, а Книга… Книга тоже пока мало чем помогала.

Костя надеялся, что за время долгого плавания сможет её дочитать, наконец. Но, оказалось, это не так-то легко.

Днём читать Книгу было просто опасно. В каюту постоянно кто-то заходил, периодически заскакивал Колобок, и держать Книгу на виду было нельзя.

Но и по ночам было не просто. Вечерами, перед сном, мальчишки долго лежали в койках, обмениваясь мнениями о происходящем и забрасывая друг друга вопросами. Костя расспрашивал Олега о волоках, суховеях, сиверке и блуждающих омутах. Олег интересовался у друга самолётами, ракетами и интернетом.

Костя ждал, когда Олег устанет и заснёт, но в первую же ночь неожиданно первым же и уснул. Во вторую ночь они проговорили с Олегом далеко за полночь, и много Костя прочитать не успел.

В третью ночь, пролистав наугад несколько страниц, он попал на главу с интригующим названием «Главная тайна Марьи Моревны». Глава была небольшая, и, быстро прочитав её, Костя впал в глубокую задумчивость.

Он убрал Книгу в рюкзак, почти уже жалея о том, что прочитал. Ну, узнал он главную тайну царицы и что теперь? Что ему делать с этим знанием?!

Костя повернул голову на подушке, посмотрел на спящего друга. Хорошо, что Олег не добрался до этой главы, не говоря уже про Яну. Если даже его, постороннего человека, так задел раскрытый секрет Марьи, можно представить какое впечатление он произвёл бы на её крестников. Как бы они совсем не перестали с ней разговаривать!

Костя ворочался на узкой неудобной койке и думал с досадой о странном мире взрослых. С его, мальчишеской точки зрения, секрет царицы был, конечно, малоприятным делом, но вряд ли стоил таких усилий по утаиванию. Со всеми может случиться, не только с царицами. Репутацию её это, конечно, подпортит, но вряд ли скажется на народной поддержке. Не на этом она держится.

Костя понимал, однако, что никогда не рискнёт проверить свою догадку на практике. При одной мысли об этом он морщился от стыда и мотал головой. Марья бы всё отдала, чтобы скрыть свою тайну, но Костя даже подумать не мог, чтобы шантажировать её этим. Это было так мерзко и стыдно, что даже возвращение домой не стоило того. Если даже Кощей, единственный кто знал тайну сестры, не раскрыл её, несмотря на всю вражду, то ему и подавно не стоит. Хуже Кощея он, что ли?!

Костя поклялся себе, что тайну царицы никто не узнает, по крайней мере, не от него, и с тем, наконец, уснул.

* * *

Утром прибежал Васька Гусь – парень, приносивший им завтрак – и торопливо задраил окошко.

– Суховей! – пояснил он на недоумённые взгляды мальчишек. – Эк, не повезло нам проскочить его. Теперь застрянем.

У Кости противно заныло под ложечкой. Сильный восточный ветер периодически поднимал пески Арданской пустыни и, преодолевая сотни верст, проносил их по ничем не защищённым берегам Живой реки, замедляя, а то и вовсе останавливая судоходство.

Из-за этих суховеев, навевающих огромные барханы, Живая река постоянно меняла течение. Раньше она впадала в Тёплое море много восточнее, в Залив Утопленников. Но в последние годы барханы всё больше и больше отклоняли нижнее течение реки на запад, образуя так называемую Большую Излучину. Гребень – цепь мощных лесистых холмов – удерживал реку в среднем течении, чего не могла сделать с нижним плоская южная степь.

Из-за этого городов и поселений в нижнем течении реки, впадающей теперь в море всего в паре верст восточнее Скального Грая, не ставили. Капитаны торопились проскочить нижний участок как можно быстрее, но это было сложно из-за изменчивого течения, коварных мелей, перекатов и блуждающих омутов. Так называли таинственные провалы в дне реки, которые возникали в самых неожиданных местах и затягивали в глубину проходящие над ними лодки и корабли. Попавшие в омут были практически обречены; лишь самым опытным капитанам на самых крупных и крепких судах удавалось вырваться.

Всё это Костя узнал от Олега и понимал теперь, что плавание рискует оказаться не только томительным и опасным, но и довольно трудным. Как ни задраивали люки и двери на корабле, противный ноющий ветер всё равно находил куда набить мельчайший песок. Он оседал в волосах, на воротах рубах, набивался в уши, нос и сапоги, скрипел на зубах.

Суп и каша, которые приносили мальчишкам, тоже были в песке. От него невозможно было избавиться. Ложась спать, ребята основательно вытряхивали постель и закрывали лица шёлковыми платками, которые Садко велел выдать им и всей команде. Просыпаясь утром, они стряхивали с себя и с постели по полведра набившегося песка.

Галера еле шла. Ветер сносил её к западному берегу, и рулевому стоило больших усилий удерживать тяжёлое судно на середине реки. Гребцы работали посменно, меняясь каждый час. Пока одни с огромным трудом гребли, поднимая галеру против течения в мелкой жёлтой взвеси, другие пытались отдышаться, опуская лица в корыта с водой и прочищая забитые песком, несмотря на шёлковые маски, ноздри, глаза, рты.

На ночь Садко ставил «Щуку» на якорь, давая отдохнуть команде. Плыть в кромешной тьме, которую пробивало лишь дневное солнце, было невозможно; измученным людям требовался отдых.

Теперь Костя с Олегом и сами не стремились выйти. Если в каюте и трюме ещё можно было ходить, дышать и даже разговаривать, хоть и с осторожностью, то на палубе всё это давалось с огромным трудом. Уже на второй день команда предложила заякориться и переждать суховей у берега. Но Садко упрямо вёл «Щуку» на север, утверждая, что быстрее выйти из полосы суховея, чем пережидать его на одном месте.

Четыре дня они пробирались в жёлто-пыльной мгле, и только на пятый вышли на чистую воду. Ветер стих, небо прояснилось, и команда дружно попрыгала за борт. Вода была ледяная, но всем так осточертел песок в исподнем, что люди хотели смыть его хоть чем, лишь бы побыстрее.

Садко дал команде помыться, постираться, перевести дух и снова усадил за вёсла. Впервые нашлось какое-то дело и мальчишкам. Садко вручил им веники с мётлами и велел вымести каюты и трюм. Мальчишки подтаскивали вёдра с песком к трапу, там их поднимали грузчики и выбрасывали за борт.

В тарелках и кружках снова была просто каша с чаем, а не пополам с песком. Мальчишки повеселели, приободрились, посвежели. Колобок велел наполнить медную лохань подогретой водой, и они тоже устроили себе купание, постирав заодно и платье.

Потом они сидели в одном исподнем, ёжась от сквозняка, и рассматривали карту.

– Ну, что, суховеи прошли, – удовлетворённо констатировал Олег, помечая карандашом пройденный путь. – Севернее они не забираются, так что эта напасть нам больше не грозит.

– Сколько времени украл у нас суховей? – спросил Костя, рассматривая карту. Пройденный путь составлял едва ли пятую часть всего расстояния.

– Ну, как сказать? – пожал плечами Олег. – Обычно такая галера проходит этот путь за день, в крайнем случае, за сутки. Вот и считай. Три, а то и четыре дня украл у нас этот суховей. Дальше пойдём быстрее.

Дальше действительно пошли быстрее, это было заметно даже из трюма. Бодрее скрипели вёсла над головами ребят, бодрее раздавались приказы, и даже гребцы снова запели, подбадривая самих себя. Пару дней «Щука» резво и ходко поднималась по реке, и казалось, что ещё через два-три дня они свернут на восток, пройдут Нижний Волок, а там уже и до Речных Холмов рукой подать.

Но тут случилась новая напасть.

* * *

Мальчишки резались в подкидного дурака на щелбаны, ожидая ужина, когда заметили, как дрожит пламя свечи, подсвечник и столик между ними.

Костя испуганно схватился за край столика и понял, что его трясёт вместе со всем кораблём. Он хотел спросить у Олега, что происходит, но не успел ничего произнести, как с палубы раздался режущий вопль:

– Омут! Держите вёсла! Держите вёсла!

Костя похолодел. Неужели они наткнулись на один из блуждающих омутов? Неужели их сейчас затянет в водоворот и унесёт в непроглядную тёмную глубину?

Галеру начало разворачивать вокруг оси. Вцепившись в края столика, с расширенными от ужаса глазами мальчишки слышали, как на палубе, срывая голос, матерясь и мечась от борта к борту, Садко командует одним гребцам удерживать галеру против водоворота, а другим выправлять её на чистую воду.

Ничего не помогало, водоворот омута был слишком силён. «Щука» провернулась один полный раз вокруг оси, потом второй.

– Руль сломало! – услышали ребята в отдалении панический крик рулевого. – Ни хрена не сдержать!

Садко приказал примотать вёсла к рукам ремнями, но было поздно. Мощный водоворот уже вырывал вёсла из рук гребцов, сдирая, порой, вместе с кожей.

Тяжёлую галеру начало вращать в водовороте омута, как щепку в ведре. Костю отбросило к стенке каюты. У него закружилась голова, он чувствовал себя, как на карусели, с той лишь разницей, что сейчас ему было не весело и жутко, а просто жутко.

«Неужто конец?!» – пронеслось у него в голове. Повисший на противоположной стенке Олег смотрел на него такими же расширенными глазами; повизгивающего Шарика бросало от стены к стене вместе с табуреткой, подсвечником и рюкзаком.

– Жир! – проорал Садко у них над головами. – Васька, жир тащи!

С грохотом протопали по палубной лестнице сапоги. Краешком сознания, пытаясь удержаться в ещё ощутимой реальности, Костя сообразил, что Васька Гусь бросился в трюм за китовым жиром.

«Только бы успел, только бы успел!» – молил Костя, цепляясь руками за стены и придерживая ногой пойманный за лямку рюкзак.

Раздался страшный треск, что-то оглушительно грохнулось на палубу и, перевалившись через борт, накренило судно почти параллельно воде. Костя с Олегом скатились к внешней стенке и, стукнувшись лбами, увидели в окошечке стремительно несущуюся реку в сантиметре от борта. Через мгновение галера выпрямилась и мальчишки шмякнулись обратно на койки.

– Мачта сломалась! – крикнул Олег.

Это Костя уже понял. Без мачты судно уже не так болтало в водовороте, но его продолжало засасывать всё глубже и быстрее, и Костя со страхом ждал, что вот-вот в окошко хлынет вода и тогда уже никакой жир не поможет.

Кто-то торопливо, цепляясь руками за стены, пробежал мимо каюты и вскарабкался по лестнице на палубу.

«Васька! – мелькнуло в голове у Костика. – Ну, давай же, давай!»

Секунд пять их продолжало болтать и вращать с такой же силой, затягивая в глубину. Потом Костя почувствовал, что вращение замедлилось. Водоворот терял силу, вращая корабль с натугой, всё медленнее и медленнее, пока не остановился совсем.

– Запасные! – услышали мальчишки истошный крик Садко. – Запасные вёсла и – ходу! У нас полминуты, бл…

Дальше следовал поток отборного мата, несколько секунд беготни над головами и наконец спасительный плеск за бортом. Костя аж застонал от облегчения, когда услышал удары вёсел о воду и почувствовал, как галера медленно, с натугой, тронулась с места.

Садко разорялся, бегая по палубе и требуя грести быстрее. Костя вспомнил, что действие китового жира недолговечно и опять испугался.

– Почему так медленно? – Костя даже не спрашивал, он размышлял вслух. Но Олег немедленно ответил:

– Вёсел не хватает. Запасных всегда меньше, чем основных, а те все повыбивало.

Олег был прав. Когда они всё-таки выползли из омута и непосредственная опасность миновала, в каюту спустился Колобок и рассказал, что по итогам вечера галера лишилась рулевого управления, мачты, половины вёсел и одного гребца, которого вырвало водоворотом вместе с веслом и затянуло в пучину.

* * *

Костя плохо спал в эту ночь. Второй раз по его вине, хоть и косвенно, гибнут люди. Если бы он не пришёл в этот мир, ничего бы этого не было. Рита не застряла бы в Волхове, Соловей не захватил бы Скальный Грай и флот Салтана, перебив команду, им не пришлось бы бежать, подвергая риску свои и чужие жизни. А всё потому, что Алексею Ивановичу зачем-то понадобилось вернуться сюда.

Зачем? И почему таким хитровыделанным способом? Почему для этого понадобился он, Костя Благов, самый обычный мальчишка?

Костя осторожно вытащил Книгу и укрылся с ней под одеялом, включив фонарик-брелок. Батарейка уже садилась и фонарик светил слабо, но читать с ним ещё было можно. Раз эта Книга такое грозное оружие, как говорил Бессмертный, а они всё равно на войне, пора уже ему использовать это оружие. И в своих интересах, и в интересах друзей.

Костя давно уже перестал читать Книгу подряд. Он пролистывал наугад и выбирал сказки с самым интересным и интригующим названием. Он понимал, конечно, что это всё немного по-детски, но ничего не мог с собой поделать. Даже в этой Книге были главы, казавшиеся ему скучными и неинтересными – например, про Хранителей в Малахите и про всё, с ними связанное. Костя не понимал, к чему они вообще.

С другой стороны, с тех пор как он попал сюда, ему было жутко интересно читать про своих новых знакомых – Марью Моревну, княгиню Ольгу, Соловья, Яну с Олегом. Сейчас Костя хотел прочитать как можно больше про Кощея, чтобы узнать, наконец, что ему понадобилось от него и зачем он так стремится вернуться сюда.

Пролистав несколько страниц в середине, Костя наткнулся на «Главную тайну Ядвиги Полонской». Он задумался.

Ладно, он узнал тайну царицы Марьи и никакого удовольствия ему это не доставило. Наверное, потому что в глубине души ощущал к ней некоторую симпатию, несмотря на то, как она обошлась с ним. У него комок в горле стоял, когда он читал, как маленькая Маша убегала с сестрёнкой на руках из горящего дома, в котором погибали её родители. Она была крёстной Олега с Яной, безумно любила своих племянников, и Косте было неприятно узнавать о её не слишком благовидных секретах.

Но Ядвига ему никто. Он её даже не знает, по крайней мере, лично. То, что он успел прочитать про неё, никаких симпатий не вызывало. Завистливая ведьма, подставившая и убившая свою подругу, а с ней и половину семьи Троекуровых – какая у неё может быть ещё тайна, по сравнению с этой?!

Костя решился. Он повернулся набок, оперся на локоть и навёл фонарик на чёткие строчки старой сказки. Сказки, может, и старые, но многие их герои до сих пор живы, и чем больше он про них узнает, тем лучше будет понимать, как ему действовать.

Он водил слабеньким лучиком по строчкам и, затаив дыхание, молил, чтобы батарейка не села раньше, чем он дочитает. То, что открывалось со страниц этой сказки, меняло всё его представление и переворачивало картину здешнего мира с ног на голову.

Только сейчас Костя в полной мере осознал, что имел в виду Алексей Иванович, когда говорил про Книгу, как про атомную бомбу. Раскрытая тайна Ядвиги действительно могла разнести всё вокруг, обрушить целые царства и устои волшебного миропорядка.

И ведь Бессмертный же обо всём этом уже знает, думал Костя, убирая Книгу дрожащими руками обратно в рюкзак. Он же всю её прочитал, он же наизусть её выучил. И каково ему жить со всем этим, зная, что ничего не может поделать и ни на что повлиять оттуда, из другого мира? Не за этим ли и послал его сюда, чтобы что-то сделал он, Костя?!

Костя откинулся на подушку, с трудом удерживаясь, чтобы не заорать от переполнявших мыслей и чувств. Ему захотелось растолкать Олега, поделиться своим открытием хотя бы с ним. Он боролся, как мог, всё время напоминая себе наставление Бессмертного, но в конце концов понял, что не сможет. Эта тайна слишком большая для него. Он не справится с ней один.

Костя пересел на койку Олега и тихонько пихнул в бок.

– Чего? – спросил Олег, мгновенно просыпаясь.

Вот что удивляло и восхищало Костю в Олеге, так эта его способность спать чутко и просыпаться легко. Его самого разбудить было далеко не так просто.

– Мне надо тебе кое-что рассказать, – прошептал он, придвигаясь к Олегу, приподнявшемуся на подушке. – Кое-что важное. Действительно важное. Но сначала поклянись, что никому ничего не расскажешь.

– А чего? – Олег покосился на рюкзак, выглядывавший из-под койки. – Ты прочитал, что ли, чего?

– Прочитал, – кивнул Костя. – Но кроме нас с тобой никто об этом ничего знать не должен. Иначе нас с тобой могут первых же и… – он демонстративно чиркнул ребром ладони по горлу.

– Серьёзно? – заинтересовался Олег. – Ну, давай, говори.

– Поклянись!

– Клянусь! Давай уже, не тяни.

Костя набрал воздуху в грудь.

– Знаешь, кто стоял за гибелью родителей вашей мамы? И кто заказал убийство Василисы?

* * *

Олег не поверил ему. Он не верил до тех пор, пока на следующий день Костя, улучив момент и самолично встав у двери на стреме, не вручил ему Книгу, раскрытой на нужной странице. Он вернулся в каюту через пятнадцать минут, когда, по его расчётам, Олег должен был закончить главу.

Олег отрешённо смотрел в окошечко на клочок пасмурного осеннего неба. Он обернулся на скрип двери, захлопнул Книгу и хмуро протянул Косте.

– Ну, что? – осторожно спросил Костя, убирая Книгу.

– Кажется, я начинаю понимать дядю, – так же хмуро ответил Олег. – Думаешь, ты поэтому тут?

– Не знаю, что и думать, – Костя развёл руками. – Поэтому и сказал тебе.

– Да, Костян, мы попали! – невесело усмехнулся Олег. – Ты был прав – если кто-то узнает, что мы знаем, нам песец. И крёстная нас не защитит, и родители, и вообще никто. Тут такое может начаться, что как бы им самим уцелеть.

– А я что говорил! – пробормотал Костя. – Книга эта… это ходячая катастрофа! Как бы нам от неё избавиться?! – почти с отчаянием воскликнул он.

– Что-нибудь придумаем! – пообещал Олег. – Главное сейчас – добраться до Волхова! Или хотя бы до Речных Холмов. Там уже проще.

– А далеко ещё?

– Если бы мы не потеряли половину вёсел, послезавтра были бы уже на Нижнем Волоке, а ещё через три дня поднялись бы до Речных Холмов. Теперь умножай всё это вдвое. Повезет, если за десять дней доберёмся до Холмов.

– Бли-и-ин! – тоскливо протянул Костя. – Вот непруха! А что ты всё Холмы да Холмы? Нам же до Волхова надо. Или до Истока хотя бы.

– Речные Холмы – порт тётки Марьи. Там уже её воеводы. Они дадут сопровождение и можно будет выйти на палубу. Или вообще на Коньке долетим, если крёстная пришлёт.

– Круто было бы! – у Кости заблестели глаза. – Чёрт, побыстрее бы добраться, выйти, что ли, на воздух.

Но побыстрее не получалось. На половине вёсел и со сломанным рулём галера шла тяжело, маневрируя не только против течения, но и против сильного ветра. Свободных рук теперь было больше, и команда гребцов менялась чаще, но скорость от этого не увеличивалась.

Мальчишки начали уставать. Особенно тяжело переход давался Косте, которому раньше не приходилось бывать в таких условиях.

Олег один раз уже успел и подняться, и спуститься по Живой реке; правда, это было намного быстрее и в куда более комфортных условиях, чем сейчас. Но Костя никогда ещё не проводил столько времени в запертых помещениях, в постоянном ожидании какой-нибудь очередной напасти или беды.

К ним заскакивал Колобок с сообщением об очередном патруле воронов Балки. Как и в прошлый раз, они ничего не заметили, но можно не сомневаться, что будут ещё и ребятам необходимо сохранять предельную осторожность.

Иногда заходил Садко. Бросал пару-тройку ободряющих фраз, неуклюже улыбался и уходил. Мальчишки видели, как он встревожен скоростью хода. Если Соловей послал погоню, их точно догонят.

Садко торопился добраться хотя бы до Волока. Там он надеялся купить вёсла и снова встать на полный ход. Можно было бы задержаться, починить руль и мачту, но на это ушло бы время, а времени у него не было. Как можно быстрее надо было добраться до Речных Холмов, а вот там уже можно будет встать и нормально починиться.

Атмосфера на судне стала напряжённой. Люди ходили усталыми и раздражёнными. Садко понукал команду, почти не давая времени на отдых и заверяя, что выспятся все не раньше Холмов. Гребцы начинали срываться, огрызаясь порой и на капитана, за что немедленно огребали от него по мордам.

Костя вспоминал родительский дом и думал, что, по сравнению с тем, где он сейчас, было там совсем не так уж плохо. Он жалел, что потерял свой телефон где-то в Скальном Грае и не может посмотреть даже фотографии.

В это время ему и приснилась мама. И, проснувшись наутро, Костя почувствовал себя так тоскливо и сиротливо, как ещё ни разу за всё время в этом мире.

Он умылся из медной лохани и вернулся в каюту, где непривычно оживлённый Олег раскладывал кашу по тарелкам.

– Чего это ты развеселился? – буркнул Костя, плюхнувшись на застеленную кровать, служившую днём диваном, и нехотя придвигая к себе тарелку.

– К Волоку подходим, – Олег кивнул на Колобка, видимо, и принёсшего эту новость. – Ешь быстрее. Через час пристанем и будем выгружаться.

– Выгружаться? – Костя с надеждой посмотрел на Олега. – Нам тоже можно выйти?

– Если бы! – вздохнул Олег с досадой. – Я уже просил у капитана – ни в какую!

– Бли-и-ин! – Костя с отвращением посмотрел на кашу. Есть ему не хотелось. Ему хотелось выйти. Хотя бы на палубу, хотя бы просто побегать на свету.

Две недели! За две недели, обещал Колобок, они доберутся до Истока, а они ещё даже и половину не прошли. И мало ли что их ещё ждёт впереди! Колобок виновато поглядывал на расстроенного мальчика и не знал, чем его утешить.

Через час, как и сказал Олег, стали выгружаться. Тяжёлая галера ткнулась носом в берег, Садко с помощниками спустился с борта и пошёл договариваться с аловцами.