Отшвыривая двери и бросая яростные взгляды по сторонам, он поднимался наверх. Вооружённые до зубов разбойники испуганно шарахались от него, вжимаясь в стены и разбегаясь по углам. Они знали: когда капитан в таком состоянии, на глаза ему лучше не попадаться.

Он уже отлупил Сойку и пообещал самолично её вздёрнуть, если она не найдёт беглецов к утру. Сейчас Сойка, размазывая кровь по лицу, бегала с отрядом по городу под ураганным ливнем и ветром, сшибающим с ног. Соловей послал на поиски всех, кого мог, велев прочесать каждый угол в городе и замке. Поэтому и во дворце сейчас, несмотря на поздний час, стояла оживлённая суета и беготня – все усердно делали вид, что ищут пропавших мальчишек.

Соловей был уверен, что их найдут. Ну куда им было деваться, да ещё и в такую бурю?! Он даже не стал особо допрашивать Скаль-Грайских, тогда, днём, будучи абсолютно уверенным, что скоро вернёт мальчишек под замок, предварительно хорошенько вздув их. Но сейчас…

Сейчас дело принимало совершенно другой оборот. Если мальчишкой заинтересовалась Шемаханская, если она направит сюда своих воронов, вот тогда ему грозит по-настоящему серьёзная опасность. И ведь этой шемаханской стерве нужен только посланец Бессмертного. Про его спутника она ничего не знает, и вороны могут просто убить княжича за ненадобностью.

И книга… Что ещё за книга ей так понадобилась? И почему он ничего о ней не знает?

– Что за книга была у мальчишки? – спросил он, оттолкнув дверь и ввалившись в спальню Скаль-Грайских.

Несмотря на поздний вечер никто не спал и даже не раздевался. Князь стоял у окна, пытаясь разглядеть в кромешной тьме и вспышках молний, что творится снаружи. Ольга сидела на кровати, обнимая жавшихся к ней с обеих сторон Яну с Игорьком.

При появлении Соловья все испуганно встали. Князь подошёл к жене и детям, выступив вперёд и заслонив их от Соловья.

– Какая книга? – спросил он.

– У мальчишки была книга, – повторил Соловей. – Он притащил её с собой из Волхова. Где она?

– Не было у него никакой книги, – князь тревожно переглянулся с женой. – Во всяком случае, мы её не видели.

– Да? – Соловей недоверчиво прищурился, оглядел княжеское семейство. – А вот она, кажется, видела.

Он кивнул на прикусившую губу Яну. Девочка испуганно отпрянула, замотала головой.

– Нет! – вскрикнула она. – Я ничего не знаю!

– Да неужели?! – Соловей и не подумал скрывать угрожающие нотки. – Вы же вместе болтались, и хочешь убедить меня, что он всё скрыл от вас?!

– Ну да, – испуганно пролепетала Яна.

– Яна, доченька, – Ольга наклонилась, тревожно заглядывая ей в глаза. – Если ты что-то знаешь, скажи, пожалуйста!

Яна мотала головой, не в силах сказать ни слова. Она не знала, что делать; она только помнила, что обещала молчать и всё ещё надеялась, что мальчишки вернутся. Они же ведь тоже обещали!

Соловей знал, что девчонку можно разговорить по-хорошему, не торопясь, но у него не было времени. Вороны Шемаханской могут быть здесь уже завтра утром, и тогда он окончательно потеряет контроль над ситуацией.

Он взмахнул рукой и перенёсся с Яной в княжеский кабинет. Девочка испуганно вертела головой, не сразу поняв, что произошло.

Соловей взял её за подмышки и рывком посадил на край стола.

– Ну вот, поговорим теперь без родителей, – произнёс он, беря ладонь Яны и переплетая свои пальцы с её. – Ты ведь у нас умная девочка, не так ли? Ты ведь не будешь зря усложнять ситуацию?

Яна мотала головой, пытаясь отодвинуться от Соловья и вырвать руку из его костистых жёстких пальцев. Но он держал цепко.

– У меня мало времени, девочка. Поэтому обойдёмся без нежностей, – Соловей загнул ладонь. – Что за книга была у мальчишки?

– Не знаю, честно, не знаю, – Соловей нажал так, что у Яны навернулись слёзы. – Не надо, пожалуйста, мне больно!

– А будет ещё больнее! – жёстко произнёс Соловей. – Говори!

Он надавил так, что Яна вскрикнула и заплакала.

– Отпустите! – простонала девочка. – Они сами всё скажут, как только вернутся.

– Что значит – вернутся? – не понял Соловей.

– Они должны были вернуться! – Яна плакала от боли и страха. – Они обещали вернуться!

– Та-а-ак! – от неожиданности Соловей даже выпустил ладонь Яны. – А вот теперь рассказывай, девочка. Рассказывай всё, что знаешь.

Яна рассказала. Всхлипывая и потирая опухшую ладонь, она рассказала про Книгу, про шапку-невидимку, про побег и про Отливный грот, и про то, что мальчишки должны были вернуться, потому что… потому что… они же обещали!

Яна разревелась, закрыв лицо ладонями. Соловей ошарашенно смотрел на неё, покачиваясь на каблуках.

– Ну вы и дурни малолетние! – выдавил он наконец, хлопнув себя по лбу. – Вы хоть соображаете, чего натворили? Ну и где мне их теперь искать?

Яна подняла мокрые глаза на Соловья. Она поразилась его тону. В нём звучала какая-то растерянная обеспокоенность. Яна не могла поверить, но Соловей, кажется, больше переживал за мальчишек, чем за то, что они удрали от него.

– Они должны были уже вернуться! – повторила она в седьмой или восьмой раз, вытирая глаза рукавом. – Я не знаю, что случилось. Может быть, застряли в пещере.

– Да они бы даже не попали в неё! – выпалил Соловей. – Я замуровал вход!

– Что? – Яна распахнула разом высохшие глаза. – Вы знали про неё?!

– Да конечно же знал, дурёха ты бестолковая! – Соловей ходил по комнате, словно забыв, что перед ним напуганная девочка. – Раньше надо было мне всё рассказать, раньше! А теперь пойди найди их в такую бурю! Ладно, если застряли где-нибудь, пережидают. А что, если со скалы сверзились или в море утопли?

Яна в ужасе прикрыла ладонью рот. Она думала, что мальчишки её обманули, бросили, убежав одни. Но что, если Соловей прав и с ними что-то случилось?!

– Ну, если это Шемаханская до них уже добралась… – процедил Соловей, остановившись и сузив глаза.

– Шемаханская? – переспросила Яна севшим голосом. – Это которая Елена? Которая с дядей?..

– Да, бестолочь, та самая. Которая грела постель Кощею по ночам и сделает всё, чтобы вернуть его обратно. И вернёт, если доберётся до мальчишек раньше меня.

– Но… но… – растерянно забормотала Яна, опять перепугавшись не на шутку. Соловей был страшен, но он был хотя бы понятен. Что нужно было загадочной роковой красавице, сводящей, как говорили, с ума всех мужчин, Яна не понимала. Она не понимала, зачем ей нужны мальчишки, не понимала, чего так откровенно испугался Соловей, и этот его страх напугал её больше, чем угрозы.

– Так, брысь отсюда! – Соловей взмахнул рукой и отправил Яну обратно. Он добился от неё, чего хотел. Но легче от этого не стало. Скорее, наоборот.

Куда пропали мальчишки? Соловей бросил на поиски всех своих людей, невзирая на ночь и бурю, велел прочесать все спуски с утёса, всю береговую линию, причалы, доки, склады, корабли. Послал пару отрядов на север, но это больше для очистки совести – он не верил, что мальчишки, да хоть бы и ещё кто-то, рискнут уходить от погони открытой степью. Он подумал о море, но и тут осадил себя. При такой буре нельзя было выйти даже из лагуны, не то что надеяться выстоять в открытом море. Да и «Кречет» на месте, не могли мальчишки удрать морем. И никто не мог.

К утру Соловей понял, что мальчишек в городе нет. Ни живых, ни мёртвых он их не нашёл, и, значит, они как-то всё-таки ушли. Или их кто-то увёл. Если это Елена, он скоро об этом узнает. Все узнают. Но если нет…

Соловей решился. Он посидел, набираясь духу, и медленно провёл ладонью по раме Окоёма.

– Здравствуй, Марья! – тихо произнёс он, увидев её бледное, осунувшееся, но всё такое же прекрасное и молодое лицо. – Надо поговорить.

* * *

Она проснулась сегодня от тихого, но настойчивого скрипа когтей по одеялу. Кошак сидел на груди и преданно заглядывал в глаза.

– Баюн! – пробормотала Марья, медленно подняв руку и бессильно уронив на лоб. – Чего тебе?

– Финист прибыл. Требует до твоей милости.

Марья простонала, закрыв глаза. В комнате стоял полумрак, за окном только-только начинало светать.

– Отвести его до царевича? – с готовностью предложил Баюн. – Или дьяку велеть?

– Нет, я сама, сама, – Марья с трудом приподнялась, спустила ноги на пол, потёрла ладонью лоб. – Голова болит. Как же я сегодня плохо спала!

– Ложись, матушка! – откликнулся кошак. – Чего тебе истязать себя, отдыхай. Сами справимся.

– Нет, я подойду, подойду сейчас, – пробормотала Марья, вставая. – Скажи там, я сейчас буду. Пусть только кофе подадут. И Наташу позови, – бросила Марья, накидывая шёлковый синий халат поверх чёрной кружевной сорочки.

Баюн заскочил к горничным, велев Наташе помочь хозяйке прибраться и привести себя в порядок, и помчался в кабинет.

Царица появилась через двадцать минут. В кабинете её уже ждали Иван, Коломна, Баюн и Финист. Никто, кроме кота, не садился.

Марья прошла к себе за стол, предложила жестом садиться остальным. На столе дымилась кружка горячего кофе.

– Ну? – Марья обхватила кружку ладонями, взглянула на Финиста. – Я так понимаю, что-то срочное.

Финист переглянулся с Иваном. Царевич хмуро кивнул.

– Она спускает Змея, – просто сказал Финист. – Сегодня, может быть прямо сейчас. Я торопился, как мог, но и Елена не собиралась ждать.

На несколько секунд в комнате повисло напряжённое молчание. Марья медленно, обеими руками, поднесла кружку ко рту, сделала глоток.

– Зачем? – спросила она. – Чего она хочет?

– Не она, – поправил Финист. – Он. Бессмертный. Гонец доставил Елене какое-то послание от него, какой-то план. Они действуют по этому плану. Хотят спустить Змея, атаковать и заставить вас снять Запрет.

Марья кивнула, отпила ещё пару глотков. Все ждали, что она скажет, а она не знала, что говорить. У неё было ощущение, что брат поставил ей шах и мат. Снова. В который раз.

– Как они собираются спустить Змея? – спросил Иван, когда молчание затянулось до неприличия. – И почему сейчас? Почему раньше Елена бездействовала?

– Она не могла покинуть башню, – Финист отвечал царевичу, но смотрел на Марью. – Какой-то фокус с заклятием Бессмертного… Короче, она и сейчас может покидать башню лишь на руках у гонца. Он же доставил ей какой-то инструмент из своего мира. Им они и собираются снять цепи со Змея.

Царевич требовательно посмотрел на Марью, но она молчала. Она знала, чего он хочет, знала, что сейчас потребуют от неё. Ну, пусть скажут. Пусть сами прямо ей скажут.

Иван повернулся к Финисту.

– Это всё?

– Всё, что я смог узнать, – ответил Финист. – В башню не проникнуть, но они открыли окна в столовой. И не слишком себя сдерживали, обсуждая планы.

– Спасибо, Финист! – Марья допила кофе, подняла на него ясные глаза. – И за Ивана тоже спасибо. Что спас тогда, у Калинова моста.

Иван закряхтел смущённо. Финист склонил голову и промолчал. Коломна ждал. Он видел, что Марья тянет с решением и понимал почему. Придётся это сделать ему.

– Матушка! – почтительно наклонился он к царице. – Надо звать Мороза. Одним нам не справиться со Змеем.

Марья промолчала.

– Мне надо подумать! – сказала она, оттолкнувшись ладонями от стола и резко вставая. Баюн метнулся за ней на балкон.

Иван переглянулся с Финистом и Коломной, неопределённо повёл рукой. Поднялся и вышел за мачехой.

Моросил мелкий холодный дождь, город расплывался в утреннем осеннем тумане. Марья даже и не подумала наколдовать себе что-нибудь, чтобы укрыться. Она положила ладони на парапет и рассеянно блуждала глазами по расплывающемуся горизонту.

– Марья! – позвал Иван.

Она подняла на него обрезанный взгляд.

– Я не хочу звать Мороза! – прямо сказала она. – Не хочу унижаться перед ним!

– Пошли Коломну, пусть он унижается.

– Коломну он даже на порог не пустит!

– Тогда я поеду.

– Нет, – качнула головой Марья. – Тебя он тоже не станет слушать. Я думаю, он вообще не захочет вмешиваться.

– В прошлом году он нам помог, – напомнил Иван.

– Да, – согласилась Марья. – Когда стоял вопрос о выживании вообще всех нас. Если бы брат победил здесь, Мороз бы тоже не удержался. К тому же у него с ним личные счёты. К Елене у него таких претензий нет, и на наши разборки ему плевать. Сам-то он в безопасности.

– Что ты предлагаешь? – спросил Иван, помолчав.

Марья дёрнула плечом, снова отвернувшись к городу.

Иван постучал кулаком по парапету.

– А может, сами справимся? – он скосил взгляд на мачеху. – Без Мороза?

– Я могла бы справиться с воронами, с волками и прочими тварями, – глухо проговорила Марья, поправив мокрую прядь. – Могу справиться с Еленой, и даже с Соловьём, если понадобится. Но не со Змеем. Его мне в одиночку не одолеть. Я пробовала уже. Помнишь?

Иван помнил. Три года назад Содружество Семиградья обратилось к Волхову за помощью и союзом в борьбе с притязаниями Бессмертного. Они прибыли на Глубокие озёра и там-то впервые столкнулись со Змеем.

Три головы срубили летающие мечи Марьи. Три! Все три головы валялись под ногами у Змея, а он продолжал стоять и топтать семиградское ополчение. Потом взлетел, сделал круг по горизонту и вернулся с отросшими заново головами.

Иван так и не понял, почему Змей не сжёг их тогда. Они сумели отступить и даже вернуться в Волхов, но вынуждены были уступить Семиградье и Глубокие озёра Бессмертному. Через них он получал дорогу на юго-восток и выходил прямиком на каганат.

Тогда-то и зашевелился Велизарий. Он убедил Аддона вступить в союз с Волховом, а сам отправился к Морозу, сколачивать коалицию против Бессмертного. Может, и сейчас Велизарий поможет?

Марья покачала головой.

– Старик совсем плох. Та схватка, у Истока… Она нам всем обошлась недёшево, но его доконала совсем. Он уже мало на что способен.

– Всего-то и нужно – поговорить с Морозом! – возразил Иван. – Пусть свяжется по Окоёму.

– Говорю тебе, Иван, Мороз не любит…

– Матушка! – позвал Коломна. – Тут до твоей милости.

– Чего? – нахмурилась Марья, возвращаясь в комнату. – Кто там ещё?

Коломна повернул к ней мерцающий экран. Марья села в кресло, взмахом руки высушила волосы и провела ладонью по раме.

Соловей! Она вскинула отчаянный взгляд на Коломну и тот понял без слов.

– Господа, господа, – торопливо забормотал дьяк, вскакивая и подталкивая Ивана и Финиста к выходу. – У государыни срочный личный разговор, наше присутствие нежелательно. Проявим уважение, подождём немного за дверью.

Марья сама не знала, чего так испугалась, но допустить, чтобы кто-то ещё присутствовал при её разговоре с Соловьём, она не могла. Она дождалась, пока в комнате останется только Баюн, и только тогда повернулась к экрану.

* * *

Лика приготовилась уговаривать Ферзя, даже думала, чем задобрить его, чтобы он пустил её, но уговаривать не пришлось. К её удивлению, у дверей комнаты Маргариты вообще не было никакой стражи. Похолодев от страха, Лика рванула на себя дверь и влетела в спальню, готовясь к худшему.

Маргарита лежала на кровати, свернувшись в клубочек под одеялом, и Лика облегчённо перевела дыхание.

– Ох ты ж, господи! – она провела дрожащими пальцами по лбу. – Как же ты напугала меня! Я уж подумала, что тебя до сих пор в пыточной держат. Или вообще в Зеркала отправили. А тебя даже не заперли. Ты как?

Лика присела на краешек кровати, участливо потрогала Маргариту за плечо. Маргарита не отреагировала.

Она лежала на боку, подтянув одеяло к подбородку, и распахнутыми глазами следила за натужно светлеющим серым небом в окне. У неё не было сил, даже чтобы ответить Лике.

– А я ждала-ждала всю ночь, когда тебя вернут, и заснула, – виновато бормотала царевна, теребя краешек простыни. – И Дуняша меня не разбудила. Ты прости, что с Иваном так вышло. Я думала… думала он послушает меня. А он… В общем, ничего не получилось, а мы ещё и поругались.

Маргарита продолжала молчать, безучастно смотря в окно. Лика забеспокоилась.

– Марго, ты как? – она потрясла подругу за плечо. – Ты в порядке? Что она с тобой сделала?

– Я её ненавижу! – тихо произнесла Маргарита.

– Кого? Марью? – Лика испугалась всерьёз. – Что там было, Марго, расскажи. Что она устроила тебе?

Маргарита взглянула на Лику. То, что устроила ей царица, она не намерена была рассказывать никому, а уж тем более Лике. Если и было в её жизни что-то, что она хотела бы забыть напрочь и никогда не вспоминать, то это вчерашний вечер в допросной у царицы.

Марья вывернула её душу наизнанку, перетряхнула, обыскала, прополоскала и вернула обратно. Маргарита чувствовала себя так мерзко и опустошённо, как будто её изнасиловали.

Она пыталась сопротивляться, отказывалась отвечать на вопросы. Но Уловителю хватало одного её дыхания, и царица без труда определяла правильный ответ, даже по молчанию.

Она выяснила, что Маргарита была направлена сюда Шмидтом с конкретной миссией, что неравнодушна к царевичу, что всерьёз подумывала закрутить роман с Никитой, что при первой возможности дёрнет отсюда обратно, и даже Лика…

Маргарита рывком села на кровати, схватив подружку за руку.

– Она чудовище, Лика! – прошептала Маргарита, вперяясь распахнутыми глазами в лицо царевны и обеими руками сжимая её ладонь. – Нельзя так дальше! Нельзя позволять ей править дальше и ломать жизни людей! Иначе она нас всех тут угробит. И меня, и Никиту, и тебя заодно.

– Ты чего? – Лика испуганно смотрела в лихорадочно блестевшие глаза Маргариты. – Ты чего хочешь?

– Свергнуть её!

Лика посмотрела на Маргариту, как на сумасшедшую.

– Ты… в своём… уме? – тихо спросила она.

– Не уверена, – ответила Маргарита, спуская ноги с кровати и подтягивая к себе джинсы. – Но по-другому никак. Или мы её, или она нас.

Маргарита лихорадочно натягивала одежду, аккуратно сложенную на спинке кровати. Она не помнила, как добралась вчера до спальни, тем более – как разделась. Когда царица закончила допрос и спустила её со щита, она, кажется, отключилась. Маргарита наморщила лоб, пытаясь вспомнить, что было потом, и не вспомнила.

– Марго, она же царица! – Лика не верила своим ушам. – Она волшебница, её все здесь любят. Ты о чём говоришь? Как её можно свергнуть?!

– Ну, начнём с того, что не все её любят, – Маргарита наклонилась завязать кроссовки. Обувь Лики была ей тесновата, а просить что-либо у Марьи она категорически не хотела. – Я её не люблю. И ты тоже.

– Ну, у меня особый случай просто, – пробормотала Лика. – Я не то чтобы не люблю, просто…

– Просто ревнуешь её к Ивану, – закончила Маргарита, выпрямляясь.

– Что? Нет! – вспыхнула застигнутая врасплох Лика. – Ты что, он же мой брат…

– Который тебе не брат, и вообще не родственник, – Маргарита понимала, что её несёт, но не могла остановиться. – И который является законным наследником престола. Он, а не Марья!

Маргарита помахала пальцем перед растерянным лицом Лики.

– Неужели тебе не хочется, чтобы твой… ладно, пусть будет брат, раз тебе так больше нравится… чтобы твой брат сидел на троне, а не мачеха? Неужели тебе было бы это неприятно? Ну, признайся, ты ведь думала об этом?

– Нет! – вскрикнула Лика, затыкая пальцами уши и мотая головой – Прекрати, я даже слушать об этом не хочу!

– Думала, думала! – настаивала Маргарита. – Конечно же, думала! Иван на троне, Марья в тюрьме… Ты ведь говорила, её тюрьма для колдунов? Вот посадить её туда, и все проблемы решатся. Вернётся Бессмертный, и никому ни с кем не надо будет воевать. Или ты хочешь, чтобы Иван опять уехал и вернулся не на коне, а в телеге, как вчера его люди?!

Лика отчаянно мотала головой. Маргарита попала в точку. Она действительно перепугалась вчера как никогда в жизни и с небывалой ясностью осознала, что нет для неё ничего страшнее, чем увидеть Ивана в телеге с мёртвыми. Потом, после облегчения от встречи и нежданной ссоры, она несколько подзабыла этот свой страх. Но сейчас, после слов Маргариты, он нахлынул вновь.

Она не переживёт гибели Ивана, поняла Лика. Но то, что предлагает Маргарита, это… это… это настолько не укладывалось в голове, что…

– Это единственный выход! – настаивала Маргарита. – И не надо мне говорить, что её все здесь любят. Любили бы, незачем было бы строить ей эту свою темницу. Сколько там народу уже? Не знаешь?! Подумай. Подумай хорошенько, Лика. Не придётся ли и нам с тобой когда-нибудь в ней очутиться?!

Лика думала… думала помимо воли… Таинственное исчезновение Алабуги, вернейшего отцовского сотника и начальника придворной гвардии… Таинственное исчезновение Салтыкова, главы отцовского казначейства… Удаление в Халдон, формально послом, а фактически в ссылку, Зворыкина… Она мало всем этим интересовалась, когда это происходило на её глазах, но сейчас…

Слова Маргариты разбудили в ней подозрения, которых она и стыдилась, и боялась, и не знала, что с ними делать. Место Алабуги при дворце занял Иван, место Салтыкова – Коломна. Это ближайшие люди Марьи, они должны были быть в курсе происходящего. Неужели Иван тоже замешан в этих делах, с болью думала Лика.

– Это тюрьма для волшебников, – Лика сказала первое, что пришло в голову. – Нам не грозит туда угодить.

И снова она подумала про Алабугу и Салтыкова. Если они не убиты (Лика не могла этого допустить; ну не мог же Иван в самом деле согласиться на убийство своего учителя и наставника!), то где им ещё быть, как не в Зеркалах, загадочной тюрьме царицы, про которую ходит столько страшных слухов?!

Маргарита думала о другом.

– Ну, вот видишь! – откликнулась она. – Если в Зеркалах только волшебники, представляешь, какая это может быть оппозиция?! Надо только освободить их, и они мигом её свергнут.

– Как?! – Лика хлопнула себя ладонью по лбу. – Как ты собираешься их освободить?!

– Пока не знаю, – честно призналась Маргарита. – Но есть кое-какие идеи. Идём!

Она потащила Лику к двери.

– Куда ты? – слабо отбивалась царевна.

– В библиотеку, – Маргарита распахнула дверь, вытащила Лику в коридор. – Надо посмотреть, что тут у вас есть.

Вприпрыжку спускаясь по лестнице, Маргарита столкнулась внизу с Сашей Ферзём.

– А, это вы! – угасая, проговорила она. – Здрасьте!

– Доброе утро! – тоже без улыбки поздоровался Ферзь. – Как вы? После вчерашнего?

– А это входит в ваши служебные обязанности? – не удержалась от язвительности Маргарита. – Интересоваться самочувствием подследственных?

– В какой-то степени да, – тон Ферзя, в отличие от Маргариты, был доброжелателен и искренен. – Вы всё ещё были без сознания, когда я вас принёс, и я немного беспокоился.

– Так это вы? – воскликнула Маргарита, невольно краснея. – Это вы доставили меня в спальню?! Только не говорите, что ещё и раздели…

– Ну что вы?! Я позвал Дуняшу, – спокойно ответил Ферзь. Он говорил без улыбки, без смущения, но естественно и открыто. – Простите, царевна, – Ферзь почтительно повернулся к Лике, – что я потом отослал Дуняшу. Я знаю, вы послали её караулить, но нам всем надо было сегодня отдохнуть немного.

– И почему это она тебя слушается, а не меня? – с наигранной досадой проговорила Лика. – Слушай, Саш, ты сегодня видел Ивана?

– Конечно, – пожал плечами Ферзь.

– Слушай, э-э-э… – Лика неожиданно замялась, нерешительно коснувшись руки Ферзя. – Как он… вообще?

– Как обычно. – Ферзь недоумённо поднял брови. – А как он должен быть?

– Да, никак, никак, – Лика замахала рукой, фальшиво улыбаясь. – Слушай, мы в библиотеку идём, проводишь нас?

– Если угодно, – Ферзь поклонился слегка, сначала Лике, потом Маргарите.

– Так нам теперь можно ходить по дворцу? – поинтересовалась Маргарита, сворачивая вслед за Ферзём и Ликой в яшмовый зал.

– Никаких распоряжений на сей счёт не было, – Ферзь повернул голову к ней. – Так что думаю да, можно.

– А в город? – осторожно спросила Маргарита.

– Даже если и можно, я бы не советовал, – ответил Ферзь.

– Почему?

– Потому что сегодня пришли сведения из Золотого Города. Елена готовится спустить Змея и атаковать нас. В любой момент Волхов может подвергнуться нападению. Если не хотите угодить под огненный смерч, лучше оставаться во дворце.

Маргарита испуганно переглянулась с Ликой.

– Так это что – война? – тревожно спросила она.

– Похоже на то, – ответил Ферзь. Маргариту поразило спокойствие в его голосе. Он говорил о вещах, страшных для любого нормального человека, как о совершенно обыденных и привычных для него. Но как к этому можно привыкнуть, не понимала она.

Ферзь молчал, хоть Маргарита и ждала продолжения. Она решила поинтересоваться наболевшим.

– Слушайте… э-э… – она замялась, не зная, как обращаться к нему. – А что-нибудь слышно про… ну, про гонца, который ушёл к Елене?

– Они действуют заодно, – так же спокойно ответил Ферзь. – Теперь он в Золотом Городе и в полном её распоряжении.

Маргарита опять переглянулась с Ликой, ощущая одновременно и облегчение, и тревогу. Облегчение, что Никита всё-таки жив и здоров, и тревогу, что теперь он ввязался в настоящую войну, в которой щадить его совершенно точно уже не будут.

Её покоробила формулировка.

– Что значит, «в полном её распоряжении»? – переспросила она Ферзя. – Что вы имеете в виду?

Ферзь не успел ответить. Они спускались по парадной лестнице, и из глубины коридора со стороны северной башни их окликнул знакомый холодный голос:

– Ферзь! Ты-то мне и нужен!

Лика испуганно вздрогнула, повернулась на голос. По коридору быстро шли Иван и Финист.

– Вы куда-то направлялись, барышня? – царевич вышел на лестницу, холодно обратился к Маргарите, избегая смотреть на Лику.

– В библиотеку! – с вызовом ответила Маргарита.

– Не препятствую, – произнёс Иван, тоном и видом показывая, что присутствие девушек здесь больше нежелательно.

Маргарита взяла Лику за руку и потянула вниз. Лика во все глаза смотрела на Ивана, но он продолжал её игнорировать.

– Пошли, Лика! – Маргарита тянула постоянно оглядывающуюся царевну за собой. – Не видишь, мы им мешаем? У них свои дела, у нас свои. Пошли, мы и без Ферзя найдём.

– Ага, – пробормотала Лика и, как только свернули в переход, резко остановилась, выдернув ладонь из рук Маргариты. – Подожди, давай послушаем.

Маргарита закатила глаза, но ничего не сказала. На самом деле, ей и самой было интересно, зачем Ферзь понадобился царевичу и что тот планирует на этот раз. Она встала за Ликой, настороженно прислушиваясь к голосам с лестницы.

– Я заберу семиградский полк, – говорил Иван. – Остальные все на тебе. Гарнизон Волхова, Данилова, Кремня – всё, в общем. Пока я не вернусь, на тебе север, восток и запад. Знаю, что трудно, но постарайся выстоять. Придумай что-нибудь. Главное, сбереги дворец и… и всех тут.

– Я не могу спрашивать, куда вы, – Ферзь говорил негромко, девушкам приходилось напрягать слух. – Но как с вами связаться, если что.

– Связываться будут Марья с Коломной. Если понадобится, обращайся через них. Извини, Ферзь, но сейчас лучше, чтобы как можно меньше людей знали, где я.

У Маргариты возникло крайне неприятное чувство, что Иван обращается не к Ферзю, а к ним.

Послышался стук каблуков по мраморной лестнице, потом стих и снова раздался голос царевича:

– Да, и ещё, Ферзь. Ставь побольше стрелков на стены. И не жалей огня. Если хоть один ворон Балки проникнет в город, ты проиграл.

– А Змей?

– А Змей не твоя забота, ты с ним всё равно не справишься. Просто уводи всех в Подречье.

Что ответил Ферзь, Маргарита не услышала. Наверное, просто кивнул, подумала она, снова заслышав стук каблуков. И не успела схватить Лику.

Маргарита зажмурилась. Она ненавидела семейные скандалы, и, кажется, сейчас ей доведётся присутствовать при нём.

– Иван, можно с тобой поговорить? – услышала она звенящий от напряжения голос Лики.

«Да ну вас! – подумала она, отлепляясь от стены и направляясь подальше от лестницы. – Разбирайтесь как-нибудь без меня. Потом послушаю, если уж невтерпёж будет».

Царевич остановился. Финист переглянулся с ним, кивнул и продолжил спускаться. Ферзь свернул к северной башне. Лика с Иваном остались на лестнице одни.

– Слушай, – она несмело взяла его за ладонь, – ты прости меня за вчерашнее. Я просто перепугалась за Маргариту и наговорила всякого лишнего. Не сердись, ладно?

– Ладно, – сухо ответил он.

Лика подняла на него глаза. Никогда она ещё не слышала от Ивана такого холодного и безразличного «ладно». Просто «отвяжись!» и то звучало бы теплее и человечнее.

– Иван! – Лика чувствовала, как глаза наполняются слезами, но ещё пыталась держаться. – Ну зачем ты так со мной?! Ну я же прошу прощения!

– За что? – Иван пожал плечами.

– За то, что сказала вчера.

– А что ты сказала? – он опять дёрнул плечом. – Что мы с Марьей целыми днями занимаемся «всякими» делами? Сейчас вот опять мне по «делам» надо.

Он вытянул ладонь из её рук, повернулся, уходя.

– Ну я же не хотела, Иван, не хотела! – закричала она, уже не сдерживая слёз. – Зачем ты так?! Ты же мой брат, ты же единственный мне близкий человек здесь!

– Да затем, что я не брат тебе, Лика! – сорвался царевич, рывком поворачиваясь к ней. – И ты знаешь это, хоть и делаешь вид, что нет.

Он остановился перед Ликой, тяжело дыша. У неё неожиданно высохли слёзы. Она медленно приблизилась к нему, коснулась кончиками пальцев его груди.

– Для тебя это проблема, да? – тихо спросила она.

Он молчал, глядя на неё сверху вниз. Она тоже тяжело дышала, не решаясь поднять глаза.

– Нет, это для тебя проблема, – ответил он, отнимая её ладонь от груди и медленно опуская вниз.

Он повернулся и начал спускаться.

– Иван! – крикнула она. – Иван, подожди!

Он не стал оборачиваться. Только ускорил шаг и выбежал на крыльцо, где его ждал Финист.

* * *

Марья провожала Ивана с балкона. Она не вышла на крыльцо – и потому что боялась повторения вчерашней сцены, и потому что неважно себя чувствовала и не хотела, чтобы заметили другие. В преддверии тяжёлой войны нельзя было обнаруживать даже намёк на слабость.

Баюн сидел на парапете у правой руки, Коломна стоял за плечом. Она так привыкла к их постоянному присутствию, что порой даже не замечала. Царевич скакал к Восточным воротам, и она провожала его взглядом, вместе с народом, тревожно оглядывающимся на наследника престола.

Над отрядом наследника парил сокол, но мало кто думал, что затевается очередная охота. Слухи уже расползлись по городу, люди готовились к войне. И царевич, думали они, видя сопровождение из Остея, Радько и Прохора, направляется на передовую.

Хорошо, что они не знают, куда на самом деле направляется Иван, думала Марья, зябко передёргивая плечами. Если бы он сразу перешёл на другой берег реки, это стало бы очевидно. У народа возникли бы вопросы: с какой стати главнокомандующий, наследник престола и просто лучший воин девяти царств, отправляется на юг, когда все ждут главную угрозу с севера? А она просто не могла больше никого послать на поиски мальчишек.

Когда Соловей рассказал ей о Книге, она сначала даже не поняла, о чём он. Какая Книга?! Лишь спустя несколько секунд до неё дошло – это же то, о чём говорил ей брат! В их последнюю нормальную встречу, когда они ещё разговаривали, как брат и сестра, а не как смертельные враги. Неужели он нашёл её? Неужели он снова оказался прав?!

Она тогда не поверила ему, она отказалась ему помогать. Их пути разошлись окончательно, и вот сейчас…

Даже сейчас она не могла до конца поверить. Соловей мог ошибиться, мог не так всё понять. Могли не так всё понять Костя или Яна. И только когда Соловей сказал ей, что за Книгой охотится Елена, она наконец осознала масштаб проблемы.

– Тебе-то что с этого, Соловей? – спросила она.

– Я не хочу, чтобы Кощей вернулся, – ответил он.

– Почему?

– Потому что тебе тогда смерть. Да и мне, скорее всего, тоже.

Она слабо усмехнулась. Да, Соловей не врал. Несмотря на всё прочее, их интересы сейчас объективно совпадают.

– И ты совсем не представляешь, куда могли уйти мальчики? – спросила она.

Соловей покачал головой.

– Они не могли уйти морем. У нас тут была такая буря, с которой никто бы не справился, даже ты. Каким-то образом они всё-таки ушли – либо на запад, либо на восток. И явно с чьей-то помощью. Если на запад, то тут замешан Салтан, если на восток – Велизарий.

– А если на север?

– Не могли они уйти степью, – упрямо покачал головой Соловей. – Если только побег не был подготовлен заранее, степью им не уйти.

И тем не менее именно туда, за Гребень, в степь, направила Марья царевича. Там он мог ей помочь лучше всего, оттуда удобнее всего разворачивать поиски и угрожать Соловью, и даже держать в поле зрения Финиста.

Финист пришёл в бешенство, узнав, что Скальный Грай захвачен Соловьём. Он порывался немедленно лететь выручать княжескую семью, требовал у Марьи бросить все силы на освобождение города.

Ей с большим трудом и только с помощью Ивана удалось убедить его, что Соловей уже окопался и с наскока его не взять. Что он волшебник, и, пожалуй, что посильнее Финиста. Что у него заложники, и в случае опасности он, не колеблясь, пожертвует ими. И что главная опасность сейчас вообще на севере – Елена со Змеем угрожают Лукоморью ничуть не меньше, чем Волхову. И сначала поэтому нужно найти мальчишек и Книгу, а потом уже работать по всем остальным.

В конце концов, с явной неохотой Финист всё же согласился отправиться на юг с Иваном и принять участие в совместной кампании. Решающим доводом для него стало участие в поисках крестника. Остальное семейство, убедила его Марья, хоть и в заключении, но в безопасности. А вот что с Олегом и, главное, где он, они не знают. И надо найти его побыстрее, пока это не сделали вороны Балки.

Марья уговаривала Финиста, чувствуя, что на пределе, что сама готова сорваться на юг, на поиски и спасение мальчиков от неведомой опасности. Но она не могла себе этого позволить. Не могла оставить город и царство без руководства на фоне явной и очевидной угрозы с севера. Мальчиками и Книгой пусть пока занимаются Соловей с Иваном; у неё сейчас более актуальные заботы.

– Коломна! – позвала Марья, продолжая смотреть на город. – Когда ты ждёшь Колобка?

– Завтра, матушка! – дьяк чуть наклонился вперёд. – Завтра должен быть.

– Хорошо, – она подышала на замёрзшие пальцы. – Тогда займись пока приёмом.

– Приёмом?

– Свяжись с Салтаном, Велизарием и Семиградьем. Пригласи от моего имени, убеди, что дело касается всех. От угроз Елены и Кощея не застрахован никто, пострадать могут все.

– Матушка, Велизарий может отказаться…

– Не откажется. Он ещё и Мороза убедит прибыть. Сам. Лично.

– Как?

– Скажи ему, что Кощей нашёл автора. И прислал сюда Книгу.

– Книгу? – непонимающе переспросил Коломна.

– Он поймёт, – усмехнулась Марья. – Просто передай, что я сказала, и пригласи в Волхов. Думаю, теперь не откажется прибыть ни он, ни даже Мороз.

Коломна поклонился и ушёл. Да, думала Марья, опять дыша на застывшие пальцы, теперь никто не откажется прибыть. Отправив сюда Книгу, Кощей рассчитывал предоставить Елене страшное оружие против них всех. Но тем самым он их же всех и объединил против себя. Опять.

Но зачем, зачем было всё так усложнять?! Несмотря на выстроенную довольно логичную схему, Марью не отпускали мучительные сомнения. Почему Кощей не отправил мальчика сразу к Елене? Он ведь мог так сделать, мог это устроить, если бы захотел. Зачем он прислал его сначала к ней, в Волхов?

Сначала? Что значит сначала? Он изначально направил мальчика в Волхов, он никак не мог знать, что Ольга заберёт его в Скальный Грай. Марья аж застонала от отчаяния, осознав, какую чудовищную ошибку совершила.

Книга была здесь, в Волхове. Считай, у неё в руках. Если бы только она догадалась поподробнее расспросить мальчика, если бы сообразила обыскать его рюкзак, всё сейчас было бы совсем иначе. Но откуда же она могла знать!

– Эх, Баюн! – пробормотала Марья, запуская пальцы в тёплую густую шерсть кота. – Как же ты был прав! Надо было нам тщательнее допросить мальчишку. Не было бы тогда всего этого.

Кот успокаивающе заурчал.

– Всё будет хорошо, Мар-р-рья! – промурлыкал он. – Надо всего лишь понять, чего хочет Бессмер-р-ртный. И сделать наобор-р-рот.

Чего он хочет… И так понятно, чего он хочет, – вернуться обратно. Вопрос только: почему таким сложным образом? Почему направил мальчика сюда, рискуя, что она всё-таки узнает о Книге и перехватит её? Зачем он прислал ей часы, в конце концов?!

Часы… Марья постоянно возвращалась мыслями к этим треклятым часам. Она вернулась в кабинет, выслушала доклады Коломны, Ферзя, Елисея. Подготовила повестку Совета, переговорила с воеводами пограничных застав и крепостей. Пообедала, приняла послов Подветренных островов. Потом Баюн рассказывал ей, чем занимались сегодня царевна с подружкой, потом Ферзь согласовывал с ней план обороны города, а она всё это время продолжала размышлять о часах брата.

Он хотел, чтобы они попали к ней. Это, наверное, единственный непреложный факт. Но зачем? Зачем он прислал их, ничего не объяснив? Да ещё и с таким странным фокусом?

Она ни секунды не поверила, что якобы только для опознания. Нет, конечно же! Для этого он мог воспользоваться чем угодно, но не отправлять ей свои загадочные часы. Которые ведь не только время показывают, она знала это. Не знала только, что с этим делать.

Отпустив Ферзя с утверждённым планом обороны и наказав коту не спускать глаз с девчонок, Марья достала из тайника часы брата. В который раз уже за последние дни.

Часы шли ровным ходом, как в ту первую ночь, шли без всякой подзаводки, но всё так же впереди на две минуты по сравнению с её часами. Он дарил ей две минуты! Две минуты времени, которыми она могла распорядиться как угодно. Но зачем? Зачем они ей?

Он не сказал ей зачем. Не написал, не объяснил. Значит, она должна понять сама. Как тогда, на их давних уроках, когда она две недели пыталась понять, почему правый берег реки крутой и холмистый, а левый – пологий, а он не объяснял и только заставлял следить за мельничными жерновами, пока до неё наконец не дошло.

Когда она поняла и, ликуя, прибежала к нему со своим открытием, он усмехнулся и впервые дал ей испробовать Лонгир. Лонгир тётки Василисы – вот что тогда стало для неё наградой за две недели мучений и головоломки. Но что станет для неё наградой за решение этой загадки?

Задачи надо решать последовательно, вспоминала она старые уроки, опираться на безусловные, твёрдо установленные факты. Он хотел, чтобы часы попали к ней, – раз. Марья загнула первый палец. Он хотел, чтобы у неё в запасе были две минуты чистого времени, – два. Она загнула второй палец. Он ничего не хотел ей объяснять – три. Почему?

Потому что… потому что… Марья почувствовала, что вот-вот… вот-вот, и она догадается, она всё поймёт, но…

Хлопнула дверь. Она недовольно подняла голову на торопливо семенящего Коломну. За спиной у него маячил Ферзь.

– Матушка! – запыхавшимся голосом проговорил Коломна, склоняясь над столом. – Началось!

– Что началось? – с видимым спокойствием спросила Марья, убирая часы.

– Только что прислали, – Коломна протянул берестяной свиток. – Змей сжёг Кремень! И Данилов острог тоже. Нам нечем теперь прикрывать Калинов тракт от Елены.