Олег предлагал рассказать всё родителям, но Костя отговорил его. Было очень непросто убедить приятеля сохранить шапку в секрете, тем более что он и сам пока не очень понимал, что с ней делать. Знал только одно – сначала нужно забрать Книгу. А потом уже думать о побеге.

Как объяснить это Олегу, не рассказывая ему про Книгу, Костя не знал и сослался на слабенькие, по собственному мнению, аргументы.

Во-первых, вывести под одной шапкой шестерых человек из дворца, где на каждом шагу в узком коридоре или на крутой лестнице можно встретить пирата, довольно сложно. Велик риск попасться, а тогда уже можно не ограничиться пленом в удобных комнатах на верху башни, а угодить в мрачные подземные казематы с сыростью и крысами.

Во-вторых, выходы из комнат заколдованы и чары снимает только сам Соловей. Пускай в банде он единственный волшебник, но у них сейчас нет вообще никого, кто бы расколдовал двери. А без этого шапка бесполезна.

В-третьих, говорил Костя, загибая пальцы и боязливо оглядываясь, чтобы не подслушали Яна с Игорьком, Марья Моревна наверняка уже в курсе случившегося и предпринимает меры к их освобождению. А значит, не надо дёргаться и всё усложнять; царица скоро либо победит Соловья, либо договорится с ним. А то, что Соловей оставил их в живых, как раз и указывает на то, что он хочет договориться.

– Соловей никогда не пойдёт на переговоры, – мотал головой Олег. – Зачем они ему? Он давно хотел захватить Скальный Грай, вот и захватил. Что ему ещё надо?

– Ну мало ли, – Костя пожал плечами. – Может, хочет поговорить с Марьей Моревной, привлечь её внимание?

– Зачем? – искренне недоумевал Олег. – Они всегда были врагами. Соловей всегда нас ненавидел.

– А вот и нет! – ляпнул было Костя, не подумав. – Они же…

Он осёкся. Ещё чуть-чуть и ему пришлось бы рассказывать, откуда он знает про прошлое, связывающее Соловья и Троекуровых. Прошлое, о котором младшие Скаль-Грайские, судя по всему, не имеют ни малейшего представления.

Ему пришлось выкручиваться на ходу.

– Ну, они же… – промямлил Костя, судорожно вспоминая, что Олег уже знает, а что нет, – они же учились вместе у Велизария. Я имею в виду, Соловей и Кощей, ваш дядя. Они ещё дружили тогда. И с вашей мамой и крёстной тоже, наверное.

– Это дядя тебе сказал, что они были знакомы? – подозрительно спросил Олег. – А что же тогда произошло? Почему он воюет с нами?

Костя пожал плечами. Он знал почему, но не мог сейчас рассказать об этом Олегу. Во-первых, это изрядно изменит его картину мира, и Костя не знал, как Олег отнесётся к этому. Может, это заставит его изменить отношение к родным, и, может, даже не в лучшую сторону.

Во-вторых, так или иначе, всё равно придётся упомянуть про Книгу, а Костя так и не решил, стоит ли это делать. Он знал, насколько опасна эта Книга, помнил наставления Алексея Ивановича никому не рассказывать о ней. Но это было до того, как он застрял здесь и Книга оказалась перед реальной опасностью попасть не в те руки. И без чьей-либо помощи ему её не вернуть и не спрятать.

– Так бывает, – ответил он наконец. – Ваш дядя встал на одну сторону, ваши мама с тётей на другую. А Соловей так до конца и не определился. И мечется до сих пор.

– Да ну, не выдумывай! – недоверчиво улыбнулся Олег. – Соловей верный прихвостень дяди, он всегда на его стороне воевал. Это все знают.

«Если бы ты знал! – подумал Костя. – Если бы ты действительно знал!»

– Ну да, может быть, – пробормотал он. – Может, и так, конечно.

Ему не хотелось развивать тему, и Олег не настаивал. Костя вздохнул, отвернулся, оглядел комнату.

Яна учила Игорька играть в шашки, старательно игнорируя мальчишек. С ними она не разговаривала, и вполне справедливо, полагали Олег с Костей. Они втянули её в эту дурацкую авантюру, хотя Яна отговаривала их до последнего – ну и чем всё закончилось?!

Олег переживал, что не послушал сестру и подставил всю шайку и, главное, семью. Костю же больше расстраивало, что Яна теперь не разговаривает с ним и явно в нём разочаровалась. Он был для неё посланцем из другого мира, он должен был быть особенным и выдающимся, а оказался таким же бестолковым шалопаем, как и её брат. Мало того, что его так легко подбить на глупости, так ещё и проку от него нет никакого.

Костя не знал почему, но чувствовал себя виноватым, что не может ни помочь как-нибудь, ни сделать, ни даже придумать что-то, что восстановит его реноме загадочного и крутого пришельца из другого мира, способного блистательно выходить из сложных ситуаций и совершать разные подвиги.

Никакого подвига пока и близко не просматривалось. Костя вздохнул ещё раз, посмотрел на Яну с непонятной самому себе досадой. Почему его вообще так беспокоит, что она о нём думает? С Олегом намного проще.

Дверь детской раскрылась, и в комнату вошла рыжая спутница Соловья.

– Эй, пацан! – она кивнула Косте. – Пойдём-ка со мной.

– Куда? – встревоженно спросил он, спрыгивая с подоконника.

Олег слез за ним. Яна поднялась с пола, потянула за собой Игорька, приобняв. Из смежной комнаты зашли князь с княгиней.

– Капитан зовёт! – весело осклабилась Сойка. – Поговорить ему с тобой надо. Ну, давай, двигай, чего стоишь?

Костя облизнул пересохшие губы, переглянулся с ребятами, посмотрел на князя с княгиней. Кажется, они так же, как и он, ничего не понимали.

Костя шагнул к двери. Ольга схватила его за плечо, придержав.

– Что Соловью надо от мальчика? – даже не думая скрывать враждебность, спросила она. – Если что-то надо, пусть сам придёт. Незачем ребёнка пугать.

– Велел – значит надо! – грубо ответила Сойка, хватая Костю за руку и оттаскивая от княгини. – Не волнуйтесь, вернём его в целости и сохранности, – Сойка хихикнула. – Если будет хорошо себя вести.

Что Соловью понадобилось от него, думал Костя всю дорогу, пока Сойка вела его по узким лестницам и коридорам дворца. Неужели он уже нашёл Книгу? Если так, то дело дрянь. Соловей заставит его объяснить, что это за Книга и кто он сам такой. А даже если и не заставит, то скоро сам всё поймет. И тогда уже будет поздно что-либо делать.

Соловей занял зал, выходящий окнами не к морю, как большинство жилых комнат дворца, а к городу. Из широких окон город, спускавшийся к подножию утёса, был виден как на ладони. В комнате уже вовсю чувствовался вкус Соловья. Скромная, почти аскетичная мебель была убрана. Стены задрапированы разноцветными шелками, на полу уложены роскошные ковры, в которых ноги сразу утопали почти по щиколотку.

В середине комнаты стоял огромный полукруглый диван, обтянутый красной кожей. Рядом стоял столик с фруктами, бокалами и бутылками. На диване с бокалом красного вина в руке развалился Соловей. Он был в чёрной рубашке, расстёгнутой на груди, пурпурных штанах и чёрных начищенных до блеска сапогах.

Сойка пихнула его к Соловью и плюхнулась напротив капитана. Положив ноги на диван, она вытащила пилочку и принялась обтачивать ногти, беззастенчиво оглядывая мальчика.

– Будешь? – Соловей приподнял бокал с вином.

– Нет! – оторопело ответил Костя.

– Ну и правильно, – одобрительно кивнул Соловей. – Успеешь ещё стать пьяницей. На вот, жуй пока.

Он наклонился к столику, схватил с вазы крупное красное яблоко и кинул. Костя поймал, но есть не стал.

Он медленно тёр яблоко об рукав, глядя исподлобья то на Сойку, то на Соловья и гадая, как тот начнёт разговор.

– Да ты садись, садись, – кивнул Соловей, отхлебнув из бокала. – В ногах правды нет, а разговор у нас долгий.

Костя обошёл столик, присел на диван между Сойкой и Соловьём. Теперь на него смотрели оба с разных сторон, и чувствовал себя Костя до крайности неуютно. Не зная, куда смотреть и к кому поворачиваться, он опустил взгляд на яблоко, продолжая вертеть его в руках.

– Так кто ты, парень? – спросил Соловей.

Костя вздрогнул. Так, вот к этому вопросу он почему-то не был готов. Он судорожно принялся вспоминать, как его представили накануне.

– Ну… я Костя Лыков… – промямлил он. – Приехал погостить и…

– Брось ты это! – Соловей прервал его, нетерпеливо поморщившись и махнув рукой. – Нет никакого Сашки Лыкова, и тем более его сына. И ты не из Волхова, и вообще, кажется мне, ты тут нечаянно. Может, скажешь правду?

– Нет, я… – Костя пришёл в замешательство, – я правду говорю.

– Правду, значит? – Соловей прищурился, сделал ещё один глоток. – Значит, ты правда племянник Коломны?

– Да! – Костя постарался ответить как можно убедительнее, но не был уверен, что у него получилось.

– А скажи-ка, племянничек, какой любимый кабак у твоего дядьки в Волхове?

– Ну… – Костя запнулся. Самое смешное, что он же ведь знал, он читал в Книге. Но напрочь забыл, как называется заведение, куда Коломна заглядывает на пиво пару раз в неделю. Кабак… кабаков… дураков… Что-то такое вертелось на языке, но он никак не мог вспомнить что.

– Будешь и дальше врать? – спокойно спросил Соловей.

Сойка с интересом, даже прекратив пилить ногти, тоже уставилась на него. Костя упрямо молчал. Он просто не знал, что сказать. Было понятно, что легенда провалилась, а плана «Б» у него не было.

– Упрямый! – одобрительно кивнул Соловей. – Люблю таких!

Он потянулся за бутылкой, подлил в бокал.

– Но мне всё-таки надо бы знать, кто ты, – Соловей опять привалился к спинке дивана, вытянув ноги. – Сам скажешь?

Костя помотал головой. Что ему сказать, чтобы Соловей поверил? Ведь ничего же не скажешь, никого не подставив!

– Сойка, не хочешь вразумить мальца?

Костя испуганно вскинул голову. Сойка стремительно спустила ноги с дивана и подсела к нему, крепко обняв за плечи и вынув нож.

– Что ж ты, мой хороший, упрямишься? – ласково заворковала она, медленно водя кончиком ножа по лицу и руке Кости. Он вырывался, стараясь не смотреть на вырез в рубашке Сойки, через который вполне прилично было видно грудь, но она только крепче прижимала его. – Что ж ты так зазря нарываешься? Неужто думаешь устоять против капитана? Знаешь, каких он обламывал, мальчик? Здоровые мужики визжали и ползали у него в ногах – ну куда тебе-то против него? Ты ведь не хочешь остаться без ушей? Или языка? Или ещё чего-нибудь интересного? Что первое тебе отрезать?

Сойка опустила кинжал ему между ног. Замирая от ужаса, он пытался отодвинуться, вжимаясь в спинку дивана, но Сойка держала крепко и пододвигала кинжал всё ближе и ближе.

– Или лучше пальчики для начала? Мало ли, вдруг из тебя мужик вырастет.

Сойка отпустила его плечи, схватила за правую руку и, прижав ладонь к столу, взмахнула кинжалом.

Костя закричал. Соловей поднял руку, и Сойка остановила нож у самой ладони.

– Ну хоть чуточку! – с сожалением протянула она, полоснув по тыльной стороне. – На память! И ещё разок! – Сойка сделала второй надрез впритык к первому так, что получилась галочка, направленная остриём к среднему пальцу. – Вот так. Укольчик храбрости. Считай это пока что авансом.

Сойка смачно поцеловала его в надрез и откинула руку, смеясь и возвращаясь на своё место. Соловей удивлённо и почти восхищённо смотрел на Костю, который старательно вытирал порезанную ладонь о штанину и пытался унять дрожь.

– А ты молодец, парень! – Соловей нагнулся вперёд, словно пытаясь рассмотреть его повнимательнее. – Не ссышь! Но знаешь что? – он помедлил. – Если мы не можем спросить тебя, спросим кого-нибудь из благородного семейства. Сойка, кого хочешь следующего порезать? Князя? Княгиню? Или, может, княжескую дочь?

Костя побледнел. Он перестал вытирать ладонь и взглянул на Соловья. Тот смотрел прищурившись, жёстко, без улыбки и, кажется, не шутил.

– Обожаю тебя! – Сойка взвизгнула от восторга, вскочила с дивана. – Ух, повеселимся сейчас! Пойду приведу девчонку.

– Стойте! – Костя закричал, когда Сойка уже открыла дверь. – Ладно, ладно, я скажу. Скажу, откуда я.

Он прикусил губу, чтобы не расплакаться.

– Эх! – вздохнул Соловей с сожалением. – Мог бы вырасти лихим разбойником. А выходит из тебя обычный тупой герой. Ну давай, рассказывай, что ли.

Костя сделал несколько глубоких вдохов и начал говорить. Соловей слушал настороженно, не перебивая, время от времени поднося ко рту бокал с вином, но отставляя, так и не сделав глотка. Косте это показалось странным, но Соловей, кажется, поверил ему сразу Только когда он закончил, Соловей, встав с дивана и задумчиво походив, спросил:

– Чем докажешь?

Костя подумал.

– Я знаю, что вы подарили Марье Моревне. Когда были на Тёплом море, после окончания школы…

– Довольно! – прервал его Соловей, помрачнев. – Он тебе сказал?

Костя пожал плечами, прямо и бесхитростно взглянув на Соловья. Он мог себе позволить такую вольность, он уже понял, что Книгу Соловей ещё не нашёл.

Соловей мрачно посмотрел на него, поднёс бокал ко рту и снова опустил руку.

– Ну, допустим! Допустим, что ты не врёшь и Кощей послал тебя снять заклятие…

Костя открыл было рот, но Соловей нетерпеливо махнул рукой.

– Да, да, не тебя. С твоей помощью. Не суть. Что он теперь делать будет, когда у вас всё накрылось медной бляхой?

– Я не знаю, – Костя опять пожал плечами. – Вы его лучший друг, вы и скажите.

– Драть меня в четыре дырки! – воскликнул Соловей, недоумённо вскидывая выгоревшие брови. – Да мне-то откуда знать?! Я и тут-то не всегда его догонял, а уж что он на том свете придумал… У вас точно не было запасного плана?

– Не-а! – Костя покачал головой и тут же кое-что вспомнил: – Хотя, погодите-ка, он же ведь ещё кое-кого сюда прислал.

Костя сам не совсем понял, почему его потянуло на откровенность. Он и впрямь вспомнил про Маргариту только что, и даже не успел сообразить, навредит ли ей то, что он скажет или нет. Наверное, ему хотелось войти в доверие к Соловью и усыпить его подозрительность. Надо было использовать всё, что уводило внимание Соловья от Книги, объяснял потом сам себе Костя, поэтому он и проболтался про Риту.

– Чего? – сразу насторожился Соловей. – Кого это он ещё прислал?

– Ну, за мной, наверное. Одну мою знакомую и ещё кого-то, кажется… Только они не здесь, они в Волхове застряли. У царицы.

– У Марьи? – переспросил Соловей. – С чего бы это ему их к Марье отправлять?

– Не знаю, – Костя простодушно посмотрел на Соловья. – Наверное, Кощей понял, что заклятие с него не снимут, и послал на Обмен Риту вместо себя. Но царица уже отправила меня сюда, я не мог быть на Обмене, поэтому… – Костя развёл руками.

Соловей хмыкнул. Что-то тут явно не сходилось, но не по вине мальчишки. Мальчишка не врёт, он сам просто ничего не знает. Он оказался пешкой в игре Кощея и Марьи, и, по счастью, пешка эта теперь в его руках. Осталось только узнать, в какую игру играют эти двое.

– Ладно, парень! – Соловей допил наконец бокал. – Считай, я тебе поверил. Иди пока. Сойка, отведи мальца обратно. Да смотри – без грубости.

Сойка вскочила, игриво поведя глазами, схватила его за плечо и подтолкнула к двери.

– Ну какие грубости, дорогой! Мы проводим нашего гостя со всем уважением, – она наклонилась к его уху и похотливо прошептала – Не правда ли, малыш-ш-ш?!

Костя съёжился. Сойка воровато стрельнула глазами на Соловья и вытолкала мальчика в дверь.

Соловей ничего не заметил, ему уже было не до них. Он подошёл к окну, посмотрел на лежащий под ним город. Город, о котором он мечтал с детства. Город, который хотел взять давно, много раз к нему подступался и в последний раз чуть было не преуспел.

Переговоры с Велизарием были отвлекающим манёвром. Он всего лишь тянул время, зная, что Кудеяр сумел-таки высадиться за Туманной Косой и, обойдя все заставы, прорывается к Скальному Граю по западному берегу. Если бы только он успел дойти до реки, если бы смог разрушить водоотводы, город остался бы без воды и Скаль-Грайским пришлось бы капитулировать. Но…

Но Кощей попал в ловушку у Истока, Елена застряла в башне, и северный фронт развалился. В одиночку против сестёр Троекуровых, Мороза и Велизария у него шансов не было. Осаду города пришлось снять, отозвать Кудеяра и вернуться на Буян.

Уходя, он дал себе клятву вернуться, обязательно попробовать ещё раз, и как только узнал, что Исток вскрыт, связался с Еленой. Он ждал, что Кощей уже будет в башне, что бросится первым делом к ней.

Но Кощея в башне не было, Елена по-прежнему была одна. Она уже разослала своих воронов на разведку, но Соловей не стал ждать. Если Кощей ещё не у себя в башне, значит, пришёл вообще не он.

Теоретически можно было бы допустить, что он сразу отправится мстить, но Соловей хорошо знал друга. Бывшего, но… Он не настолько безрассуден, чтобы нападать без Лонгира, а Лонгир у него забрали – это Соловей знал точно.

И ещё одно он знал. Пока Марья будет разбираться с гостями из другого мира, ей будет ни до чего, и Скаль-Грайские останутся сами по себе. Да, когда он снимется с якоря и спровоцирует волнения, Салтанат пошлёт им подмогу, но на это он и рассчитывал. Главное было захватить галеры и войти в лагуну, а там…

А там даже он не предполагал, что всё так удачно сложится. Ему невероятно повезло, что ребятишки Скаль-Грайских вышли на эту ночную прогулку, что Ольга купилась на его блеф и безропотно сдала перстни и ключи от города. Он тогда держался уверенно, но, положа руку на сердце, вряд ли решился бы пожертвовать ребятишками. И не потому что размяк, а потому что тогда Марья была бы для него потеряна окончательно. Убийства племянников она бы ему не простила.

Знает ли она уже? Понимает ли, для чего всё это? Да всё она знает, и всё понимает. Она всегда была умной девочкой, не то что эта рыжая похотливая дура. Ну почему же, почему она не даёт ему ни единого шанса?!

Да, он сглупил тогда, в Ближней Роще, когда она позволила поцеловать себя в первый и последний раз. Его вина, правда. Но уже двадцать лет прошло, неужели нельзя забыть? Неужели он мало сделал, чтобы доказать свою преданность?! Ради неё он даже Кощея…

Соловей зажмурился, помотал головой. Лучше об этом не думать. Это то, что он унесёт с собой в могилу, о чём не осмелится рассказать никому, даже Марье. Он много чего натворил в этом мире, но то, как он поступил с Кощеем, со своим лучшим и единственным другом, – это дно. Это днище даже для разбойника.

Соловей отошёл к столику, налил бокал, выпил залпом. Отдуваясь, снова вернулся к окну. Он помотал головой, прогоняя образ Кощея, но снова и снова возвращался к нему.

Если Кощей всё же вернется, если каким-то чудом он сломает заклятие или заставит его снять, он ведь вернётся, ничего не забыв и никого не простив. Если уж он не простил даже Метелицу…

Соловей никогда ни в чём не упрекал друга, но убийства Метелицы не понял даже он. Они никогда не говорили об этом. Соловей так и не решился спросить у него напрямую, а Кощей молчал. Но все всё знали, и он не отрицал, и в общем…

И в общем, если он даже Метелицу не пощадил, которая его всего лишь бросила, то что же он сделает с сёстрами, которые его обманули и предали?! Мороза и Велизария он просто убьёт, тут вопросов нет. Но Марья и Ольга…

Соловей сжал зубы. Ольга может думать о нём что угодно, да и Марья тоже, но сейчас он знает, что делать. С Морозом и Велизарием Кощей может поступать, как хочет, может спалить к чертям Малахит и вырезать всех Хранителей – он слова не скажет. Даже поможет, если потребуется.

Но Марью и Ольгу он ему не даст убить. Не позволит! Достаточно того, что позволил убить Метелицу.

Хлопнула дверь. Соловей не обернулся, он знал, что вернулась Сойка.

Сойка налила себе в бокал и подошла к нему сзади, обхватив руками за грудь и положив подбородок на плечо. Он не шевельнулся.

– Ну, и что дальше? – спросила она, помолчав. – Что теперь делать будем?

– Ждать! – процедил Соловей.

– Чего?

– Движения. Марья пока не знает, что делать. Но скоро она на что-то решится, и тогда мы ответим.

– Почему мы сами не можем действовать? У нас сейчас преимущество, почему нам его не развить?

– Потому что не ясна оперативная обстановка. Слишком много неучтённых факторов.

– Чего? – озадаченно нахмурилась Сойка, отодвигаясь от Соловья.

Соловей наконец повернулся к ней. Помолчал, всматриваясь в скуластое загорелое лицо, распутные алые губы. Эх, Сойка, Сойка… Сколько у него уже было этих соек, и ни одна не заставила забыть про Марью.

– У Волхова ещё слишком много союзников, – постарался объяснить Соловей на доступном Сойке языке. – И Марья сильнее как волшебница. Так что нам тоже нужны союзники и друзья. И подкрепления. И ресурсы.

– Как это – Марья сильнее? – недоверчиво нахмурилась Сойка. – Сильнее тебя? Ты же учился у самого Велизария!

– А она у Кощея. И поверь – он намного круче. И Велизария, и вообще всех в этом мире.

– Но его здесь нет, – Сойка всё ещё пыталась понять. – При чём тут вообще Кощей, когда мы о Марье?

– При всём, – пробормотал Соловей, опять отворачиваясь к окну. – Он здесь при всём.