Во дворце царицы жарко топили, и Маргарита страдала от духоты. Она попросила открыть окно в комнате и с удовольствием вдыхала холодный осенний воздух, пахнущий печным дымом, речной сыростью и откуда-то взявшейся рябиновой горечью.

Маргарита опустилась за туалетный столик с зеркалом, подвинула к себе свечу и уставилась на фитиль. Что бы там ни говорила ей Лика, она попробует. Почему бы и нет, в конце концов?!

Откуда-то сверху на подоконник спрыгнул Баюн. Маргарита даже не вздрогнула и не повернулась – ей не хотелось отвлекаться. Кот с интересом, склонив голову набок, наблюдал за её потугами.

– Серьёзно? – хмыкнул он. – Ну ты и темнота! Да кто ж колдует-то без Лонгира?

– Исчезни, паскудник! – процедила Маргарита, не отрывая взгляд от свечи. – Я знаю про рассеянный, Лика мне рассказала.

– Да, ещё одна ведьма знатная! – кот потянулся, выставив зад и задрав хвост. – Лезут две соплячки, сами не знают куда. Да ты и с рассеянным даже дверь не откроешь, а всё туда же.

Баюн привалился спиной к раме и принялся чистить хвост.

– Да пошёл ты! – обиделась Маргарита. – Спорим, открою!

Кот поднял голову, презрительно фыркнул ей в лицо. Маргарита завелась.

– Ладно, смотри. Еслия сейчас открою эту дверь, нетрогая её, то ты… – Маргарита задумалась, заведя глаза к потолку, – то ты… – её осенило, – то ты скажешь мне, где достать Лонгир. И ничего не расскажешь царице, – поспешно прибавила она.

– А если не откроешь? – насмешливо спросил Баюн.

– Тогда я сделаю, чего захочешь.

Баюн задумался.

– Чего захочу?

– Да… Погоди-ка, – Маргарита встрепенулась, подозрительно посмотрела на кота, – а чего ты хочешь?

– Сиськи твои посмотреть, – снова фыркнул Баюн. – Покажешь?

– Тебе? – улыбнулась Маргарита. – Запросто.

– Ну нет, Кошкина, так просто ты не отделаешься. Проиграешь – за тобой желание. Поможешь мне, когда попрошу.

– Тебе? – не поверила Маргарита. – Я?!

– Времена настают смутные, – вздохнул кот. – То там нападение, то тут… Измены, козни, смуты зреют… Царевич еле жив…

– Что?! – вскочила Маргарита. – Ты чего? Иван… Он что, вернулся?

– Возвращается, – сообщил Баюн, выглядывая наружу. – Вон, как раз едут.

Маргарита метнулась к окну, чуть не свалив кота. Тот протестующе мявкнул, но Маргарите было не до него.

Дворцовая улица и площадь были заполнены народом. Гвардейцы с саблями оцепили проезд, по которому тянулась телега, сопровождаемая всадниками, в одном из которых Маргарита узнала царевича. Она металась взглядом, выискивая Никиту – хоть связанного, хоть какого, – но его не было. Или не видно отсюда?

Маргарита выскочила из комнаты и побежала вниз. Почему-то на этот раз Илья выпустил её на крыльцо, где уже ждали и царица с Коломной, и Колобок, и Саша Ферзь, невысокий немногословный офицер дворцовой стражи, и даже побледневшая Лика, терзавшая в пальцах носовой платочек.

Процессия уже заезжала на площадь, и даже с крыльца было видно, как тяжело и мучительно медленно она продвигается. Всадники сопровождали не одну телегу, а две – вторую Маргарита пропустила от волнения. В первой лежали три покалеченных человека, обмотанных окровавленными тряпками; во второй – и тут у Маргариты сжалось сердце – два тела, прикрытых рогожами.

«Неужто Никита?!» – с болью подумала она.

Впереди, покачиваясь от усталости в сёдлах, ехали Иван, Остей и Прохор. У Остея были перемотаны голова и руки, у царевича колени. Подъехав к крыльцу, он не спрыгнул упруго и гибко, как раньше, а сполз, придерживаясь руками за седло и осторожно ставя ноги на камни.

Лика слетела с крыльца и бросилась к нему, обхватив руками и вжавшись в грудь. Она стиснула его на секунду и тут же отпустила, схватив за щёки и жадно всматриваясь в осунувшееся небритое лицо.

– Я в порядке, Лика, – пробормотал Иван, взяв её ладони в свои и поцеловав. – В порядке. Устал только как собака.

Лика опустила взгляд на перемотанные колени.

– Это ерунда, это Марья быстро починит, – торопливо сказал он, погладив Лику по щеке и стерев с неё слезу – Моим людям не так повезло.

– Когда сказали, что вас везут, – прошептала Лика, тиская его ладони, – я… я так испугалась.

– Я в порядке, – повторил царевич, ещё раз обняв сестру и мягко, но решительно отстранив. – У нас потери, государыня! – отнёсся он к подходившей Марье. – Можете заняться ранеными?

Царица остановилась перед Иваном, посмотрела несколько секунд, закусив губу. Потом неожиданно, быстро и нежно, провела кончиками пальцев по его щеке.

– Хорошо хоть ты жив! – сказала она дрогнувшим голосом и быстро отвернулась.

– Ферзь! – махнула царица рукой. – Займись! Иван, ты… ты иди к себе, я сейчас подойду.

– Доклад….

– Доклады подождут, – прервала Марья. – Главное я знаю, остальное успеется.

– Нет, не успеется! – Иван сказал так резко, что и Марья, и Лика посмотрели на него с удивлением.

– Нужно… – царевич смотрел поверх голов мачехи и сестры в сторону крыльца, – нужно кое-что обсудить. Срочно. И пусть она тоже будет.

Лика с Марьей повернулись по взгляду Ивана. Он смотрел на Маргариту.

Маргарита от растерянности даже шагнула назад. Она не понимала, что натворила и почему на неё все так смотрят, но чувствовала, что ничем хорошим это не закончится. Царевич вернулся настроенным против неё ещё больше, чем уезжал. И это рисковало ухудшить её и без того незавидное положение.

* * *

Коломна был встревожен. И не столько даже положением дел, сколько состоянием Марьи.

Дьяк знал эту женщину двадцать лет. И видел то, что другие пока не замечали, – царица на нервах. Она сдерживает себя на людях, спокойно отдаёт приказы и распоряжения, выслушивает отчёты и доклады. Но на душе у неё неспокойно, и держится она с трудом.

Коломна не мог понять почему. Да, положение не ахти, да, посланца Кощея перехватить не удалось, и войны, судя по всему, уже не избежать. Но они сейчас в намного более выгодном и устойчивом положении, чем год назад, когда им противостоял сам Бессмертный со всей своей мощью. И тогда Марья не была так подавлена, как сейчас.

Что-то её гнетет, и с положением дел в царстве и на границах это если и связано, то косвенно. Что-то тут у неё своё, личное, что она не хочет или не может обсудить даже с ним, Коломной.

Вот и сейчас. Она проявила слабость, погладив пасынка совсем не материнским жестом, и это заметили все. У неё хватило ума понять, что сорвалась, но вместо того, чтобы тут же, на месте, исправить всё, переключив внимание на что-нибудь другое, хоть бы на эту Кошкину, учинив ей расправу, она совершенно по-женски спряталась у себя, потребовав Баюна.

Пока кошак успокаивал царицу и приводил в порядок её нервы, Коломна распоряжался остальными. Он отправил раненых наверх, приказав подготовить их к приходу царицы. Тела Тимофея и Гаврилы дьяк велел обрядить и выставить для прощания в главном зале казарм.

Царевича Коломна хотел было лично отвести в его покои, но тот отказался. Лика просилась остаться при нём, но он и её отослал, сказав, что будет сейчас при раненых и на это зрелище ей лучше не смотреть.

Под руководством Ферзя Игната, Евсея и Радько занесли в палату на втором этаже казарм. Остей и Иван поднялись сами. Коломна велел Илюше загнать царевну и Кошкину обратно во дворец и тоже зашёл к раненым. Если Марья задержится, он должен проконтролировать ситуацию.

К счастью или к несчастью, Марья не задержалась. Она появилась буквально через минуту после Коломны, полностью владея собой и с привычной невозмутимостью.

К её приходу раненых уже раздели, обтёрли влажными полотенцами, смоченными в винном уксусе, и уложили на чистые кровати. От загноившихся ран уже шёл нехороший запах, и когда сняли повязки с Евсея, Радько и Игната, даже у Коломны скрутило живот, и он полностью одобрил решение царевича не пускать сюда девушек.

Вместо глаз у Евсея были пустые, с запёкшейся кровью чёрные глазницы. Игнат остался без левого глаза, по счастью сохранив правый. У Радько оба глаза были повреждены, кровоточили и сильно косили, но были ещё на месте и, кажется, даже видели. Сверх того, у всех троих были разбиты колени, разодраны руки, шеи и плечи. Вороны Чёрной Балки знатно постарались, угрюмо думал дьяк, осматривая перебитый отряд царевича. И это ещё лучшие бойцы!

Остею досталось меньше. Он сохранил оба глаза в целости, хотя вороны чуть не пробили ему голову. Ферзь велел обрить его, чтобы Марья могла добраться до черепа, и Остей лежал, закусив зубами ремень, пока его осторожно мыли и брили. Он не издал ни звука, хотя в распахнутых глазах, помутневших от боли, то и дело появлялись непрошеные слёзы. Дуняша вытирала их платочком, стараясь не заплакать самой.

Меньше всех, не считая Прохора, пострадал Иван. За исключением небольших ран на голове, у него были только разбиты колени. И то больше истерзаны, чем разбиты. Вороны не пробили коленные чашечки, но знатно, до мелких трещин, их обстучали. Кожа вокруг колен превратилась в кровавые лохмотья, и её пришлось сдирать вместе с бинтами. Никто не решался до прихода царицы, и Иван сам дёрнул, прорычав и ругнувшись.

И как раз вошла Марья. Отогнав одним взглядом девушек, кинувшихся обтирать колени царевичу, она опустилась перед ним, осторожно и крепко взяв за голень и приподняв ногу. Внимательно осмотрев колено, Марья медленно провела над ним ладонью с перстнем и, согнув, опустила ногу на пол.

Колено было цело. Иван согнул и разогнул ногу, потёр колено по свежей коже и приподнял вторую, отдавая в руки мачехи. Через несколько секунд он был цел.

Ферзь протянул царевичу штаны. Иван оделся и встал за спиной у Марьи, которая уже колдовала над пробитым черепом Остея. Это заняло у неё чуть больше времени, но через пару минут и голова Остея была цела. Марья провела рукой по его глазам, и Остей заснул, заботливо прикрытый Дуняшей одеялом.

Царица перешла к Радько. Закусив губу, она взяла его за виски обеими руками и несколько минут мягко массировала большими пальцами его глаза и веки. Радько постанывал, судорожно хватаясь руками за края кровати, но тише и тише, пока наконец не умолк. Марья осторожно опустила его голову на подушку и так же, как Остею, провела ладонью по восстановленным глазам.

Радько заснул. Марья пересела на кровать к Игнату. Несколько секунд напряжённо смотрела на пустую левую глазницу. Коломна знал, что тут она бессильна и просто тянет время, собираясь с духом.

– Глаза я не смогу вам вернуть, ребята! – тихо проговорила Марья. – Простите.

Она прикрыла Игнату оставшийся глаз, усыпила и встала перед Евсеем.

– Глаза! – шептал Евсей, перекатывая голову по подушке. – Глаза! Как же я без глаз-то, матушка?!

– Прости, Евсей! – Марья наклонилась над ним, вытерла платком пот у него на лбу. – Я могу починить глаза, но не вернуть их. Никто не может. Нет такого волшебства.

Коломна знал, что есть. И Марья знала. Но такие операции были под силу только одному человеку, и он сейчас был в другом мире.

Марья дала Евсею заснуть и сухо велела Коломне позаботиться о содержании. Дьяк кивнул – этого можно было и не говорить.

– Иван, ты как? – царица повернулась к пасынку. – Сейчас хочешь или отдохнёшь?

– Сейчас, – хмуро ответил Иван, оглядывая заснувших бойцов. Половину он потерял в этом деле, половину своих лучших людей! И возвращение остальных под вопросом.

– Тогда идём, – сухо сказала царица.

Пока поднимались переходами из казарм в кабинет царицы, Коломна поинтересовался: сейчас ли вызвать Кошкину или сначала выслушать доклад?

– Сейчас! – резко ответил Иван. Марья покосилась на него, но ничего не сказала.

Коломна на ходу пнул Колобка, и тот умчался за Маргаритой. Но привёл её не одну. Держась с ней за руку, в кабинет зашла Лика.

– А ты зачем тут? – недовольно спросила Марья. Она сидела, положив руки на стол и сцепив пальцы. Коломна стоял за плечом, Иван сидел боком, вытянув ноги и положив локоть на стол. Баюн устроился на углу стола.

– Я с ней! – решительно заявила Лика. Девушки уселись на кушетку. Маргарита встревоженно бегала взглядом. Лика продолжала держать её за руку.

Царевич настороженно взглянул на них и повернулся к Марье.

– В общем, так. Гонец прошёл в Долины. Его хорошо подготовили. Он знал, куда и зачем идёт. Нас ждали. То, что не всех убили, это, в общем, везение. Могло и не повезти. Я не знаю как, но его явно вели и с той стороны, и с этой. Он действовал по плану, и сдаётся мне, – Иван недобро взглянул на Маргариту, – она часть этого плана. И в курсе всего происходящего.

– Нет! – протестующе воскликнула Маргарита, чувствуя обращённые на себя взгляды. – С чего вы взяли? Я ничего не знаю!

– Как-то уж слишком легко он прошёл всё, пока вы нам тут сказки рассказывали, – Иван смотрел на неё, даже не думая скрывать враждебность. – Вы же нас отвлекали, не так ли? Намеренно дали ложное время, зная, что никакого обмена не будет. Вы всего лишь прикрытие и отвлечение от истинной цели.

– Вы с ума сошли! – Маргарита вскочила, побледнев. – Я же говорю вам – я ничего не знаю! Я пришла сюда за Костей; что там дальше наши придумали, я понятия не имею.

– Почему ваш обмен был задуман только через три дня? – Иван повысил голос. – С мальчиком Кощей думал меняться на следующий день. Почему вам дали такую фору?

– Я… я… – растерялась Маргарита, – я должна была… Я же понятия не имела, куда шла. Это Костя знал, а мы-то нет. Нужен был запас времени на всякий случай. Мало ли что могло тут случиться со мной…

Царевич презрительно усмехнулся.

– В первый день вы сказали, что знали, куда шли, – негромко проговорил Коломна. – Если вы не собирались здесь задерживаться, могли бы вернуться обратно в тот же день. Хоть через час, хоть через минуту.

– Ну… – Маргарита запнулась. Она переглянулась с Ликой и увидела в её глазах такой же вопрос. Даже Лику заинтересовали эти нестыковки. – Ну, надо же было вам объяснить, что тут происходит. И узнать, как тут всё устроено. Надо было придумать, как отсюда уйти совсем, без всяких обменов. Мы же не могли этого сделать без вашего содействия, надо было договориться.

Маргарита говорила и видела, что ей не верят. Кроме Лики, ей не верит никто. Да она и сама бы себе не поверила – настолько фальшиво и неубедительно, казалось Маргарите, звучал её голос.

– О чём вы так рвались предупредить напарника? – спросила Марья. – Зачем вам был нужен Колобок?

– Колобка хотела послать я, – негромко сказала Лика. – Марго тут ни при чём.

– Ты хотела послать Колобка? – Иван недоверчиво уставился на сестру. – Зачем?

– Хотела предупредить гонца, остановить, пока не поздно, – Лика открыто смотрела на брата, выдерживая его пронзительный взгляд. – Чтобы не случилось то, что случилось. Но вот они не дали.

Лика кивнула, не глядя, в сторону Коломны с Марьей. Дьяк смущённо переступил с ноги на ногу. Иван хмуро отвернулся.

– Если она не имеет к этому отношения, зачем ты брала её с собой? – спросила Марья. Её упрёк Лику нисколько не смутил.

– Чтобы знать, что передать Савостьянову, – ответила Лика, взглянув на царицу так же открыто и прямо, как только что на Ивана. – Я не могла его послать неизвестно с чем.

Маргарита воспряла духом. Лика на её стороне, Лика поддерживает её. Может, и удастся как-нибудь вырулить из этой паршивой ситуации.

– По существу, это мало что меняет, – на Марью объяснения Лики, кажется, не произвели впечатления. – Тобой могли манипулировать так же, как и нами.

– Ни за что! – вспыхнула Маргарита. – Я никогда бы не обманула Лику, вы что несёте?!

– Что ж, тогда, значит, обманули вас, – холодно улыбнулась Марья. – В любом случае кто-то кого-то обманывает, и пора, барышня, нам с вами поговорить в другом месте.

– Нет! – Лика вскочила, снова схватив Маргариту за руку и выступив вперёд, словно пытаясь защитить. – Не надо! Только не это! Она говорит правду, я клянусь вам! Она никому не хотела навредить.

Маргарита не знала, чего так испугалась Лика, но её страх невольно передался и ей.

– Возможно, – без выражения ответила Марья. – Но люди уже начали гибнуть. И мне надо точно знать, причастна ли к этому твоя… – царица нарочито помедлила, словно подбирая слово, – …подружка.

* * *

Маргарита понимала, что спорить бессмысленно. Царица не верит ей, подозревает в заговоре и явно намеревается учинить допрос с пристрастием. И за неё некому вступиться, здесь все настроены против неё. Одна Лика, но что она может?

Они словно поменялись ролями. Лика спорила, уговаривала, упрашивала, обращалась то к дьяку, то к Ивану, а она стояла как вкопанная, чувствуя лишь звон в ушах и странную пустоту в животе.

Вошёл Саша Ферзь. Марья что-то приказала. Маргарита не расслышала – звон в ушах стоял оглушительный.

Ферзь повернулся к ней, вежливо склонил голову, что-то сказал, указав рукой на дверь. Она опять не расслышала, поняла лишь, что надо идти.

Маргарита безропотно дала себя вывести из кабинета. Она шла как сомнамбула, не понимая, куда ведёт её Ферзь, изредка трогая за локоть и кивком головы указывая, куда сворачивать.

Опомнилась она только, когда Ферзь закрыл за ней дверь. Маргарита встряхнула головой и с удивлением поняла, что стоит в своей комнате. Даже окно ещё открыто, а на туалетном столике так и стоит свеча, которую она безуспешно пыталась зажечь.

Через несколько минут ворвалась Лика. Она раскраснелась и запыхалась, и была так взволнована, что Маргарита опять поразилась про себя. Где та меланхоличная царевна, безразличная ко всему вокруг? Где её скука, лень, с чего она вообще так завелась? Неужели из-за неё?

Маргарита почувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы.

– Не бойся! – решительно заявила Лика, порывисто обняв её. – Я поговорю сейчас с Иваном, он всё отменит. Так нельзя, ты же ничего не сделала. Правда ведь?

Маргарита кивнула, не в силах говорить. Она не могла сказать сейчас, как благодарна Лике, но понимала, что Иван ничего не отменит. Даже если бы и захотел, а он явно не хочет.

– Иван послушает меня, – убеждала Лика. – Он поговорит с Марьей, он заставит её всё отменить.

Не заставит, понимала Маргарита, но не хотела разубеждать сейчас Лику. Пусть попробует. А вдруг? А вдруг у неё получится? Маргарита не хотела признаться самой себе, что цепляется за эту ниточку, потому что отчаянно трусит. Что намеревается с ней делать царица, она не знала, и воображение рисовало самые страшные пытки.

– Ничего не будет! – твердила Лика. – Я не пущу тебя. Если она тебя заберёт, то только вместе со мной!

– Лика, а куда… – Маргарита поперхнулась, неожиданно обнаружив, как сел голос. – А куда она хочет меня забрать? Про что она говорила вообще?

Лика сердито топнула каблучком.

– Ты слышишь вообще, что я говорю? Никуда она тебя не заберёт! Оставайся тут, я сейчас приду. Только поговорю с Иваном.

Маргарита послушно кивнула. Лика опять порывисто обняла её и метнулась к двери. В проёме Маргарита заметила молчаливо стоявшего Сашу Ферзя.

«Отлично! – подумала она. – Раньше из дворца нельзя было выходить, теперь уже и из комнаты. Что дальше? Камера? Карцер? Зеркала?»

Маргарита упала на кровать лицом в подушки и затихла. Хотелось плакать, но она осадила саму себя. Не из-за чего плакать-то! Ничего ещё не случилось.

* * *

Иван думал, что привёз плохие вести и в столице его встретят нерадостно. Но он не ожидал, что и сам столкнётся с не лучшими новостями. И то, что Лика неожиданно подружилась с этой непонятной девицей из другого мира, было не самым худшим.

Когда увели Кошкину, убежала Лика и ушёл Коломна, Марья поднялась из-за стола и вышла на балкон. Иван решил, что сейчас подходящий момент, чтобы сообщить главное.

Марья стояла, придерживая воротник у подбородка обеими руками и зябко поёживаясь. Ветер трепал её волосы; она даже не думала поправлять, глядя на город отсутствующим затуманенным взором. Иван не хотел расстраивать её ещё больше, но он обязан был сообщить.

– Я не хотел говорить при них, – негромко произнёс он, подходя. – Но посланец Бессмертного опаснее, чем мы думали. Он шёл через Калинов мост не просто так. Ему нужен был Змей. Я не знаю как, но Змея он получил. Змей его слушается, он им командует.

Марья слушала Ивана, не поворачиваясь. Лицо у неё застыло, и только от ветра выступали на глазах слёзы и трепалась у виска непослушная прядь.

– Если он доберётся до Золотого Города, всё будет совсем плохо, – продолжал царевич. – Это значит, что Бессмертный сознательно отправил его к Елене и ко всем своим тварям. Когда они снова выпустят волков и воронов из Долин, когда перейдут Мёртвую реку… Марья, нам надо готовиться уже сейчас.

Царевич смотрел на застывший профиль мачехи, но она продолжала молчать.

– Я предупредил гарнизон Данилова и Кремня, они будут начеку, – продолжал Иван, не дождавшись ответа. – И отправил Финиста на разведку в Долины. Кстати, это Финист нас спас от воронов. Если бы не он, я бы сейчас не стоял тут. Спасибо князю, что послал. Как они там, кстати? Не пора ли мальчишку у них забрать?

Иван спросил прямо, чтобы Марья хоть что-то наконец сказала. Её молчание начинало его беспокоить.

– Я тоже не всё тебе сказала, – сдавленно произнесла царица, по-прежнему не поворачиваясь. – Сегодня утром пришло. Скальный Грай захвачен Соловьём.

– Что? – не поверил Иван. – Как? Как он прошёл Стражников лагуны?

Марья дёрнула головой и плечом. Да откуда я знаю – понял Иван. Он втянул воздух.

– А семья? – спросил царевич, судорожно соображая, что же теперь. – Они живы? Где они вообще? У Соловья?

Марья едва кивнула, прикрыв глаза.

– Он взял их в заложники, – прошептала она, повернувшись к пасынку и уткнувшись ему в грудь. – Иван, я не знаю, что делать. Столько всего навалилось!

Иван оторопел. Он никогда не видел Марью такой растерянной и подавленной, тем более не видел её плачущей. Даже после смерти отца, даже в самые тяжёлые моменты прошлой войны, когда казалось уже, что им конец. А сейчас она плакала, спрятав лицо у него на груди, и он не знал, что делать и как её утешить.

Раньше всё было наоборот. Раньше она его утешала маленького. И на похоронах отца, когда он плакал последний раз, она его поддерживала, она прятала его лицо у себя на груди. Сейчас что-то должен был сделать он, и Иван осторожно и неумело, как хрупкую вещь, огладил её по плечам и спине.

* * *

Сидор доложил, что баня готова и можно идти париться. Иван срывал с себя куртку с рубашкой, со злостью бросал в угол.

Сцена с Марьей выбила его из колеи, и он до сих пор пытался понять: что это было? Минутная слабость или какой-то тяжёлый кризис? Что с ней происходит?

Марья быстро пришла в себя, но Иван был смутен. Ладно если это обычные женские дела (кстати, у кошака надо справиться), но что если всё серьёзнее? Она, кажется, так и не оправилась до конца от появления мальчика. Они все как бы не были в восторге, но почему-то Марью это задело больше всех, хоть она и старается не показывать.

Но вот прорывается, видимо. Помимо её воли. И если она сорвётся или, что ещё хуже, сломается, вот тогда им придётся совсем туго. Они потеряют не просто царицу, они потеряют волшебницу. Со всем своим войском он мало что сможет сделать с колдовскими тварями Бессмертного без поддержки Марьи.

И за них никто не вступится. Ни Мороз, ни Велизарий не станут встревать в эту новую войну, пока сам Бессмертный в другом мире. А Скаль-Грайские в плену у Соловья и тоже ничем не помогут.

Сидор собрал грязную одежду и вышел из комнаты. Впрочем, через секунду Иван снова увидел в двери его взлохмаченную бороду и испуганно поднятые косматые брови.

– Сестрица тут до твоей милости. Пустить?

– Пускай! – Иван торопливо накинул шёлковый бордовый халат, подаренный Марьей. Лике он не нравился, но под рукой больше ничего не было.

– Иван! – Лика ворвалась, едва Сидор посторонился. – Ты должен это прекратить. Не позволяй Марье делать этого, Марго ни в чём не виновата.

Сидор исчез, тихонько прикрыв дверь. Иван поскучнел.

– Ну ты-то откуда знаешь, Лика? – скучающе протянул он, рассеянно проведя пальцем по её руке. – Подумай, что мы про неё знаем? Кроме того, что она сама рассказала.

– Я знаю её, – категорично отрезала Лика. – Она хороший человек и не работает на Кощея. Я верю ей, Иван. Если она говорит, что пришла за мальчиком, значит, так и есть.

– Ну ладно, – Иван пожал плечами. – Если так и есть, бояться ей нечего. Марья просто поговорит с ней и отпустит.

– Поговорит? – завелась Лика. – Поговорит?! Знаю, как она разговаривает у себя в пыточной, наслышана!

– Лика! – поморщился Иван. – Не драматизируй! Ничего страшного с ней там не случится.

– Да?! А где Алабуга? Где Салтыков? Куда они делись после пыточной Марьи?

Иван побледнел.

– Откуда ты знаешь про Алабугу? – тихо спросил он.

– Если я не лезу в ваши дела, это ещё не значит, что я ничего не знаю про них, – с вызовом выкрикнула она. – Вернейший сотник отца исчезает, и все делают вид, что ничего не случилось. Он же тебя учил всему, но и ты тогда ничего не сказал. Ладно, я не вмешиваюсь, но не надо дурочку из меня делать.

– Ты не понимаешь, – сдерживаясь, проговорил Иван. – Я не могу тебе сказать, что случилось, но они… Так надо было, Лика!

– Вам надо! – поправила Лика. – Ладно, я уже сказала, я не вмешиваюсь. Разбирайтесь в ваших делах, как хотите. Но не трогайте Марго. Она ни при чём!

– Лика, чёрт! – Иван вышел из себя. – Ты видела, кого я привёз с Калинова моста?! Двое погибли, Евсей ослеп. Если бы не Финист, так бы и полегли все там, и я заодно. Твоя подружка ручалась за своего напарника, а из-за него я потерял троих бойцов и мы на пороге новой войны. И ты хочешь, чтобы я ей верил?! Пусть сначала докажет, что не врёт!

– Ну и отлично! – выкрикнула Лика. – Иди тогда к своей Марье и постой с ней заодно. Давно в пыточной не бывал?

– К «своей»?! – Иван в бешенстве ударил кулаком о стол. – Ты чего несёшь?! Ты когда меня в пыточной видела?!

– Да, да, знаю уже! – у Лики навернулись на глазах слёзы ярости. – Ты всегда на её стороне, всегда за неё. Государевы дела, как же! Что я не вижу, как она на тебя смотрит, не знаю, какими делами вы занимаетесь целыми днями?!

Иван зарычал, крутнувшись на месте. Глаза искали, что бы схватить и швырнуть. Он неимоверным усилием сдержал себя, схватившись обеими руками за край стола.

– Лика, лучше уйди отсюда! – сдавленно произнёс он, не глядя на неё. – Уйди сейчас же!

Она выбежала в слезах. Иван повернулся, схватил со стены первый попавшийся кинжал и метнул в дверь, только что закрывшуюся за Ликой. Он пожалел, что вернулся. Лучше бы он ещё был в дороге. И на Калиновом мосту ему не было так плохо, как сейчас в родном доме.

* * *

Ферзь завёл Маргариту в комнату, кивнул и закрыл дверь. Маргарите показалось, что кивнул он участливо и чуть ли не подбадривающе. Наверное, показалось. Она была в таком страхе, что искала поддержки хоть где-нибудь, хоть в этом немногословном и исполнительном офицере царицы.

Дверь закрылась, слившись со стеной. Маргарита торопливо и испуганно оглядела место, куда привёл её Ферзь.

Это была круглая комната с металлическими стенами. Синевато-серые пластины были уложены на стены внахлёст, как чешуя на карпах, которых она так не любила чистить.

Потолок и пол в комнате тоже были металлическими. Окон не было. Непонятно было, откуда шёл свет. Казалось, светились сами стены, хоть Маргарита и не понимала, как такое возможно.

В середине круга стоял такой же металлический, как и всё вокруг, щит, похожий на рекламный стенд. Рядом со щитом, сантиметрах в тридцати от него, напротив друг друга вырастали из пола узкие длинные трубки. Больше ничего в комнате не было.

Она осматривала странное устройство, гадая, что это и для чего, когда в комнату зашла Марья. Маргарита вздрогнула, враждебно и недоверчиво уставившись на царицу.

Марья выглядела спокойно и невозмутимо. Она держала в руках какую-то книгу, заложив страницу пальцем, и, казалось, зашла почти случайно, по дороге из библиотеки в гостиную. Не хватало только чашечки кофе в руках.

– Вставайте сюда! – Марья махнула рукой на щит.

– Не буду! – враждебно ответила Маргарита.

– Как ребёнок, ей-богу! – пробормотала Марья с досадой.

Она повела рукой, и Маргарита обнаружила себя у щита, намертво прикреплённой к нему спиной и с руками по швам. Она не могла ни дёрнуться, ни пошевелиться, и всё, что ей оставалось, это говорить и смотреть. Голову повернуть она не могла тоже и только испуганно бегала глазами по комнате.

Марья взмахнула рукой ещё раз, и из трубок-сопел вырвалось синеватое пламя. Оно горело ровной струёй, справа и слева от головы Маргариты.

– Вы чего? – Маргарита испуганно косилась то на огонь, то на царицу, двинувшуюся вокруг щита. – Вы чего задумали? Это что за хрень?

– Это называется Уловитель, – ровный голос царицы звучал у Маргариты за спиной. – Он реагирует на любые изменения в человеческой речи, мимике и вообще организма. Если вы говорите правду – пламя остаётся спокойным. Если лжёте – начинает колебаться. В ваших интересах отвечать мне сейчас честно. Тогда мы закончим быстро.

Маргарита нервно засмеялась.

– Чёрт, так бы сразу и сказали, что это грёбаный детектор лжи. Зачем только припаяли меня сюда?

– Чтобы не смущать Уловитель сознательными или случайными движениями, – Марья обошла круг и встала напротив Маргариты. – Ну что, готовы?

– Кивнула бы, да не могу. Давайте уже ваши вопросы.

– Отлично! – Марья снова двинулась по кругу. – Зачем вы прошли в Исток?

– За мальчиком! Только на обмен с мальчиком!

Марья издала лёгкий смешок. Маргарита с нескрываемой досадой возвела глаза к потолку – язычки пламени весьма недвусмысленно дёрнулись, как от порыва ветра.

– Вы врёте уже на первом вопросе, – тихо и насмешливо произнесла Марья у неё над ухом так неожиданно, что она вздрогнула бы, если бы могла пошевелиться.

– Чёрт! – прошипела Маргарита. – Ладно. Для меня это было главным, честно! Но шеф и правда велел мне тут задержаться. Осмотреться, познакомиться, прикинуть, что тут к чему.

– Зачем?

– Чтобы узнать, нельзя ли забрать в наш мир что-то из вашей магии, что будет работать и у нас. Как тут работает волшебство, отчего и всё такое. Ну и про Бессмертного выяснить. Как он стал бессмертным и есть ли ещё здесь такие, как он.

– Поэтому вы затеяли учиться колдовать?

«Баюн! – свирепо подумала Маргарита. – Убью стукача! Вот только выберусь отсюда…»

– Я хотела научиться, чтобы занять время. Вы заперли нас, и мне нечего было делать.

– Вы ведь знаете, что без Лонгира колдовать нельзя?

– Я хотела на рассеянном… – начала было Маргарита и остановилась, заметив опять колебания пламени.

Царица остановилась. Насмешливо глядя в глаза Маргариты, она приподняла руку с перстнем.

– Вы хотели достать камень?

– Я даже не знаю, где его доставать, – Маргарита старалась не коситься на перстень царицы, но ничего не могла с собой поделать.

– Это не ответ, – возразила царица. – Вы думали о том, чтобы получить Лонгир.

– Ну конечно же, думала! – сорвалась Маргарита. – А кто бы не думал?!

– И как вы думали его достать? Украсть?

– Я не стала бы красть! – выпалила Маргарита и тут же застонала с отчаяния.

– Уловитель не верит вам, – хладнокровно констатировала Марья. – Кажется, вы всерьёз подумывали о краже.

– Блин! – простонала Маргарита. – Ну ладно, ладно. Если бы представился случай, может, я и стянула бы его у кого-нибудь.

– У меня?

Маргарита молчала, свирепо глядя на царицу. Она топила себя и понимала это, и не могла уже остановиться.

– Да, да! – выкрикнула она. – Может быть, и у вас. Довольны? Раскрыли агента? Вы сами настроили меня против себя, а теперь ждёте хорошего отношения?!

– Я жду что вы будете говорить правду, – холодно улыбнулась Марья. – Но вечер у нас, кажется, затянется. Продолжим.

С Маргариты катился пот, и она не могла его вытереть. Маргарита и представить себе не могла, что может ненавидеть кого-то так, как ненавидела сейчас царицу. Где-то на краешке сознания она сама на себя недоумевала: а за что, собственно? Царица всего лишь ловила её на лжи, причём подчас даже неосознанной, но это оказалось настолько мучительно, что Маргарита страдала, как от физической боли.

«Если она перейдёт на личное, – думала Маргарита, смаргивая с ресниц капельки пота и с ненавистью глядя на гладкое спокойное лицо царицы, – я её убью. Сначала кота, а потом её. Вот только выберусь отсюда…»