Ни природа Тени, ни связь мастеров теней с Хиссом до сих по-настоящему не изучены. Во времена Мертвой войны ученым было не до исследований, а после гильдия Ткачей ушла в тень (и в этом каламбуре куда больше божественной воли, чем шутки) и не привлекала внимания. Даже то, что данная работа написана, суть исключение, подтверждающее правило. Потому что за три с лишним сотни лет, прошедших с Мертвой войны, эта работа – первая.

И состоит она по большей части из наблюдений и предположений, так как Хисс вовсе не стремится предоставить материал для исследований. Одно то, что Он позволил мне заинтересоваться феноменом Тени, уже сродни чуду…

…показывают, что Хисс дает своим слугам гораздо большую свободу выбора, чем они готовы признать, и трактовка Его воли всецело остается на их совести… …что в итоге все равно приводит к исполнению воли Его…

…в ходе эксперимента мастер теней, поверивший в существование Заказа, которого не было, так же в точности ощущал «волю Хисса» как внешнее побуждение к действию и Его «одобрение» по исполнении задания. Однако сложно сказать, было ли то ощущение ложным, или мастер теней действительно почувствовал удовлетворение Хисса от самого факта проведения одобренного Им исследования… …предположения скорее в области теоретической теологии, нежели твердой науки…

4 день журавля, Риль Суардис

Шуалейда шера Суардис

На завтрак они, как ни странно, пришли вовремя.

– Ее высочество Шуалейда шера Суардис-Тальге! Лейтенант Себастьяно шер Сомбра! – объявил мажордом.

– Светлого утра! – Бален покинула стайку фрейлин и подошла к Шу. – Наконец-то ты похожа на себя, а не на привидение, – добавила Баль тихо, оглядела Себастьяно с ног до головы и подмигнула. – И вам светлого утра, лейтенант.

– Светлого утра, шера Герашан. – Стриж склонился к ее руке. – Какие чудесные духи, словно рассвет в лесах Удолья.

– Вы бывали в Удолье?

– Довелось однажды.

Шуалейда кинула на Тано предостерегающий взгляд: не сболтни лишнего! Он лишь опустил ресницы, но отчего-то Шу показалось, что отдал честь и гаркнул: «Так точно, мой генерал!»

Оставив Стрижа вести с Бален беседу об эндемичной флоре Удолья, Шуалейда отвечала на приветствия и оглядывала поле боя. Судя по количеству приборов, к завтраку были приглашены только оба Альбарра, Герашаны и фрейлины с рыцарями.

– Светлого утра, ваше высочество. – Раздвинув молодежь, словно имперский фрегат рыбацкие лодочки, подошел Бертран, поклонился. – Счастлив видеть в добром здравии.

– Светлого, Бертран. Позвольте представить вам лейтенанта МБ Себастьяно шера Сомбра. – Шуалейда кивнула на Тано: тот, услышав, прервал любезничание с Баль и отдал честь полковнику.

– Лейтенанта? – в голосе Бертрана послышался медвежий рык.

– Так точно, – вмешался Энрике. – Лейтенант, светлый шер третьей категории. Прошу прощения, полковник, что до сего момента не поставил вас в известность. Подобности прежней службы шера Сомбра не подлежат разглашению. – Энрике коснулся приколотой к мундиру бляхи МБ. – Лейтенант только с сегодняшнего дня переходит в мое подчинение.

Оглядев невозмутимую Шуалейду, вытянувшегося во фрунт Тано и деловитого Герашана, Бертран хмыкнул в усы и кивнул.

– Вот и отлично. Опыт предыдущей службы лейтенанту пригодится. Кстати, ваше высочество видели газеты? Пишут, что набор в Магадемию сократился до четырех студентов…

Расслабиться на милой светском трепе Шу толком не успела.

– Его величество Каетано шер Суардис! Его светлость Дамиен шер Дюбрайн! Его светлость Закариас шер Альбарра!

Гости замолкли, мужчины поклонились, дамы присели в реверансах.

– Светлого утра. – Кай кивнул всем сразу и направился к столу.

Но Шу смотрела не на него, а на Дайма. А он – на нее.

«Здравствуй, моя Гроза. Я вижу, все хорошо?»

«Здравствуй, Дайм. Да. Я вижу, у тебя тоже. Бастерхази?..»

Дайм лишь улыбнулся.

Действительно, зачем спрашивать, все и так видно: огня и тьмы в его ауре стало еще больше. Теперь, наверное, это и Кай замечает, не говоря уж об Энрике и Баль. Что ж, генерал МБ может себе позволить любить темного шера открыто. Вряд ли кто-то посмеет хоть слово ему поперек сказать. И… это хорошо. Ей совершенно не нужно ревновать.

Ни Дайма к Роне, ни Роне к Дайму.

Это, дорогая моя принцесса, называется жадность. Сам не ам и другому не дам. Хватит с тебя Себастьяно… и Дайма. Да. Ты доверяешь ему, вот и доверяй во всем.

«Мне бы кое-что с тобой обсудить касательно Себастьяно. Я не очень понимаю, что делать…»

«С чем?»

«С тем, что он пытается поставить меня на место Хисса».

«Радоваться и поддерживать это прекрасное начинание».

«Ты уверен? Он хотел ошейник…»

«…который ты превратила в браслеты. Отличное решение. Не бойся, все будет хорошо, я над этим работаю».

«Как?»

«Вот сейчас и…»

Их диалог прервал Кай, остановившийся около стола, но не севший.

– Пожалуй, перед завтраком нам не помешает размяться, – заявил он с солнечной улыбкой и вопросительно глянул на Шу.

На панику мажордома, уже изготовившегося дирижировать лакеями с подносами, он не обратил внимания. Как и на разочарование собственной голодной свиты.

– Позвольте представить лейтенанта Сомбра, светлого шера третьей категории, – опомнилась она, не понимая, что затеяли Дайм с Каетано. – Лейтенант теперь служит под началом капитана Герашана.

– Счастлив служить Короне! – отдал честь Себастьяно.

– Мы тоже счастливы будем убедиться в надежности рук, которым доверяем нашу честь. – Кай кинул еще один выразительный взгляд на Шу и объявил: – Апельсиновый сок нам и нашим гостям.

Перед ним тут же завис поднос, дожидавшийся на буфете.

У мажордома сделалось такое лицо, словно его обидели в лучших чувствах, но он ни за что этого не покажет.

Зато юные рыцари и не менее юные фрейлины восхитились настоящим волшебством, а особо чувствительные даже ахнули. Восторженно.

Кай взял первый бокал и отправил поднос по кругу. Гости брали бокалы и благодарили: не часто король угощает свою свиту собственными… ну, не руками, конечно, а стихиями. Но так даже лучше: не только великая честь, но и замечательное развлечение.

Увы, среди рыцарей и фрейлин никто бы этого фокуса повторить не смог. Ни одного шера или шеры даже третьей нижней категории.

Пока гости разбирали бокалы, король разглядывал Себастьяно, а тот – короля.

Шуалейда же опять мысленно коснулась Дайма.

«Что вы задумали, мой светлый шер?»

«Не волнуйся, мы лишь немного подеремся. Надо показать лейтенанта в деле».

Вздохнув, Шу выпила свой сок и уже спокойно выслушала предложение короля остаться с фрейлинами завтракать, пока мужчины посетят тренировочный зал, и так же спокойно отказалась.

Фрейлинам и рыцарям возможности выбора не предоставили. Половину рыцарей оставили развлекать дам, половину Кай взял с собой. И среди этой половины очень не хватало Мануэля Наба.

За своим любовным помешательством Шу почти про него забыла, а ведь Мануэль, наверное, уже в Метрополии. Даже странно, что ни разу не написал с дороги. Надо будет написать самой. А лучше связаться напрямую. Да вот хоть после завтрака.

– А теперь расскажите, мой светлый шер, историю с проклятием, о которой гудит вся столица, – едва выйдя за двери, велел Кай.

– Право, история достойна романа, а то и оперы! – Дайм показал несколько картинок: перепуганного советника Седейра, себя с кошачьим хвостом и трещоткой, кота с пучком мышей в пасти, счастливую кухарку и обморочную графиню. – Надо сказать, советник проявил себя…

Над чудным анекдотом смеялись все, кроме Шуалейды и, как ни странно, Себастьяно.

Улучив момент, когда королевская свита смеялась особенно громко, Шу потянула его назад, чтобы отстать от толпы. Брат сделал вид, что не заметил их маневра.

– Откуда ты знаешь, что такое Мышиный король? – шепнула она.

– Мастер желал, чтобы мы знали историю, – так же тихо ответил Стриж. – А проклятия – это тайная страсть нашего с братом учителя по травам и зельям. Пока мы чистили котелки и мыли склянки в аптеке, он рассказывал много интересного.

– Хм… кажется, у нас был один и тот же учитель.

– В Суарде не так много аптекарей, – пожал плечами Стриж. – Надеюсь, дру не грозит обвинение в измене.

– Ссориться с гномами? Упаси Свет.

– Что король хочет от меня, Шу?

– Не знаю. Дайм говорит, посмотреть в деле. Будь осторожен, пожалуйста.

– Ваше высочество! – Кай наконец их «заметил». – О чем вы шепчетесь? Не вздумайте выдавать лейтенанту секретов боевой школы Барра-дор!

– Ни в коем случае, ваше величество. Мы всего лишь обсуждали приправы, – отозвалась Шу.

Больше пошептаться с Тано ей не удалось: едва войдя в зал, Кай велел рыцарям разбиться на пары и сам сбросил френч. Его примеру последовали все мужчины. Шуалейда же превратила свое платье в бриджи и сорочку, а туфли – в мягкие сапожки.

– Бертран, проверь, на что способен светлый шер Сомбра, – приказал Кай. – Мы пока разомнемся с Зако. Шу, дорогая моя, сегодня ты ведешь счет!

– Мне что, не дадут подраться? – возмутилась Шу под тихое хмыканье Себастьяно.

– В другой раз, сердце мое, – подойдя, Дайм поцеловал ей пальцы и подмигнул Тано. – Сегодня нам нужен строгий и беспристрастный судья.

– Раз такое дело, я останусь с тобой. Все равно тут и подраться-то не с кем, – заявила Бален, крутя в пальцах свои любимые ножики. В отличие от Шу переодеваться она не стала. Знала заранее, что бесполезно. – Мужчины, пф!

Невольно улыбнувшись – Бален в своем репертуаре! – Шу кивнула:

– Раз вы настаиваете, мой светлый шер…

– Я прошу. Доверься мне.

– Хорошо, – ответила Шу, садясь в легкое кресло у стены и невольно вспоминая другую разминку перед завтраком.

Ту, которая случилась сто лет назад в графстве Ландеха. Ту, где она почти убила Мануэля Наба.

Хорошо бы сегодня обошлось без крови…

Ширхаб, как же ей не хватает сейчас Маноло! Он бы сказал пару комплиментов, превратил все в шутку, и она бы успокоилась. Наверное, Маноло бы и с Тано подружился. Он такой. Легкий. Чудесный. Лишь бы целители в Метрополии ему помогли. Если повезет, за него возьмется сам шер Майнер. Надо будет и ему написать еще разок. На первое письмо он почему-то до сих пор не ответил.

Так. Хватит нервничать. Выдохни, Шуалейда. Дайм обещал, что все будет хорошо.

Она выдохнула. Глянула на Тано и Бертрана. Обозвала себя параноидальной идиоткой. Какая кровь? Мастер Стриж будет очень, очень осторожен. Он прекрасно умеет драться, не убивая и не раня.

За него Шу не боялась. Во всем Суарде для него есть разве что два, ну три… четыре достойных противника. И все они – здесь.

Дайм, Энрике, Бален и она сама.

М-да. Что-то от затеи Дайма мурашки по коже.

– Мне тоже не хватает Маноло, – шепнула Бален, с удобством устроившаяся в соседнем кресле. – Но тебе не о чем волноваться. Я говорила с ним вчера, он уже поселился в столичном доме Дюбрайна.

– Ты с ним?..

– Ага. Он просил передать тебе благодарность за письмо шеру Майнеру. Они уже приступили к лечению. Ну, и ты сама ему пока не пиши, ладно? Хоть он и рвется с тобой поговорить, пока нельзя. Я же вижу, как он реагирует.

– А… Майнер взялся? Точно?

– Точно. Он же тебе написал, разве нет?

– Наверное, я пропустила его письмо, – пожала плечами Шу: на самом деле она могла пропустить и явление Ману Одноглазого, не то что письмо от шера Майнера. – Найду и поблагодарю.

– Надеюсь, Маноло скоро вернется.

Тем временем Зако подал Каю тренировочный клинок с округлым набалдашником, а свою и его шпаги отдал дежурному гвардейцу.

– Ваша рапира, сир.

– Капитан, мы с вами снова в паре? – Дайм улыбнулся Энрике и обнажил шпагу: офицеры МБ не утруждались заменой боевых клинков на дубинки.

– Это судьба, ваша светлость, – Герашан отсалютовал ему и встал в позицию.

На Шуалейду и Бален никто не обращал внимания. По всему залу раздавался звон клинков и топот ног. То и дело кто-то вскрикивал: туше! Лишь они вдвоем сидели, словно изнеженные барышни. Бален жонглировала четырьмя ножами, а Шу обмахивалась веером и не могла оторвать взгляда от единственной пары: тонкого, хрупкого на вид Себастьяно и медноголового медведя Альбарра. Полковник возвышался над лейтенантом на полголовы, рапира в его руках казалась зубочисткой. Пока Альбарра лишь прощупывал новенького, и Себастьяно двигался сдержанно, почти лениво – ничего похожего на утренний полет Стрижа. Но движения их ускорялись, рапиры звенели все злее, а Шу сжимала веер: хоть ничего особенного не происходило, ей становилось все тревожней.

Похоже, не зря. Спустя каких-то пять минут на весь зал раздался рык Бертрана:

– Лейтенант, вы не на юной деве, чтобы осторожничать! Шевелитесь, дери вас Мертвый!

– Раз вы настаиваете, полковник… – засмеялся Тано.

Рука Бален легла поверх руки Шуалейды, когда несчастный веер жалобно затрещал, готовый сломаться.

Несколько голов повернулось к противникам, но Бертран бросил:

– Нечего пялиться, работайте!

Юные шеры снова занялись друг другом: пока в поединке не было ничего интересного. Подумаешь, Тигренок продержался против полковника несколько минут, он же светлый шер, ему положено.

Но Шу прекрасно видела, как Тано нарочито замедляет движения, позволяя Бертрану почти достать себя. А Бертран взвинчивает темп, все усложняя атаки, вкладывает в удары весь свой вес. Некоторых связок даже Шуалейда до сих пор не видела – не доросла, похоже. Но Тано словно не замечал силы и умения партнера. Он все порхал, вертелся и улыбался, не желая становиться мастером Стрижом – до тех пор, пока Бертран внезапно не ускорился так, что стало почти невозможно уследить за блеском рапиры…

Звон, визг металла, грохот!

Шуалейда вскочила в страхе, готовая бежать, лететь и спасать. Но спасать надо было разве что стойку с тренировочными доспехами, которую свалила выбитая из рук Бертрана рапира.

– А, проснулся, ширхаб тебя нюхай! – радостно взревел полковник, выхватил у подбежавшего гвардейца новую рапиру и бросился в атаку. – Защищайся!

Теперь уже на них смотрели все, даже Дайм с Энрике убрали шпаги. Два мастера кружили в завораживающем танце, мелькали клинки, в мертвой тишине слышался лишь топот, звон и взволнованное сопение зрителей. Но танец не продлился долго. Альбарра исполнил несколько незнакомых Шу фигур, Тано ответил связкой, похожей на «кобру с ветки» – и чуть не успел… или наоборот, успел подставиться. Клинок Бертрана достал его, оставив на ребрах синяк: Шуалейда вздрогнула от его боли.

– Туше! – Себастьяно отскочил и отсалютовал полковнику, как победителю.

Бертран нахмурился. Оглядел Тано, хмыкнул и рявкнул:

– Лентяй! Посмотрите на него, ваше величество, этот негодяй даже не вспотел, а уже сдается. Это не лейтенант гвардии, это фрейлина, позабывшая дома юбку!

– За фрейлину ответишь, медведь рыжий, – звонко выкрикнула Бален, вызвав среди юных рыцарей волну восторга, но ни капли не сбив Бертрану тренерский раж.

– Нехорошо, светлый шер. – Кай шагнул ближе, покачал головой. – Вы явно способны на большее. Шпагу!

– Кай! Ты с ума… – Шу рванулась к нему, но Баль удержала ее, шепнув:

– Кай не будет с ним драться. Не бойся.

Кай и в самом деле не собирался рисковать сам. Он всего лишь кинул поданную гвардейцем шпагу Бертрану и толкнул вперед Закариаса.

– Ставлю баронство Тольядос против собачьего ошейника, что Сомбра продержится против обоих Альбарра пять минут! – крикнул Кай и топнул ногой. – Не подведи своего короля, лейтенант! Энрике, время. Вперед!

Снова зазвенел металл, и теперь три фигуры завертелись бешеными волчками.

Шуалейда замерла, не в силах отвести глаз. Недоумение и злость сменились страхом. Только сейчас она осознала то, что должна была заметить сразу, но Кай удачно ее заболтал Мышиным королем. Сегодня у гвардейцев не было ни единого Фонаря, прогоняющего Тень. Злые боги, что они делают? Два Альбарра с боевыми шпагами против Себастьяно с тренировочной рапирой – это же верный способ загнать его в Тень! Он не справится с рефлексами, он же привык убивать, он же сам не заметит, как Хисс войдет в него в азарте боя, помилуй Светлая…

– Прекрати паниковать, – раздался над ухом шепот Дайма, сильные руки легли ей на плечи.

«Никто никого не убьет, – продолжил Дайм мысленно. – Он больше не принадлежит Хиссу и должен сам это понять».

«А если не сработало, Дайм? Если Хисс не отпустил его, что тогда?»

«Отпустил. Темный Брат уважает свои законы. Поверь, Шу, все будет хорошо».

«Ты так говоришь, словно это еще не все».

«Не все. Обещай мне, что не вмешаешься, что бы ни происходило».

«Если ты обещаешь, что ни с Себастьяно, ни с Каем ничего не случится».

«Все останутся живы. Видят Двуединые».

С последним словом Шуалейду ослепила вспышка Тьмы и Света: боги приняли клятву. И тут же Шу прерывисто вздохнула, почти всхлипнула: один из Альбарра достал Тано. Немножко, всего лишь плечо – но как же больно! И как страшно, Светлая, только бы…

– Обещай мне, Шу! – Дайм сжал ее плечи и коснулся уха губами. Привычная боль от прикосновения немного отрезвила Шуалейду. – Что бы ни случилось!

– Но…

– Ты мне веришь?

Шу кивнула: ей трудно было говорить, дыхание сбивалось.

– Клянись.

– Видят Двуединые. Я не вмешаюсь без твоего разрешения. – Новая вспышка подтвердила: клятва принята. – Что ты задумал, Дайм?

– Ничего опасного. Твоя ласточка к вечеру будет как новенькая.

Поцеловав Шу в висок, Дайм оставил ее с Бален и подошел к драке. Столпившиеся вокруг наперебой орали:

– Альбарра! Сомбра! Альбарра! Сомбра!

Даже Кай в азарте притопывал и что-то шептал.

– Светлая, помоги, прошу тебя! – глядя, как отец и сын Альбарра с двух сторон наседают на Тано, молилась Шу.

– Сохрани, – вторила Бален, не забывая сжимать ее руку.

– Время! – раздался громкий голос Герашана.

Бойцы отскочили друг от друга. Встрепанные, раскрасневшиеся. Рубаха на Себастьяно порвана в нескольких местах, левое плечо окрашено кровью. Глаза горят азартом – ни капли страха, слава тебе, Светлая!

– Поздравляю, лейтенант! Баронство Тольядос ваше! – звонко крикнул Кай.

– Служу короне! – Тано отсалютовал рапирой и поклонился.

– Бертран, Зако, вам придется или признать, что Барра-дор не самая лучшая боевая школа, или взять барона Тольядос в магистры, – продолжил Кай.

– В магистры? Шутите, ваше величество, – отозвался Бертран, щеголяющий рассеченной щекой и наливающимся синяком на ребрах: его рубаха тоже превратилась в рваную тряпку. – Какой же он магистр?

– Барон Тольядос, неплохо, неплохо! – Дайм протолкнулся вперед и прервал Бертрана. – Что надо для магистра Барра-дор, победить трех действующих магистров?

– Трех, и победить, а не продержаться каких-то пару минут.

– Учитывая, что вы были вдвоем, будем считать, что одного магистра он победил. Осталось двое. Энрике!

– Здесь! – капитан протиснулся сквозь толпу.

– Для начала подлечи нашего героя.

– Так точно. – Энрике подошел к Себастьяно, положил обе руки на рану и шепнул:

– Поздравляю, ты влип, птенчик.

Себастьяно лишь тяжело сглотнул, но не ответил. Азарт в его глазах угас, сменившись маской равнодушия, но под ней был страх – Шу не могла и не желала прерывать спонтанный контакт. Лучше бояться и умирать вместе с любимым, чем смотреть со стороны.

Дождавшись, пока Энрике отойдет от вылеченного Себастьяно, Дайм приказал:

– Капитан, шпага!

И вытянул из ножен свою. Они с Энрике одновременно отсалютовали Себастьяно.

– Лейтенант Сомбра, ваша жизнь против звания магистра школы Барра-дор, – не допускающим возражений тоном сказал Дайм.

На миг Шуалейда испугалась, столько в тоне Дайма было угрозы. Но она тут же напомнила себе: так надо. Он и хотел напугать, только не тебя. Дыши ровно, не поддавайся чужому страху.

– Все будет хорошо, Шу. Только молчи, – зашептала на ухо Бален.

– Не слишком ли высока честь, ваша светлость? – тем временем сделал попытку избежать неизбежного Себастьяно. – Я всего лишь лейтенант.

– Это тебе не помешало. – Дайм сощурился, смерил Тано презрительным взглядом и шепнул так, чтобы слышал только он: – А ты думал, я так просто ее отдам? Щенок. Дохлый щенок.

Шу инстинктивно дернулась, но Баль держала крепко.

– Помни о клятве.

– Я помню, – почти неслышно, но твердо ответила Шу.

Голос дрожал. Руки дрожали. Вся она была, как натянутая струна, готовая отозваться малейшему прикосновению… Тени? Хисса? Не зря же ни одного Фонаря…

– Трус не достоин принцессы, – добавил Дайм чуть громче, но снова только для Себастьяно.

– Я не буду с тобой драться. – Себастьяно бросил рапиру, зрители возмущенно затопали, Кай на них шикнул. – Хочешь меня убить – вперед.

– Будешь. – Дайм зло усмехнулся. – Это приказ.

Шу вздрогнула: Дайм сказал так, что ослушаться его было невозможно. Исполнить приказ надо было больше, чем дышать. Она едва успела удивиться, откуда эта потребность, как ее ожгло болью от бляхи Конвента на груди… на груди Себастьяно. Она была им, чувствовала его страх. Она глазами Тано видела перед собой незнакомые, жесткие лица Дайма и Энрике, ее слепил блеск их клинков. Она вместе с Тано судорожно искала пути к отступлению, потому что не оставалось ни единого шанса остаться здесь и не нарушить клятвы… Если только подыграть и позволить себя убить? Но как сдержаться и на пороге смерти не отдаться Хиссу, не стать вновь перчаткой на руке бога?.. Только умереть быстро.

Счастье заканчивается, как только в него поверишь. Аксиома.

– Ваша шпага, светлый шер, – ворвался в мысленный сумбур церемонный голос Герашана. Шпага прыгнула в руки. – Бой до победы, без магии!

– Ладно. До победы.

Тано сорвал с себя остатки рубахи, оглядел зрителей. Задержав взгляд на Шуалейде, громко подумал: «Я люблю тебя. Прости». Она подумала в ответ: «Люблю тебя!» – громко, так что Тано услышал и понял. А вот «Пожалуйста, не верь, Дайм не убьет тебя!», рвущееся с языка, оставила при себе. Дайм знает, что делает.

Взметнув шпагу, Себастьяно отдал салют королю и повернулся к противникам. Внутри уже звучала умна отрешения: прими свою судьбу. Пока есть силы – дерись. Закончатся – умри достойно. Человеком, а не перчаткой на руке бога.

– Начинайте! – скомандовал Кай.

На последнем слоге его голос дрогнул, но никто кроме Шу этого не заметил: бой начался. Время для нее остановилось, воздух превратился в патоку, а она – в муху. Она завязла в Себастьяно, не в силах ни помочь, ни выбраться, ни вздохнуть самостоятельно. Вокруг визжал метал и стонал воздух. Мышцы рвались от напряжения, кожу рассекали лезвия шпаг. Пот заливал глаза, мешал разглядеть свистящую опасность…

Себастьяно не думал. Его заполнила умна отрешения, дрожащая органными нотами в такт свисту клинков, в ритме прыжков и финтов. «Драться, но не убивать», – пели шпаги. «Не убивать!» – отдавалась боль пропущенных ударов и сорванных связок. «Ты – светлый шер, а не ткач!» – звенели размытые солнечные пятна в глазах.

Себастьяно дрался. Парировал, крутил финты, пропускал удары и падал, не обращая внимания на боль, снова поднимался – и снова атаковал и парировал, атаковал и…

Не успел. Упал на колени, алая полоса набухла поперек груди, боль пригвоздила к месту – Шуалейду. А Себастьяно вскочил, ухмыльнулся, снова бросился в драку, и через миг упал: Герашан подсек сухожилие под коленом, Дайм прижал к полу, вывернул руку со шпагой. Сустав хрустнул, раскаленные гвозди проткнули насквозь, из раненого плеча брызнула кровь. Смерть коснулась горла острием шпаги, шепнула:

– Передай привет Хиссу, щенок.

Себастьяно окончательно перестал понимать, где он и кто он. Остались лишь страх и боль, хотелось завыть, спрятаться в темную щель, но кругом был только свет, злой ослепительный свет, ни единой тени. Привычный шепот Бездны покинул его, не звал, не приглашал отдохнуть, не обещал убить всех врагов. На самом дне его души не было спасительной тьмы, зато была – свобода…

«Раб в воле его, перчатка на руке его, проводник душ его», – пепел ритуальных слов обжег душу пониманием: свободен! Я свободен!

Забыв о страхе, Себастьяно вскочил, сбрасывая с себя Дайма. Отсалютовал шпагой Шуалейде – пришлось поймать ее здоровой рукой. С размаху вонзил клинок в пол. Все. Хватит игр! Я свободен!

«Свободен!» – отозвалась его улыбка, и на Шу обрушилась темнота.

По его груди, по лицу течет кровь, безвольно болтается рука в серебряном браслете. Раненая нога горит, все кружится… Мелькает шпага Дайма. Все?

– Ты свободен, – шепнул Дайм, салютуя шпагой.

– Твоя победа, – подтвердил Энрике.

Второе колено не выдержало, с хрустом подломилось, и Себастьяно упал. У самого пола его поймал Дайм, уложил, прижал к себе. От него струилось тепло, обволакивало, затягивало свежие раны. Себастьяно видел, что Дайм отдает ему последние крохи собственной силы, но не мог даже протестовать – страх перед Ургашем и готовность умереть, лишь бы не стать снова рабом, выпили из него все, до капли. Из Шуалейды тоже: она лежала без сознания на руках у Бален, и Себастьяно ничем не мог помочь. Или нет, она была где-то здесь, в нем, вторым сердцем… или это казалось?..

– Живой, светлый мой шер? – спросил Дайм, склонившись над ним. – Все, теперь все будет хорошо. Спи.

Показалось или он коснулся губами губ? Нет, наверное, приснилось.