Вашон не вздрогнул от намека на оскорбление. Он не был человеком, которого оскорбляла правда, будь то лестная или неприятная.

Флинкс ответил ларианским жестом, указывающим на понимание. «Я рад, что ваши вложения в этот проект оправдались, но я готов улучшить его». Пока Вигл уставился на него, Флинкс выпрямился во весь рост, держа перед собой ходунку. На вид это была не более чем полая металлическая трубка, но находившиеся в комнате ларианцы явно считали, что это может быть опасно. Пока подчиненный отшатывался, непоколебимый на Брун неподвижно оставался на своем месте, а Флинкс продолжал.

«Я предлагаю занять место этого Вашона в качестве вашего советника и доверенного лица и обещаю, что, если вы позволите мне, я увижу, как Майнор станет не менее чем первым среди равных, будь то одиночка или во главе какого-нибудь будущего союза». , литов и их лидеров». Догадываясь о важности беспокойного подчиненного, он добавил: «Это я сделаю, в меру своих сил, обеспечив светлое будущее; для Минорда, для себя как директора и с меньшими затратами для городской казны.

Его предположение было правильным. Подчиненный Хобака впервые излучал положительные чувства в сторону Флинкса. Если он не стал союзником, то, по крайней мере, нейтрализовал потенциального противника.

Смех Вашона раскрыл все, что он думал об этом абсурдном предложении. Он перестал смеяться, когда увидел, что ларианский эквивалент не излучается ни Хобаком, ни его помощником. Могла ли общепризнанно проницательная Фелелах на Брун — никогда не делающая поспешных выводов, всегда готовая обдумать альтернативные возможности — серьезно заинтересоваться нелепой уловкой этого новичка? Ибо это было все, что должно было быть. Тем не менее, из-за отсутствия взаимного веселья он чувствовал себя обязанным ответить.

«Это вздор, чепуха, вздор, будь это сказано на террангло или спето нараспев! Что другой из моего рода, о котором вы ничего не знаете, кроме своей открытой враждебности ко мне, может принести вам на службу, чего я еще не показал? Он прибывает сюда, признаваясь в миссии по аресту меня, а также по возвращению Первенца в ее Лит. Столкнувшись с сопротивлением или, по крайней мере, с равнодушием, он теперь предлагает вам свои услуги, по-видимому, из прихоти. Он ткнул пальцем в сторону Флинкса. «Как вы могли рассматривать такое «предложение», рассматривать такую ложь от того, кого вы не знаете, от того, кому вы не можете доверять?»

Это казалось в высшей степени логичным ответом. Уговорили даже помощника Хобака. Только на Бруна это не убедило.

«Все предложения достойны хотя бы поверхностного рассмотрения, чтобы что-то ценное не было бездумно отвергнуто». Он бросил острый взгляд на Вашона, потом снова на новых посетителей. Его манеры, подумал Флинкс, были почти любезны. Нет, это неверная интерпретация, сказал он себе. На Брун была профессионалом. Тщательный. По крайней мере, так казалось. Как он ни старался, Флинкс все еще не мог совладать с бульоном эмоций Хобака.

«Что касается доверия, то в этом я верю, что я знаю больше, чем т-ты, ибо, хотя я не знаю, как это случилось, это произошло, и это случайное стечение обстоятельств, о котором я буду говорить, наводит м-меня на мысль, что я могу в некоторых вещах полагайтесь на честность этого человека. Он еще раз указал, на этот раз на Вигла, а затем на Флинкса. «Хотя эт-этот посетитель из другого мира и человек, как и ты, н-он также каким-то образом стал чем-то вроде Ларджесса, потому что, как и его компаньон, н-он носит метку зерегойна».

Взгляд Вашона сузился. — Ты имеешь в виду… ты говоришь об этой отметине на его лбу? На их лбы? В своем удивлении и спешке он забыл использовать правильную певческую речь. Приспешник Хобака нахмурился от такого унижения. На Брун проигнорировала это.

— Зерегойцы — искренняя и заслуживающая доверия фракция, решительно верующая, и хотя я не разделяю их идеологию, предпочитая, как я, жизнь на суше, похоже, что они сделали, этот соотечественник у-твой, один из своих. В таком случае я могу сделать не меньше, чем, по крайней мере, рассмотреть его предложение и обдумать варианты, которые он представляет Минорду. Откинувшись на спинку стула, вынужденный из-за своего физического уродства наклониться далеко вправо, он посмотрел на Флинкса черными глазами, полными напряженного размышления.

— До тех пор, пока я не приму решение, касающееся не только т-вашей судьбы, но и всех заинтересованных сторон, т-ты будешь м-моим гостем. Разрешено свободно бродить, но в разумных пределах, зная, что за тобой будут наблюдать и за твоими действиями будут следить.

Широко расставив только одну руку, так как другой нужно было держать трубку Пипа, Флинкс выразил свое удовольствие, не показывая облегчения. Его гамбит окупился — пока. Он выиграл немного времени. Возможно, рано или поздно Хобак решит, как реагировать на то, что он воспринял как искреннее предложение. Прежде чем это произошло, Флинкс знал, что ему придется принять меры. Не только для того, чтобы защитить себя и Вигла, но и для того, чтобы освободить Придира аниса Ли и разобраться с Вашоном, чье эмоциональное состояние, несмотря на ярость, видимую на его лице, необъяснимым образом оставалось для Флинкса пустым, как бы он ни старался проникнуть в него.

16

  ■ ■ ■

 Хобак из Минорда, хоть и был физически поврежден и несколько психически неуравновешен, сдержал свое слово. Флинксу и Виглу были выделены помещения, и им разрешили управлять беспорядочной коллекцией соединенных зданий, которые вместе были известны как мэрия. Некоторые разрезы показали признаки большого возраста, особенно те, которые граничили непосредственно с близлежащим океаническим заливом. Другие были более современными, отражая успехи, достигнутые ларианскими расами с тех пор, как они полностью вышли из моря. Там была сеть труб, приводившихся в действие сжатым воздухом, которые посылали свитки между офисами, рудиментарная система оповещения, основанная на тросах и звонках, холодильное оборудование, в котором использовался лед, хранящийся под частью комплекса, и многое другое. Достаточно, чтобы указать, что Ларджессу не хватило всего одного или двух шагов до открытия и использования паровой технологии и еще несколько шагов до изучения преимуществ электричества.

Союз литов, который мог бы претендовать на ассоциированное членство в Содружестве, легализовал бы помощь извне и значительно ускорил бы такое развитие, не нанося ущерба социальной структуре. Рассчитанное запутывание Фелелага на Бруна могло только задержать это естественное развитие, но не остановить его. Если только, как знал Флинкс, Хобаку из Минорда не удалось переубедить других и привести их к своему взгляду на вещи. Тогда неудача в развитии Ларджесса может оказаться гораздо более серьезной, а последующая потеря его наивного населения — более пагубной.

Охранники у каждого входа были явно проинструктированы не допускать их выхода. С Пипом Флинкс легко мог уйти силой. Но это ничего не решит, хотя все более встревоженный Вигл не соглашался.

«Мы пришли, чтобы найти Первенца Борусегама, — напомнил Флинкс своему спутнику, — чтобы мы могли вернуть ее семье и тем самым положить конец препятствиям со стороны Минорда».

-- Я знаю, я понимаю, я знаю, -- мелодично пробормотал проводник, -- хотя я был бы гораздо увереннее в наших перспективах, если бы вы использовали свое волшебство вместо лукавых слов.

Их усилия сделали шаг в правильном направлении, когда на следующий день они столкнулись с Придир аниса Лих. Флинкс счел поучительным то, что, хотя ему и Виглу было позволено свободно бегать по муниципальному комплексу, Первенца Борусегама сопровождали на прогулке четыре высоких, хорошо вооруженных стражника, которые, казалось, относились к своему заданию с предельной серьезностью. Хотя внешне они выглядели спокойными, собранными и ответственными, эмоционально они были напряжены и на грани.

Заметив Флинкса, Перворожденный свернул и подошел прямо к нему. Получив приказ не препятствовать такой встрече, а, напротив, принять к сведению все о ней, если она произойдет, ее эскорт отступил и позволил встрече

ок.

— Я счастлив иметь честь наконец-то встретиться лично… — начал Флинкс в своей лучшей напевной речи. Ему не дали закончить мелодию.

«Ты человек, который поет на нашем языке, как ходячие потроха, которые привели меня сюда».

«Язык да, описание нет, как ни крути, — глядя на внимательного, но далекого конвоира, он понизил голос до мелодичного шепота, — я и мой друг здесь, чтобы спасти вас».

Она коротко махнула рукой и сделала вид, что долго и намеренно смотрит мимо него. «Хотя я одобряю ваше мнение, ваша методология кажется мне несовершенной, поскольку я вижу только вас двоих и никакой армии позади».

Явно очарованный красотой и духом Перворожденных, Вигль почувствовал необходимость внести свой вклад в беседу. «Армии нет, только мы вдвоем, так как считалось, что вооруженная сила слишком быстро предупредит минордийцев о наших истинных намерениях». Он посмотрел на своего работодателя. «По крайней мере, так пел мой компаньон, у него много сюрпризов и слишком много цифр».

«Никакой армии, только две; вы двое, совсем не впечатляете. Ее взгляд переместился с проводника на человека. «Вместо внеземных уловок я бы предпочел видеть мечи и пушки в количестве, чем лучше моя свобода будет защищена, тем лучше удалить определенные части тела здесь».

За ее словами скрывалась масса эмоций, легко доступных Флинксу. В нем были и гнев, и разочарование, и едва сдерживаемая ярость. На самом деле, так много, что, пока они стояли и разговаривали, Пип подняла голову от устья ходунков, зевнула, огляделась и в конце концов сосредоточилась на Перворожденном.

Флинкс запаниковал. Их тюремщик излучал смесь любопытства и настороженности: Пип никак не отреагировал. Главный помощник Хобака выразил тревогу и озабоченность: Пип никак не отреагировал. Спутанность чувств На Брун колебалась между любопытством, весельем, скукой и настороженностью: Пип никак не отреагировал. Вашон, причина стольких неприятностей, был и оставался эмоциональным пробелом. Пип никак не отреагировал.

Теперь, в момент восхитительной, но опасной иронии, единственный человек, которого они встретили в Минорде, который вызвал достаточно враждебности по отношению к Флинксу, чтобы побудить Пипа обороняться, был тем, кому они пришли помочь.

Пара торопливо спетых заискивающих сонетов, восхваляющих ее решительность и проницательность, достаточно смягчили чувства Первенца, чтобы Пип удалился обратно в трубу. Из-за того, что ее краткое появление было заблокировано телом Флинкса, минидраг не был замечен квартетом солдат, которые слонялись поблизости, напевая между собой вполголоса. Вслед за лестью Флинкса Вигл сочинил мелодию, которая еще больше успокоила ситуацию, а также кипящие эмоции Перворожденного. Хотя слова гида были неточными, они вселили надежду. Как и Флинкс, он говорил напевно до шепота.

— Хотя я того же мнения, Перворожденный, и сам предпочел бы, чтобы нас поддерживала армия, мы не так беспомощны, как можем показаться, и не так беззащитны, как могут подумать другие. Он указал в сторону пешеходной трубы. «Вы видели голову спящего внутри существа, чей яд способен одним плевком убить сильнейшего из врагов. Что касается моего компаньона и нанимателя, то он не обычный человек, а волшебник из другого мира, обладающий великими и странными способностями.

Придир перевел проницательный взгляд на более высокого Флинкса. «Есть ли правда в том, что бормочет слуга, и в этой истине хоть малейший шанс на побег?»

Бывали времена, знал Флинкс, когда быстрая ложь была полезнее неудобной правды. Он всегда мог объяснить позже.

«Вигль — мой друг, а не слуга, общество которого я уважаю и чьи навыки жизненно важны. Это правда, что я волшебник». Краем глаза он мог видеть торжествующего гида, чье выражение лица и эмоции одновременно кричали: «Я так и знал!» Флинкс продолжил.

«Но я тот, чьи способности пока должны оставаться завуалированными, поскольку мы должны тщательно выбрать момент нашего прощания».

Удовлетворенная этим объяснением, но не веря всему этому, Придир показала свое понимание. «Тогда я буду полагаться на это маловероятное заявление, так как в любом случае у меня нет выбора. Может ли быть возможность, когда мы уезжаем, попрощаться с некоторыми людьми и потихоньку расправиться с ними? Я дал себе обещания, обещания, которые хотел бы сдержать, и мне нужен только клинок, чтобы их выполнить.

Флинкс сглотнул. Первенец Борусегама был едва сдерживаемым котлом ярости. Он задавался вопросом, была ли она такой все время, или это ее похищение сделало ее (по крайней мере, эмоционально) на грани апоплексического удара. Если бы она была избрана Хобаком из своего Лита (это не было наследственным положением), ее энергия послужила бы хорошим предзнаменованием для вознесения Ларджесса. При условии, что его можно будет направить от мыслей об общем убийстве в более практическое русло.

«Я не могу давать никаких обещаний, — осторожно пропел он в ответ, — поскольку мы можем только реагировать по мере развития ситуации и исходить оттуда».

Он снова с облегчением заметил, что она все поняла. «Я слежу за вашими рассуждениями, хотя и с некоторым разочарованием, и воздержусь, пока обстоятельства не подтвердят обратное. Я удовлетворюсь изобретательным воображением того, как я мог бы, по крайней мере, добиться хоть какой-то небольшой меры возмездия. Против тех, кто схватил меня, против тех, кто угрожает Борусегаму, против тех, кто по безумным и ошибочным причинам будет сдерживать наступление всех Щедрых».

Флинкс прочитал ее эмоции, вздрогнул и был рад, что он не был одним из тех, кто стал жертвой фантазий о мести Перворожденных.

—

«Хотя этот посетитель и принадлежит к моему виду, он создает проблемы, которые необходимо решить как можно быстрее».

Свет от высоких, тонких, чугунных масляных ламп, выстроившихся вдоль набережной, горел теплым светом, который не мог воспроизвести ни один современный светолюбивый материал. Они были не такими яркими и даже не такими эффективными, как самое дешевое современное освещение, но они обладали жизнью, которую никакая технология Содружества не могла легко воспроизвести.