Хотя его внимание уже было приковано к другому обитателю комнаты, Флинкс почувствовал беспокойство бюрократа задолго до того, как заговорил.

— Кто вы двое, прибывшие без предупреждения, и при этом один пришелец? Он двинулся в направлении веревки, свисавшей с потолка слева от стола. «Прячьтесь, спускайтесь вниз и ищите безопасное место, мой повелитель! Я сам выясню значение этого необоснованного вторжения и расправлюсь с этими нарушителями, как того требуют их намерения!

Необычная фигура поднялась со стула за столом, чтобы предупредить инстинктивную реакцию своего подчиненного. Флинкс продолжал концентрироваться на нем, игнорируя полуистеричного бюрократа. Родился ли ларианец с искривленной хордой или пострадал от какого-то неизвестного, но серьезного несчастного случая, Флинкс не знал. Чтобы встать, человек должен был положить руку на стол, чтобы поддержать свое согнутое вбок тело.

— В-ты, должно быть, очень сильно хочешь увидеть м-меня, раз проделал весь этот путь, инопланетянин. Помимо скрюченного тела, Фелелаг на Брун страдал от левого глаза, который был затуманен неизвестной болезнью. «Возможно, болезнь, которую могла бы вылечить современная медицина Содружества, — подумал Флинкс, — если бы только были разрешены такие продвинутые технологические вторжения». Если бы только этот Хобак мог увидеть свет, который мог бы зажечь ассоциированное членство в Содружестве. Надеюсь, если повезет и придумать правильный аргумент, его удастся убедить изменить свое мировоззрение.

Но не с помощью того же метода убеждения, который Флинкс применил, например, к охраннику камеры. То, что он мог понять о чувствах на Брун, было… взволнованным. Сбивающий с толку беспорядок, который варьировался от восторга и страха до ожидания и самодовольной уверенности в себе. До тех пор, пока он не сможет зафиксировать эмоциональное состояние Хобака, Флинкс не сможет на него повлиять.

Терпение, сказал он себе. Так же, как и его приспешник, на Брун был удивлен неожиданным появлением Флинкса и Вигла. Когда Хобак успокоится, Флинкс попытается повлиять на него, как только он может. Казалось, спешить некуда, тем более что Хобак помешал своему подчиненному вызвать охрану. Тем временем внимание Вигла продолжало быстро переключаться между инопланетянином и на Бруном, и Флинкс понял, что ему интересно, что мешает волшебнику-человеку использовать свою магию на Хобаке.

В любом случае, Флинксу нужно было немного поиграть, и он не видел причин фальсифицировать причину своего присутствия.

— Мы действительно проделали весь путь, великий Хобак, из Борусегама, с инопланетной станции, чтобы попытаться разрядить опасную ситуацию.

Все еще обеспокоенный, личный помощник Хобака завис рядом, готовый вызвать вооруженную поддержку в тот момент, когда кто-либо из необычных нарушителей сделает хоть что-нибудь, напоминающее враждебный жест. То, что они этого не сделали, только еще больше нервировало его. Тогда как его начальник, избранный Хобак, теперь выказывал только любопытство и веселье по поводу вторжения.

— Если т-ты имеешь в виду недавние трудности со сбором налогов с восточных долин, то я лично был бы рад т-твоей помощи.

Обезоруживающе сдержанный словесный ответ, размышлял Флинкс, резко контрастировал с бурным эмоциональным состоянием Хобака. Внутри

э., он был кипящим котлом противоречивых темпераментов. Трудно пройти, трудно зафиксировать. Но не обязательно угрожать. Тот факт, что Пип удобно устроился в изолированных глубинах шагающей трубы, был достаточным подтверждением такого вывода.

Если только, подумал он, Фелелах-на-Брун не был самым проницательным менеджером своих чувств, с которым когда-либо сталкивался Флинкс. Или, возможно, Хобак был частично ненормальным. Это часто объясняло непредсказуемые эмоциональные проекции. Флинкс знал, что он мог бы смягчить и последнее состояние, если бы только Хобак достаточно успокоился внутри себя, чтобы дать Флинксу эмоциональный очаг, на котором он мог бы сосредоточиться.

«Я имею в виду не налоги, а то, что облагает налогом; на жителей Борусегама, на моих собратьев с других миров и на хороших людей повсюду».

— Значит, еще до того, как я узнал, о чем т-ты говоришь, о том, кто я, — осторожно ответил Хобак, — ты уже решил, что я не из «хороших людей»?

«Вы предвосхищаете мои выводы, — ответил Флинкс, пытаясь состязаться в остроумии с нынешним правителем Минорда, — к которым я еще не пришел, но могу только констатировать исход своего визита». Он крепче сжал трость, надеясь, что Пип почувствует его растущее напряжение и поднимет настроение. «Я знаю, что первенец Борусегама Лита, знаменитая Придир ах ниса Ли, была доставлена сюда против ее воли по вашему приказу. Что вы надеетесь таким образом предотвратить создание союза литов, которые присоединятся к моему правительству.

— Ты отрицаешь это? — немелодично рявкнул Вигл, чувствуя потребность внести свой вклад — или, по крайней мере, показать свой характер. Взгляда, который он получил от Флинкса и помощника Хобака, было достаточно, чтобы остановить дополнительные куплеты, которые он собирался спеть.

— Я пришел, — продолжал Флинкс, как ни в чем не бывало, — чтобы убедить вас вернуть Первенца, предложив вам членство и даже видное место в будущем совете Ларссов.

Этого было достаточно, чтобы отмести эмоциональный беспорядок, преобладавший в чувствах Хобака. Все остальное исчезло в одно мгновение, когда, не в силах выпрямиться, он наклонился вперед, насколько это было возможно, в направлении незваных гостей.

«Фелелах-на-Брун не является вассалом; не пиявки, не инопланетные острословы, не лысые, лысые эмиссары! Пусть Хобак Борусегама придет со всеми н-своими союзниками к воротам Минорда и пусть х-его умолит о возвращении х-своего Первенца. О-она остается здесь, в м-мое удовольствие, пока я не захочу отослать ее обратно! Минорд пойдет своим путем, свободный от посторонних указаний, очищенный от инопланетных влияний и беспрепятственный для малодушных: величайший Лиет, отныне и навсегда, на всем Ларджессе!

Неожиданная сила его ответа заставила его подчиненного отпрянуть, и даже Вигл испугался . Только Флинкс остался равнодушным к громогласной тираде о том, что для него было не чем иным, как наземным тюленеподобным существом, представляющим подающий надежды, но еще не созревший вид. По крайней мере, ярость и сосредоточенность на Бруна, наконец, дали ему шанс сосредоточиться на эмоциях Хобака. Он попытался бы повлиять и на них, если бы конфронтация не была прервана.

Узнав о неожиданном прибытии в город человека и его ларианского компаньона, Вашон немедленно отложил свои дела и поспешил в район, использовавшийся для задержания нарушителей закона, но обнаружил, что они пропали без вести. Тревожные расспросы в конце концов привели его неправдоподобно в собственный кабинет Хобака. Теперь он столкнулся с картиной столь же неуместной, сколь и неожиданной: не он сам, а человек оживленно беседовал с Фелелах на Брун, в то время как личный помощник Хобака стоял рядом и мочился.

Готовый противостоять хорошо вооруженному военному типу, он был ошеломлен молодостью нарушителя и отсутствием какого-либо обнаруживаемого оружия. На самом деле, понял Вашон, нарушитель оказался совершенно безоружен. Вашон не видел смысла доставать нейропистолет из кобуры на поясе.

Мог ли это быть тот человек, которого преследовали? Неужели какой-нибудь дурак из авторитетов подослал за ним юношу, хотя и удивительно спокойного? Только один юноша, по-видимому, безоружный к тому же. После Вашон Лек! Он не знал, радоваться ему или оскорбляться. Одно он точно знал: если он не упускает из виду что-то очень тонкое, этот посетитель вообще не будет проблемой.

"Имя?" — спокойно спросил Флинкс. Вопиющая реальность запретного нейронного пистолета, спрятанного на поясе новичка, рассказала ему все, что ему нужно было знать о невысоком, коренастом незнакомце. Ясно, что это был отступник, который помогал в похищении Придира аниса Ли из Борусегама Лита. Тот самый, чье присутствие он ощущал среди стольких смертей и смертей незадолго до прибытия его и Вигла на Поскрейн.

Объект его внимания ответил осторожно. — Для разговора, который будет кратким, вы можете звать меня Вашон.

— Ты вернешься со мной, — как ни в чем не бывало сообщил ему Флинкс. «Ты, чтобы предстать перед властями за нарушение директив Содружества, и Первенца Борусегама, чтобы она могла быть возвращена в свою семью. Но так как ты сейчас здесь, а ее нет, ты первый.

Странно снова говорить на террангло. После стольких дней изучения только ларианской напевной речи, тона, резкость, неуклюжие интонации террангло звучали на языке почти так же резко, как щелкающая речь транкса. Он обнаружил, что скучает по мелодичной славе местного языка больше, чем ожидал.

Виглу не нужно было читать эмоции Флинкса, чтобы предчувствовать, что грядет. Хотя его присутствие не могло повлиять на предстоящее сражение, он отошел в сторону. Увидев это, подчиненный Хобака снова потянулся к одной из тяговых веревок, но во второй раз был остановлен своим начальником. Фелелах на Брун с большим интересом наблюдал за двумя инопланетянами.

-- Нет, Менляг, не сейчас, не сейчас, потому что, мне кажется, здесь есть чему понаблюдать и поучиться, так что -- пусть играют.

Подчиненный подчинился с явным нежеланием, его перепончатые пальцы оторвались от шнура. Комната, полная вооруженных солдат, успокоила бы его нервы больше, чем любые слова Хобака, какими бы мудрыми и обнадеживающими они ни были.

Протяни руку и почувствуй, протяни руку и проанализируй, что он думает, сказал себе Флинкс. Если не считать единственной временной изнурительной головной боли, его отточенный талант работал хорошо с тех пор, как он прибыл на Ларджесс. Несмотря на неспособность распознавать эмоции туземцев, когда они пели, он несколько раз успешно применял ее. Он не ожидал таких проблем с этим человеком из Вашона, который оказался не более чем на редкость предприимчивым преступником. Должно быть несложно идентифицировать основные эмоции человека и манипулировать ими, чтобы он…

Он моргнул. Попробовал снова. Ничего. Там ничего не было.

Эмоциональный список Вашона был пуст. По крайней мере, в данный момент он ничего не чувствовал. Не гнев, не беспокойство, не ожидание. Не усталость, не грусть, не веселье. Ничего.

Не отворачиваясь от нарушителя закона, Флинкс перенаправил свой талант сначала на робкого бюрократа, затем на Вигла и, наконец, на самого Фелелага-на-Бруна. Их чувства не были скрыты: он легко их чувствовал. Только когда он попытался проникнуть в эмоциональное состояние человека Вашона, он столкнулся с полной пустотой.

Абсурд. Не невозможно, а абсурдно. Мужчина должен был что-то чувствовать. Как он ни старался, Флинкс не мог ухватиться ни за одно чувство. Стоя перед ним, неулыбчивый человек был бесстрастен, как камень. Он начал чувствовать себя немного неловко. Он не мог манипулировать тем, чего не было.

Это была аномалия, которую он почувствовал по пути на Поскрейн, среди стольких ларианских смертей. На таком расстоянии он был не в состоянии идентифицировать его должным образом. Он воспринимал не далекие человеческие эмоции, а человека, лишенного их. То, что он едва ощутил, и то, что теперь стояло перед ним, было эмоциональным призраком. Талант Флинкса мог уловить эхо эмоций, дыру там, где они должны быть, точно так же, как физик может обнаружить темную материю, не видя ее. Среди прочего, это объясняло, почему он не почувствовал присутствия человека в тот момент, когда они вошли в Минорд, и не обнаружил его.

подошел к офису Хобака.

Чувствуя, что не все в порядке, Вигл шепнул своему спутнику. «Мастер-волшебник, если вы творите свою магию, пожалуйста, подтвердите это для вашего скромного проводника, который в противном случае был бы признателен за возможность броситься к двери. Или, если первая магия потерпела неудачу, возможно, вторая магия, на этот раз с зельями, порошками или большими тяжелыми предметами, могла бы помочь исправить ситуацию?

— Дело не в физических вещах, друг Вигл, что сводит мои усилия на нет, а в эмоциональной пустоте, которую я не ожидал и не могу объяснить. Так что при отсутствии успеха со стороны моей «магии» я попытаюсь импровизировать что-то менее мистическое, но, надеюсь, столь же эффективное».

Он снова повернулся к наблюдающему за ним Бруну и его нервному подчиненному. В отличие от причудливо непостижимого Вашона, по крайней мере, их чувства все еще были явными и легко воспринимаемыми. Внешне Хобак продолжал изображать легкое веселье по поводу вторжения. Флинкс читал его иначе: не боясь вновь прибывших, лидер Минорда был сильно заинтересован в том, что они могли бы сделать дальше.

Вашон наполовину ожидал, что Флинкс вытащит спрятанное оружие. Помощник Хобака предвидел хаос. Вигл ждал, пока его работодатель продемонстрирует какой-нибудь новый трюк ума или голоса. Сам На Брун ожидал жестокого физического столкновения между двумя инопланетянами.

Флинкс разочаровал их всех.

Он неодобрительно указал на пристально смотрящего Вашона. «Это тот человек, к которому, по слухам, вы обращаетесь за советом и помощью в том, как посеять смятение среди ваших соперников, одновременно повышая статус Минорда? Это он рекомендовал похитить Первенца Борусегама, чтобы замедлить установление союза всех великих литов?

Хотя Вашон предпочел бы, чтобы Хобак ответил отрицанием обвинения или, что еще лучше, сигналом своему помощнику вызвать охрану, он ничего не мог сделать, чтобы помешать на Бруну ответить. Он никак не мог знать, что его вновь прибывший родственник мог лучше, чем кто-либо, установить, говорит ли Хобак правду.

«Похищение было м-моей идеей, — пропела На Брун без малейшего намека на смущение или сожаление, — нанести удар по организатору предательства самого Ларджесса, заставить ч-его отступить, отступить, смотреть з-свою спину, вместо того, чтобы продвигать этот вздор о союзе. Трехпалая рука поднялась и указала на молчаливого Вашона. «М-мои миньоны выполняют м-мои указания, они выполняют м-мои команды без вопросов и колебаний, независимо от происхождения, независимо от вида. В этом работа Вашона была образцовой, к нашей взаимной выгоде, хотя м-мои цели высоки, а н-его просто корыстные.