Прошло еще несколько дней. К растущему смятению бдительной Клэрити, Флинкс больше не двигался. Что же касается того, что происходило за пределами крохотной части огромного корабля, который они исследовали, они не могли знать. Возможности ограниченного внутреннего оборудования шаттла уже давно исчерпаны. Они смогли только сделать вывод, что огромная оружейная платформа двигалась и вышла за пределы досягаемости шаттла-Учителя. Если портал размером с город, закрывавший воздушный шлюз снаружи, не показал признаков открытия радужной оболочки, они не могли использовать шаттл даже для осмотра внешности инопланетного корабля поблизости.

На самом деле, они мало что могли сделать, кроме как экономить свои припасы, размышлять о том, что происходит снаружи и вокруг них, пытаться немного поспать среди всего этого шума и ярости, исходящих от контактной платформы, где лежал Флинкс, утешать друг друга. -и ждать.

Межгалактическая пустота. Пространство между галактиками. Звезд становится мало и далеко друг от друга, даже если измерять их межзвездными расстояниями, пока, наконец, не останется лишь несколько рассеянных и изолированных бродяг и странников. Место увиденное, но не испытанное, необъятность в таком масштабе, что попытки измерить или количественно оценить его становятся бессмысленными, так же как бессмысленны и числа, которые кто-то пытается ему присвоить. Регион, на протяжении столетий наблюдаемый и изучаемый как людьми, так и транксами, но никогда не посещаемый и не затронутый прикосновением.

До настоящего времени.

С закрытыми глазами Флинкс видел другими способами. Корабль показал ему, вводя воспринимаемую информацию прямо в его мозг.

Позади: огромный диск из звезд и туманностей, пульсаров и новых звезд, нейтронных звезд и рентгеновских звезд и всего множества других высокоразвитых звездных явлений. Энергия, жизнь и сознание сплелись вместе в эффектной закручивающейся спирали существования и опыта.

Впереди и далеко: гораздо больше того же.

Кроме одного региона. За исключением одной еще далекой части космоса, закрытой для взора Великой Пустотой. Позади этого и на грани появления пустота, настолько полная и полная, что даже свечение спички нельзя было различить в пределах квадратного парсека его беспросветной, угрожающей сущности.

МЫ НЕ ИДЕМ ДАЛЬШЕ. ДАЖЕ ЕСЛИ Я МОГУ ПЕРЕСЕЧАТЬ ЗАЛИВ, ТО, ЧТО СТОИТ НАМ, ЭТО ВОПРОС НЕ РАССТОЯНИЯ, А ВО ВРЕМЕНИ.

Флинкс не осмелился дать вдумчивый ответ. Он был слишком напуган видением, предлагаемым оружейной платформой. Он и его друзья были первыми в своем роде, кто вышел за пределы царства Млечного Пути. Первый, кто сможет увидеть родную галактику снаружи, а не через искусственные конструкции или искусно придуманные изображения. Он был большой, он был прекрасен, он пульсировал лихорадкой умирающих и рождающихся звезд. Это была сама жизнь. Его нельзя было допустить, чтобы он погас, как небрежно потушенная свеча.

Он был всего лишь одним человеком, и даже не таким биотехническим. Что он мог сделать? Лежа на склоне, он слегка дернулся. Он мог делать то, что люди всегда делали.

Он мог попробовать.

— Мои спутники что-нибудь из этого видят? Как всегда, он тщательно сформулировал мысль, прежде чем позволить ей уплыть наружу.

НЕТ. Я НЕ МОГУ ВСТАВИТЬ ЭТО В ИХ. У НИХ НЕТ ПРАВИЛЬНОГО ТИПА УМА.

Какой позор, грустно подумал Флинкс. Столько красоты и не передать. Он должен будет описать это Клэрити и остальным как можно лучше, когда выйдет из своего нынешнего состояния. Если он возник. Другого может смутить то, что он вынужден лежать неподвижно и беспомощно, размышляя о возможности неминуемой смерти. Не Флинкс. Он был там раньше.

— Почему мы здесь останавливаемся? — спросил он. Он думал, что догадывается об ответе, но хотел его услышать. Корабль не разочаровал.

ДЛЯ БЕЗОПАСНОГО РАЗРЯДА ЭНЕРГИИ ОДНОГО ИЗ МОИХ ОРУЖИЙ Я ДОЛЖЕН БЫТЬ НА НЕКОТОРОМ МИНИМАЛЬНОМ РАССТОЯНИИ ОТ ЛЮБОГО ТВЕРДОГО ОБЪЕКТА. ЧТОБЫ СТРЕЛЯТЬ ИЗ ВСЕХ ОДНОВРЕМЕННО, ДЛЯ ПРОИЗВОДСТВА КОГЕРЕНТНОГО ЭФФЕКТА, Я ДОЛЖЕН БЫТЬ НА ЗНАЧИТЕЛЬНО БОЛЬШЕМ РАССТОЯНИИ. ЗДЕСЬ, ДАЛЕКО ЗА БЛИЖАЙШЕЙ ЗВЕЗДОЙ, САМОЕ БЕЗОПАСНОЕ МЕСТО.

— Великое Зло еще далеко, — заметил Флинкс. — Я коснулся этого, но только средствами, на понимание которых не претендую, и уж точно не физически. Я предполагаю, что для того, чтобы воздействовать на него, на него нужно воздействовать физически. Учитывая огромные расстояния, как это можно сделать?»

Я ПУТЕШЕСТВУЕТ ЗДЕСЬ ЧЕРЕЗ ПОДИЗМЕРЕНИЕ, которое вы называете ПРОСТРАНСТВОМИНУС. ЕСЛИ ДОСТАТОЧНАЯ СИЛА БУДЕТ ВЫПУЩЕНА ЧЕРЕЗ ЭТО ИДИОСИНКРАТИЧЕСКОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КОСМИЧЕСКОГО КОНТИНУУМА, ОНА БУДЕТ УСКОРЯТЬСЯ В ЭКСПОНЕНЦИИ. САМА ДИСТАНЦИЯ, КАК ВАШЕ ПОНИМАЕТ ЕГО, ПЕРЕСТАЕТ ИМЕТЬ ЗНАЧЕНИЕ. ДВЕ ТОЧКИ В ПРОСТРАНСТВЕ-ВРЕМЕНИ МОГУТ НА КОРОТКИЙ МОМЕНТ ВРЕМЕНИ СООТВЕТСТВОВАТЬСЯ. ЗА ПОСЛЕДСТВИЯМИ МОЖНО НАБЛЮДАТЬ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ. НО НЕ МНОЙ. ТОЛЬКО ВАМИ.

Флинкс сглотнул. Сидя, разговаривая, проводя время вдали от сияющей контактной платформы, никто из его спутников не заметил короткого движения в его горле — даже Кларити.

«Ты собираешься подтолкнуть меня мысленно к п

получить результат, не так ли?

Я - И ДРУГИЕ.

— Об этих других… — начал Флинкс. Он не успел закончить расследование. Огромная сфера уже сосредоточила свою энергию в другом месте.

Глубоко в ядре машины размером с планету впервые за полмиллиона лет загорелись машины разрушения, способные генерировать энергию, которая больше принадлежала царству поэтов, чем физиков. На окутанной метаном поверхности земного шара первым ожил Крэнг. Потом еще два, потом дюжина. Поскольку никто не мог заметить зрелище, менее чем за день более сотни возвышающихся устройств завибрировали от готовности. Эоны назад, когда Тар-Айим сражались со своими древними врагами Хур'рикку, цель состояла в том, чтобы увольнять только одного Кранга за раз. Такова была сила каждого сияющего шпиля. Однако ничто в его конструкции или программировании не мешало гигантской оружейной платформе, частью которой они были, высвобождать энергию всех из них одновременно.

Так и случилось сейчас.

Каждая крохотная брешь Шварцхильда, спроецированная Крэнгом, была способна поглотить целый флот. Несколько вместе могут превратить целый мир в небытие. Одновременно стреляло более сотни — невозможно было предсказать, каким может быть их совокупный эффект, потому что такого нападения еще никогда не было. Никогда не было необходимости в такой концентрации коллапса. В обороне или наступлении разрыв такого масштаба был бы серьезным излишеством.

Энергия сотен с лишним Крэнгов, выброшенная наружу через пространство-минус вместо существующей нормальности, собралась на безопасном расстоянии от парящей оружейной платформы. Легкая дрожь пробежала по корпусу всего корабля. Это был единственный намек на огромный разряд. Обладая более чувствительными ногами и отсутствием обуви, Сильзензузекс и ее Восьмой испытали это как незначительный тремор, настолько незначительный, что ни один из них не счел его достойным упоминания.

Как только собранный удар был отправлен в путь, корабль передал информацию через другую складку пространства-минус обратно единственному Крэнгу, расположенному на Бустере. Это устройство, в свою очередь, связалось не с одним, а с двумя другими объектами, глубоко заинтересованными как в атаке, так и в ее результате. Отвечая, они объединили свои усилия, чтобы добраться до корабля, который дрейфовал за краем галактического диска. Овладев неким единичным разумом, который они там нашли, объединенная трехчастная сущность вывела его наружу со скоростью мысли.

Флинкс чувствовал, что подготовился и готов ко всему. Но он никогда им не был. Как мог кто-либо, независимо от того, какие повороты и уловки были внедрены или развились в его уникальном разуме, быть готовым к такому буквально умопомрачительному изменению сознания?

Как и во многих предыдущих случаях, он чувствовал, как его внутреннее «я» выбрасывается наружу. Уже за краем собственной галактики у него возникло ощущение, что он мчится мимо других. Огромные светящиеся шары и диски, водовороты газа и энергии проносились мимо его сознания, как множество снежинок на черном бархате.

Темная затененная часть пространства, которая была Великой Пустотой, приблизилась. По крайней мере, к этому он был готов, потому что проникал в нее раньше. Внутри лежала необъятная пустота. Вне, на дальней стороне, лежало то бессмысленное удушение реальности, которое здравомыслящему разуму лучше было не признавать. Инстинктивно он избегал его, отворачивался от него, изо всех сил старался игнорировать его зловещее существование.

Пока он изо всех сил старался удержать свое жалкое внутреннее «я» от сокрушительной злобы, он ощутил через свою значительно ослабленную, но ни в коей мере не уменьшенную основную сущность, что-то воздействующее на этот галактический бассейн ужаса. Впервые с тех пор, как он был вынужден осознать это, на переднем плане появился свет. Сверкающий серебристым светом собранный снаряд орудийной платформы «Тар-Айым» ударил в «Великое Зло» и проложил извилистый след вдоль его передней кромки. Рана, которая расширялась перед остротой зрения Флинкса в реальном времени, имела длину в сотни парсеков и не превышала в диаметре его большой палец. По мере того, как разрыв пространства-времени удлинялся в обоих направлениях, как вспышка молнии на безлунном небе, первый проблеск сияния, когда-либо появлявшийся на этой темной тени, начал разъедать его.

Зло закричало.

Если бы Флинкс присутствовал физически, эта реакция разорвала бы атомные связи, скрепляющие его существо. Это привело бы к перегрузке звезд, и новые звезды вспыхнули бы повсюду, как сияющий попкорн. Но в этой темноте не было ничего уцелевшего, ничего твердого, что можно было бы разрушить. Его здравомыслие было защищено той самой неподражаемостью, которая позволяла ему в первую очередь присутствовать и наблюдать.

Небольшая часть неопознаваемой вещи, которая была Злом, была уничтожена. Серебристая полоса длиной в парсек вспыхнула, а затем растворилась в черноте. Не имея ни центра, ни связующего звена, надвигающийся ужас не мог быть разрушен одной хорошо направленной атакой, какой бы мощной она ни была. Когда ищущая нить тьмы потянулась к нему, Флинкс почувствовал, что падает, падает, его быстро тянет назад и прочь. Обратно через Великую Пустоту. Назад мимо промежуточных галактик. Обратно в реальность. Хотя он все еще находился в коматозном состоянии, вызванном огненной контактной платформой, вскоре он весь вернулся в себя.

Лежа, долго и глубоко дыша, он вспомнил то, что видел. Как всегда, напряженное умственное путешествие оставило его вспотевшим, изнуренным и вдохновленным свежим пониманием. Галактика всегда казалась огромной. Но всякий раз, когда он свидетельствовал еще тысячам, это сводилось к простоте.

КАКОЕ ПОСЛЕДСТВИЕ?

Флинксу потребовалось мгновение, чтобы понять, что великая планетарная оружейная платформа запрашивает его оценку того, что только что произошло. Он спрашивал мнение одинокой и низкой пылинки, состоящей из воды и нескольких искривленных белков, которые осмелились стремиться к познанию.

«Ты попал, — подумал он, не задумываясь. «Ты сделал больно. Но, боюсь, недостаточно. Это все еще впереди».

Гигантская машина не выразила разочарования. Оружие не дуется, если не убивает.

ТАКОЕ БЫЛО ПРОГНОЗ. НО НУЖНО ПОПРОБОВАТЬ. ТРУДНО БОРАТЬСЯ С ТЕМ, ЧТО СУЩЕСТВУЕТ ВНЕ ИЗВЕСТНЫХ ЗАКОНОВ ФИЗИКИ.

Флинкс слегка повернулся на платформе. — Ты не можешь снова атаковать?

НЕСКОЛЬКО РАЗ, ДА. НО ВОЗМОЖНОСТИ ОГРАНИЧЕНЫ. ЕСЛИ НА ЭТОТ РАЗ НЕ БЫЛО НАНЕСЕНО СУЩЕСТВЕННОГО УЩЕРБА, ТАК МАЛОВЕРОЯТНО, ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ УСИЛИЯ БУДУТ ЗНАЧИТЕЛЬНО БОЛЬШЕ ЭФФЕКТИВНЫ.

— Ты должен попытаться, — умолял Флинкс.

НЕТ, Я НЕ.

Это был совершенно холодный и вполне обоснованный ответ. Устройство, корабль не видел причин продолжать усилия, которые вряд ли приведут к желаемому результату. Делать это было бы пустой тратой сил и энергии. Но не сделать этого, как знал Флинкс, означало согласиться с неизбежностью гибели всего, в том числе и самого корабля. Потом он понял, что это не обязательно так. Оружейная платформа, способная путешествовать в минус-пространстве со скоростью, с которой не мог бы приблизиться ни один человеческий корабль, могла оказаться в любом другом месте. В межгалактическую пропасть, возможно, даже достаточно далеко и быстро, чтобы избежать приближающегося Зла. Проектировщики и строители, которым он был предан, умерли полмиллиона лет назад. Если бы не он, понял Флинкс, Крэнг на Ускорителе и оружейной платформе даже не предпринял бы неудачную попытку.

Он пытался. Оружейная платформа постаралась. Это было кончено, это было сделано. Делать было нечего.

Нет, сказал он себе, это не совсем так. Оставалось сделать две вещи.

«Возьмите меня и моих друзей обратно», — сказал он. «Назад в систему Бустера, обратно на мой собственный корабль. И еще одно.

ЗАЯВИТЬ.

— Дайте мне проснуться, пожалуйста.

Клэрити и остальные настолько привыкли к этому постоянному вспыхивающему свету и непрерывному реву в зале, что это было больше похоже на шок, когда они оба внезапно прекратились, чем когда они первоначально взорвались к жизни. Внезапная, неожиданная тишина отозвалась почти болезненным эхом. Глаза, привыкшие к вездесущим вспышкам разноцветных молний, стремились приспособиться к гораздо более приглушенному освещению. Несмотря на трансформацию в их окружении, ее первой мыслью был молодой человек, так долго лежавший на инопланетной платформе.

Ее беспокойство было вознаграждено, когда он медленно сел, морщась. Ракета от ее шо

Старше, Лом подскочил к возвышению и вскоре прижался к Пипу и разделил с ним тепло своего тела. На данный момент два минидраги полностью игнорировали своих людей.

Клэрити делилась не только теплом тела, когда она чуть ли не бросалась на Флинкса, обнимая его и покрывая его лицо поцелуями.