— А оружейная платформа, созданная той же расой, которую Це-Мэллори и Трузензузекс хотят, чтобы вы снова попытались найти, — продолжала она, — размером с небольшую планету и имеет десятки таких устройств?

— Может быть, сотни, — пробормотал он. — У меня не было времени в полной мере оценить это, Клэрити. Когда я был на нем, я был… озабочен».

Она задумалась, прежде чем ответить. «Как что-то вроде этого — здания — может противостоять угрозе, которую вы мне показали?»

— Само по себе оно не может. Но я надеюсь, — он кивнул в сторону места, где Це-Мэллори и Трузензузекс разговаривали с Силом, — что управляющий им искусственный интеллект сможет вступить в контакт с соответствующим ИИ, управляющим оружейной платформой, и получить ее координаты и курс. Он указал на место отдыха под куполом. «Вот где лежит оператор, или исполнитель. Я сам занял это место, и еще одно очень похожее на оружейной платформе. Он посмотрел на нее сверху вниз. «Мы здесь, поэтому я могу попытаться снова установить контакт».

Ее глаза встретились с его. «Что произойдет, если ты потерпишь неудачу, Флинкс? Что, если разум, управляющий Крэнгом, больше не функционирует?

«Я верю, что он все еще будет работать, Клар. Он пролежал бездействующим полмиллиона лет. Я не думаю, что он перестанет работать за последние десять лет. Он не мог так сильно измениться за такой короткий период времени». Он оглянулся на пустую манящую платформу. — С другой стороны, у меня есть.

— К лучшему, — настаивала она, положив руку ему на плечо.

"Может быть." Острая боль пронзила его затылок. Пульсация, начавшаяся у входа в Кранг, вернулась с жаром. — Мы, вероятно, узнаем.

Когда она прижалась к нему, ее голос упал почти до шепота. — Не лги мне, Флинкс. Не пытайся облегчить жизнь, или умилостивить меня увертками, или покровительствовать мне из любви. Насколько это опасно?»

Опередив ее прямоту, он ничего не мог сделать, кроме как прибегнуть к иронии. «Я собираюсь попытаться установить мысленный контакт с инопланетной военной машиной возрастом полмиллиона лет, созданной любящим сражения видом, который при активации способен спроецировать разрыв Шварцхильда, достаточно сильный, чтобы поглотить космические корабли и, для все, что я знаю, может быть, целые планеты. Положив левую руку ей на плечи, он крепко сжал ее. — Там нет опасности.

Она ободряюще улыбнулась. — Может быть, ты не так сильно изменился, как думаешь.

Пока он и Клэрити были погружены друг в друга, к ним присоединились его старые друзья и частые наставники. Силзензузекс стоял рядом со своим Восьмым, готовый оказать поддержку как Флинкс, так и другой женщине экспедиции.

"Хорошо?" — все, что сухо сказал Бран Це-Мэллори.

Так не раз восклицал дерзкий, жизнерадостный купец Максим Малайка во время первого визита Флинкса в это место много лет назад. Что ж, пора было двигаться дальше. Он шел к колодцу, чтобы посмотреть, какую воду он может черпать. Хорошо, если бы он выжил. Ну, ну и ну.

Какого черта, цинично подумал он. Все, что он мог сделать, это умереть.

Он взобрался на помост на его наклонную вершину и остановился там, глядя под прозрачным навесом на свободную ожидающую платформу. Все выглядело именно так, как он помнил. Этого можно было ожидать. Важно было, будет ли все ощущаться так, как он помнил. Ранее подвергаясь воздействию невообразимых, неизвестных сил, находящихся за пределами человеческого понимания, он реагировал и отвечал инстинктивно. Мог ли он сделать это еще раз и, возможно, на этот раз сохранить некоторый контроль? Сделав последний бесстрастный вздох, он шагнул вперед и опустился под край навеса.

Правое плечо Пипа тут же напряглось, предчувствуя что-то властное и невидимое. Галечная поверхность под ногами Флинкса начала вибрировать. Откуда-то далеко внизу донеслись первые намеки на глубокий, пульсирующий механический стон, который становился все более слышимым. Пульсация в голове резко усилилась.

Он подумал было отступить, но потом взял себя в руки. Обратного пути на самом деле не было. Не сейчас, не здесь. Не обращая внимания на боль и растущее головокружение, он спотыкался, пока его ноги не уперлись в платформу. Наклонившись вперед, положив руки на край внешне упрощенной конструкции, предназначенной для размещения гораздо большего тела, он покачал головой, пытаясь сохранить равновесие и контроль.

Увидев, что он колеблется, Клэрити двинулась вперед, но обнаружила, что Це-Мэллори и Трузензузекс сдерживают ее. Ее взволнованный взгляд по-прежнему был сосредоточен на Флинксе. Он начинал раскачиваться, и вовсе не из-за участившейся дрожи под ногами.

"Отпусти меня! Он в беде, он…!»

— …Делаю то, что нужно, дитя. Блестящие сложные глаза философа сочувственно смотрели на нее. «Соберись, наберись смелости и наблюдай».

Не в силах вырваться из объединенной хватки человека и транкса, она мало что могла сделать.

"Это вредит…."

Слегка дрожа, Флинкс поднес руку ко лбу. Это было не так, как должно было быть. Не таким он его помнил. Это…

Голос, или слова, или внезапная мысль. Где-то между мигренью и мигрантом. Внутри его головы. Внутри его собственного мышления, но не его. Но при всем при этом знакомое.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ.

Точно так же его головная боль исчезла. Испарился, как плевок на солнце. Его череп все еще пульсировал, но боли не было. Не желая останавливаться на кажущемся противоречии, он взобрался на помост и лег, расположившись в центре. Соскользнув вверх с его плеча, Пип свернулась в тугой клубок возле его макушки. В обычном положении лежа на животе она бы сделала это на его груди или животе. Подняв руку, он ласково погладил ее мускулистую фигуру. Она была и всегда была его другом. Его компаньон. Его защитник. Также чуткий объектив, невольно и рефлекторно фокусирующий его своеобразный Талант.

Глубоко вздохнув и используя пятки, он подтолкнул их обоих вверх. Вверх, пока его голова не показалась под вторым, меньшим, внутренним куполом. Он закрыл глаза. Или, возможно, они были закрыты для него.

Глядя снаружи, Силзензузекс издала серию щелчков, свистов и восклицаний, подобных которым она никогда раньше не произносила. Рядом глаза Кларити стали очень, очень большими. Что касается Це-Мэллори и Трузензузекса, то они просто стояли по бокам от нее, обеспечивая комфорт своим физическим присутствием. Они все это видели раньше.

Внутренний купол над головой Флинкса начал пульсировать металлическими вспышками насыщенного темно-фиолетового цвета. Внешний купол взорвался ослепительной вспышкой всех мыслимых оттенков: обжигающе-малинового, сокрушительно-лазурного, флуоресцентно-розового и ярко-зеленого. Через непредсказуемые промежутки времени шары цветных молний вздувались, образуя выпуклости на верхних изгибах и гребне купола. Когда они достигли определенного пылающего, потрескивающего объема, они отделились и поднялись, как наэлектризованные воздушные шары, к дальней вершине внутреннего пространства Крэнга.

Все это только сигнализировало о начале.

Огромные трубы и цилиндры, выстроившиеся вдоль многокилометровых стен, ожили не только цветом, но и звуком. В то время как полосы интенсивного цвета бежали вверх по их возвышающимся бокам, как полеты электричества

от собственного генератора ван ДеГраффа Бога что-то более глубокое и резкое, более дикое и более глубокое, чем грохот под ногами, начало заполнять огромное внутреннее пространство. Это заставило Клэрити заткнуть уши, а потом опустить руки и прислушаться. Вибрации проникли в ее плоть и существо и проникли прямо в ее кости.

«Это музыка!» — закричала она, пытаясь перекричать воинственный грохот пришельцев.

Сидевшая рядом Це-Мэллори кивнула, наклонившись, чтобы закричать ей в ухо. «Музыка Тар-Айым. Чужая гармония и диссонанс. Инструментарий масштаба и размаха, не имеющих себе равных нигде в Содружестве». Он положил руку ей на плечо. «Созерцайте это: масса как масса».

Она подняла руку к куполу, который теперь был полностью окутан непрозрачным мерцающим цветом. «А как же Флинкс? Он это слышит?

С другой стороны почтенный философ отвернулся от крика-свиста на Сильзензузекс. «Только Флинкс знает, что он слышит! И то, что он слышит, Ксса!!лк, для остальных закрыто. Во время нашего предыдущего визита, много лет назад, мы узнали, что эта реликвия древнего народа является одновременно и музыкальным инструментом, и оружием».

Показав, что она поняла, она снова обратила внимание на платформу с цветной маской. Под двумя куполами время от времени в водовороте цвета и света мелькали ее возлюбленные. Она предположила, что он все еще жив и в порядке. Она так решила, потому что должна была.

Флинкс все ждал, когда вернется головная боль. Это не так. Вместо этого он испытал ясность восприятия, с которой раньше сталкивался лишь изредка. Экспериментально, предварительно, он попытался дотянуться, как делал это, когда лежал на аналогичной платформе под аналогичной конструкцией внутри самой огромной оружейной платформы Тар-Айым, пересекающей пространство. Боли тогда тоже не было. Он успешно общался, хотя и кратко и с заметной прямотой и простотой. Этот обмен будет более трудным, более сопряженным с неопределенностью. Его намерением было не просто установить и поддерживать контакт, но и зажечь не что иное, как разговор.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ.

Он был уверен, что именно это он и слышал. Или чувствовал, или ощущал. Крэнг был еще жив. Он был еще жив.

Теперь он должен был сделать свою попытку, сохраняя это таким образом.

Над его головой дергалась и судорожно дергалась свернувшаяся кольцом Пип, бездумная аласпинская мини-драга служила линзой, чтобы сфокусировать и усилить чувства ее хозяина. Как и на оружейной платформе, Флинкс попытался протянуть руку. Он лишь смутно осознавал огромную игру света и звука, происходящую вокруг него. Откликнется ли древний артефакт на его мысленный толчок чем-то большим, чем просто цветом, гармонией и тинтабуляцией инопланетной перкуссии?

— Ты помнишь меня, — с трудом произнес он. Чувствовать. Это был ментальный эквивалент выжидательно раскинутых рук.

Этого было достаточно.

была создана Наисма.

УМ КЛАССА А… Я ПОНИМАЮ ТЕБЯ. ВЫ ПРИЕЗЖАЕТЕ В поисках помощи, чтобы справиться с угрозой, которая приближается из-за пределов Кольца.

Не имея возможности тратить на это время, Флинкс сдержал свое удивление. — Вы знаете об этом?

ОНО ДОМИНИРУЕТ. ЭТО МАЧИТСЯ. ЭТО УГРОЖАЕТ ВСЕМ ВСЕМ. КАК ЭТО МОЖЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ БЕЗ НАБЛЮДЕНИЯ?

Завороженный, он вспомнил один исключительный опыт последних нескольких лет, а затем еще один, и еще.

«Ты был со мной, от меня. Ты подтолкнул меня к восприятию Зла».

СЕБЯ И ДРУГИЕ.

— Какие другие? Флинкс слегка скривился на платформе.

ДРУГИЕ, КТО ВАС ЗНАЕТ. ДРУГИЕ ВЫ МОЖЕТЕ ЗНАТЬ, НО Я НЕ МОГУ. ДРУГИЕ, КОТОРЫЕ НАСТОЛЬКО ОТЛИЧАЮТСЯ ДРУГ ОТ ДРУГА, КАК ВЫ ОТ I. НО ДРУГИЕ, КОТОРЫЕ ТОЖЕ ЗНАЮТ И БОЯТСЯ ТОГО, ЧТО УГРОЖАЕТ ВСЕМ. КАКИМ-ТО ОБРАЗОМ, ВЫ - КЛЮЧ К ЕДИНСТВЕННОМУ ВОЗМОЖНОМУ ОСТАНОВИТЬ ЭТО. ВЫ ЕДИНСТВЕННАЯ ССЫЛКА, СУЩЕСТВУЮЩАЯ МЕЖДУ НАМИ.

Ключ. Флинкс уже слышал это раньше. Во сне как во сне, так и наяву. Кем он был сейчас? Спящий? Бодрствующий? Или дрейфовать в состоянии, о котором не мечтал ни один физиолог и для которого, следовательно, не было определения.

"Почему я?" — спросил он не в первый раз.

ВЫ АНОМАЛИЯ. ВЫ ОСОБЕННОСТЬ. НИЧТО, ЧТО МОЖНО ПРЕДСКАЗАТЬ, НЕ МОЖЕТ ОСТАНОВИТЬ РАСШИРЕНИЕ УГРОЗЫ. ТО, ЧТО ВЫ ЕСТЬ, НЕ ПРЕДСКАЗУЕМО.

"Я понимаю. Я и мои друзья потратили много времени и думали о возможных способах остановить или отвести в сторону угрозу, нависшую над всеми. Есть еще такой, как ты, еще один построенный разум Тар-Айыма. Я видел его, был на нем, общался с ним. Его структура содержит множество вас самих и великую силу, которую вы можете проецировать. Я и мои друзья верим, что он может быть достаточно сильным, чтобы остановить Зло».

Я НЕ МОГУ ДВИГАТЬСЯ. Я ПРИКРЕПЛЕН К ЭТОМУ МЕСТУ И К СЕРДЕЧНИЮ ЭТОГО МИРА, КОТОРЫЙ МЕНЯ ПРИНИМАЕТ. Я НЕ МОГУ СРАЖАТЬСЯ С ЗАХВАТЧИКАМИ. И ДРУГИЕ НЕ МОГУТ. НЕ ОДИН. ВОЗМОЖНО, ВМЕСТЕ МЫ МОЖЕМ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ, НО НЕ ЗНАЕМ КАК. КАК КЛЮЧ, МЫ ДУМАЛИ, ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ ЗНАТЬ ПУТЬ.

Путь? О чем говорил Крэнг? Единственный «способ», который знал Флинкс, — это возможный, который он обсуждал с Трузензузексом и Це-Мэллори.

— У меня есть одна идея, — торжественно объяснил он. «Протяни руку, если сможешь. Ищите индивидуальность, подобную вашей, но большую, чем ваша. Определите, найдите и просветите его. Дайте мне координаты. Я и мои друзья поедем туда. Я буду лежать там, как я лежу здесь, и отдавать от себя то, что никто и ничто другое, кажется, не может дать — будь то какой-то «ключ» или что-то в этом роде. Если вы и триада моих снов сможете быть со мной в этот момент, тогда мы увидим, сработает ли каким-то образом объединение наших мыслей и разумов, чтобы остановить то, что грядет, чтобы уничтожить все».

Пока звук и цвет бушевали по всей его структуре, Крэнг внутри молчал. Потом: МНЕ КАЖЕТСЯ НЕ ТАК. МНЕ КАЖЕТСЯ НЕДОСТАТОЧНО СИЛЫ. МНЕ КАЖЕТСЯ НЕДОСТАТОЧНО. НО… ВЫ УМ КЛАССА А. Я БУДУ СОБЛЮДАТЬ. А ТЕМ ВРЕМЯ... УСТОЙЧИВОСТЬ, И СПОКОЙСТВИЕ, И... ЖДИТЕ.

Снаружи купола Клэрити изо всех сил сдерживала себя. Так интенсивен был всеохватывающий цвет и так сияла молния, что она больше не могла видеть Флинкса, лежащего на внутренней платформе. Изначальная инопланетная гармония продолжала стучать ей в уши и разрушать ее рассудок. В тени продолжающегося самообладания Це-Мэллори и Трузензузекса она заставила себя сохранять спокойствие.

Но когда легкая буря разрушила ее чувства, она не могла удержаться от того, чтобы ее страх продолжал углубляться.

— Ты уверен, что с ним все в порядке? — крикнула она Це-Мэллори.

Глаза глубочайшей, яснейшей синевы смотрели в ее собственные. — Мы ни в чем не можем быть уверены, Клэрити! Длинная рука взмахнула рукой, чтобы окинуть взглядом их бурлящее небесами окружение. «Мы ничего не можем знать наверняка, пока это не прекратится!»