«Во-первых, мы, члены Ордена, выполняем свои обещания, — объяснил хозяин. «Когда я общался с вами, я сказал, что у нас может быть способ договориться. Хотя наши убеждения ограничивают диапазон доступных нам вариантов, некоторые из них все же существуют. Теперь, когда ты здесь, мы более открыты для обсуждения, и мы можем убить тебя в любое время. Во-вторых, мы хотели бы получить определенные знания, которые, по-видимому, доступны только вам».

Флинкс осознал, что отдельные члены вооруженной группировки, окружавшие его, смотрели на него со странной смесью гнева и благоговения. Зная, кто они такие, и примерное представление об их верованиях, он мог сделать обоснованное предположение о том, какой информации добивался говорящий.

«Вы хотите знать о Великом Зле, которое идет сюда. «Чистота», как вы это называете. «Очищение», которому вы поклоняетесь».

Двое мужчин и одна из женщин, окружавших его, погрузились в безмолвную молитву. Оратору оставалось сформулировать свое желание.

«Наши контакты в Commonwealth Science смогли предоставить детали только астрономического характера. Столько парсеков очищено, столько солнц и столько межзвездного водорода смыто». Никогда не проявлявший явной воинственности, даже когда речь шла о его убийстве, в голосе говорящего внезапно появился намек на неожиданную тоску.

«Мы стремимся узнать больше о том, чему мы стремимся способствовать. Мы уверены, что оно не может быть полностью и абсолютно неодушевленным. Несомненно, что-то такое огромное и всемогущее должно контролироваться сознанием равной величины! Мыслительный процесс, который лежит в основе и направляет. Несомненно, на кону должно быть нечто большее, чем простое уничтожение. Должна быть цель, направление, обоснование». Глаза, горящие огнем фанатизма, искали лицо едва сдерживаемого молодого человека, стоявшего перед ним.

Флинкс наконец кивнул. "Да. Да, есть. Ты прав. Я видел это. Я понял это.

Его охранники обменялись взволнованными взглядами и шепотом, хотя они всегда были осторожны, чтобы держать свое оружие направленным на него и на летучую змею, которая оставалась обвивающей его правую руку и плечо.

«Увы, наши источники не имеют доступа к таким внефизическим возможностям». Глазами такими же голодными, как и его интеллект, говорящий уставился на заключенного. «Вы должны, вы должны поделиться с нами тем, что вы знаете».

— Так я и сделаю, — согласился Флинкс. «Я вам все расскажу. Но сначала отведи меня к Кларити.

«Да, да, конечно! Даже те, кто служит Чистоте, не должны пренебрегать хорошими манерами». Повернувшись, говорящий направился на виллу. Остальные члены Ордена выстроились в качестве эскорта по обе стороны от Флинкса, а также позади него. Под усиленной охраной его ввели в здание.

Тонкие струи пропитанной гелем воды играли в искусственных ручьях по обеим сторонам центрального коридора. В дальнем конце высокие двустворчатые двери вели в вестибюль, стены и потолок которого были украшены в стиле древнего имперского Рима, хотя и обставленного современной мебелью по последнему слову техники. Мозаики фальшивой аврелианской эпохи танцевали и играли по обеим сторонам Флинкса, когда его вели внутрь.

Следующая комната, центральная палата виллы, была освобождена от мебели, ее анимированные настенные мозаики и картины деактивированы. Его ждали еще члены Ордена. Среди них был странный старик с согнутой спиной. Флинкс немедленно сосредоточился на нем. Физически он был реликтом. Однако с точки зрения эмоциональной силы он легко доминировал над всеми остальными в комнате. Примечательно и то, что он был одним из очень немногих присутствующих, у кого не было заметно оружия.

Сбоку на скамье из эрзац-мрамора стояла прямоугольная прозрачная коробка в виде змеи. В мгновение ока Пип расправила крылья и, несмотря на попытки Флинкса удержать ее, сорвалась с его плеча. Крылатая фигура, заточенная внутри перфорированного непроницаемого контейнера, была настороже и активна еще до того, как она приземлилась на него. Хотя они не могли вступить в физический контакт, мать и потомство продолжали проявлять сочувствие.

Флинкс понял, что презренный люд, заполняющий комнату, будет рисковать с ней не больше, чем со Скрапом. Это не имело значения. Их количество не имело значения, и, по крайней мере, на данный момент их вооружение его не интересовало. Единственное, что имело значение, так это одинокая фигура, одиноко сидевшая в центре зала.

Солнечный свет, просачивающийся сквозь круглое стекло в потолке, освещал Клэрити сверху. Она выглядела почти так же, как когда-то звучала над его коммуникацией — измученной и оскорбленной. Нанесенный ущерб был виден только на ее лице и глазах. Им и ей потребовалось немало времени, чтобы узнать его, когда он бросился к ней.

— Ф-Флинкс? Она покачала головой, моргнула и без особого успеха попыталась изобразить гнев. — Тебе не следовало приходить. Теперь, когда ты здесь, они убьют нас обоих.

— Возможно, — пробормотал он, опускаясь на колени перед ней. "Возможно, нет." Он хотел взять ее на руки. Он мог бы попытаться, хотя в ее нынешнем состоянии было бы трудно обхватить ее даже этими стройными конечностями.

От шеи вниз она была полностью покрыта грязно-серой пеной, затвердевшей до пластиковой консистенции. Помимо головы и шеи, открытыми остались только руки и ноги. Он начал тянуться к пенопластовому кожуху. Ее глаза расширились.

— Нет, не трогай меня! Она изо всех сил старалась не плакать. «Если вы попытаетесь порвать, сломать или просверлить пенопласт каким-либо образом, он взорвется!» Она посмотрела на наблюдающих за ней членов Ордена. «По крайней мере, так мне сказали, когда распыляли его».

Углубляющийся холод пронесся по Флинксу, когда он выпрямился и сделал шаг назад. Ее похитители не рисковали. Она была заключена в достаточное количество материала, чтобы разрушить все здание: возможность, которая, по-видимому, не беспокоила тех, кто потрудился оснастить ее неприкасаемым, летучим телом.

ле оболочка.

Рядом раздался голос. Старейшина подошел к нему сзади.

«Узнав о ваших необычных боевых способностях, молодой человек, мы, конечно же, предприняли соответствующие шаги». Он направил трость, которую держал, на испуганную, обездвиженную женщину, сидевшую перед ними. «Она заключена в бризантное взрывчатое вещество на латексной основе, смешанное с чувствительными нанопроводами. К ее бедрам прикреплены четыре беспроводных детонатора размером с пуговицу, каждый из которых сам по себе может взорвать всю затвердевшую амальгаму. Если вы попытаетесь проникнуть в материал, чтобы достать триггеры, материал взорвется. Сами детонаторы были индивидуально закодированы и заблокированы, поэтому их нельзя деактивировать дистанционно».

Флинкс переварил это. «Тогда как же ее освободить от пены, не взорвав ее?»

— Через небольшой зазор между ее телом и кожухом можно просунуть оптический захват, чтобы безопасно извлечь детонаторы. Затем их можно легко отключить». Старейшина тонко улыбнулся. «Иногда простые механические процедуры более целесообразны, чем сложная электроника». Он указал на их окрестности. «У нас намеренно нет червохвата нигде на этом участке, поэтому вы не можете взять кого-то из нас в заложники и потребовать, чтобы мы его принесли. Нас нельзя заставить отдать то, чего у нас нет». Глаза, повидавшие многое и страдавшие от этого, встретились с глазами Флинкса.

«Как только вы освободите себя от знаний, которые мы ищем, кто-то будет отправлен, чтобы получить и вернуть инструмент, необходимый для ее освобождения».

Флинкс тщательно изучала затвердевшую взрывчатую пену, окружавшую Кларити, в поисках слабости, в поисках чего-то, что Орден мог упустить из виду. Корпус не был герметичным — Старейшина объяснил, что между пеной и телом есть зазор. Им пришлось покинуть ее комнату, чтобы подышать, вспотеть и немного подернуться. Но он никак не мог просунуть руку, тем более руку, в узкую щель между затвердевшей оболочкой и ее шеей, лодыжкой или ногой. Он не мог подняться в застывшей пене, чтобы извлечь детонаторы, без гибкого специализированного зонда, описанного стариком. Даже если бы он мог просунуть руку внутрь, он знал, что у него не будет времени на попытку.

Если Старейшина говорил правду, деактивации четырех простых механических переключателей было бы достаточно, чтобы полностью устранить опасность для обездвиженной заключенной Кларити. Вот только Флинкс не мог до них добраться. И она не могла.

Как нейтрализовать их похитителей и освободить ее? Вовлечение их в бой не обеспечило бы ее освобождения. Даже если он ударит, все, что нужно сделать одному из них, это выстрелить или сильно ударить по пенопластовой оболочке, чтобы взорвать чувствительный материал и убить их всех.

Он ничего не мог сделать. Казалось, ничего, кроме тянуть время, выполняя их просьбу. Их рвение стало ощутимым, когда другие участники начали приближаться к человеку, познавшему Чистоту.

«Расскажи нам о святом месте». Круглый динамик умолял, даже размахивая смертоносным пистолетом в направлении Флинкса.

«Скажи нам о грядущем очищении!» Протянув руки ладонями вверх, женщина умоляла высокого молодого человека среди них, которого она поклялась убить.

"На что это похоже? … Имеет ли он форму и форму? … Можете ли вы сделать что-то большее, чем просто почувствовать его присутствие? …»

Группа убийц была жалкой в своем рвении. Их выражения, их назойливые взгляды, их откровенные эмоции жадно зависели от того, что он мог сказать, даже когда он чувствовал их желание стать свидетелями его кончины. Даже Старейшина выказал неподдельные эмоции. С нетерпением ожидая и посвятив себя предстоящей смерти каждого живого существа в галактике, они отчаянно хотели узнать подробности о надвигающемся орудии разрушения, прибытию которого они посвятили себя содействию.

"Почему я должен?" Скрестив руки на груди, Флинкс хладнокровно посмотрел на замыкающийся круг. «Клэрити права. Когда ты услышишь от меня все, что хочешь услышать, ты убьешь нас обоих.

Выражение лица Старейшины помрачнело, и его губы слегка дрожали, когда он говорил. — Ты сказал, что расскажешь нам все, если мы приведем тебя к этой женщине.

Флинкс равнодушно пожал плечами. "Что я могу сказать? Может быть, перспектива неминуемой смерти повлияла на мою память».

Все время держа свой пистолет на Флинксе, дородный говорящий подошел к Старейшине и прошептал ему на ухо. Пожилой мужчина слушал, время от времени кивая, пока его помощник не закончил. Затем он снова повернулся к Флинксу.

«Мы сделаем вам предложение. Если вы расскажете нам то, что мы хотим знать, — все, что нас интересует об очищении, — мы оставим вас обоих в живых. Но не на свободу. Я уверен, вы понимаете, что мы не можем отпустить вас на свободу, пока мы чувствуем, что вы можете представлять угрозу, какой бы незначительной она ни была, для триумфального приближения Чистоты. Так что мы позволим вам прожить свою естественную жизнь вместе, в счастливой компании друг друга. Но только если вы согласитесь сделать это под нашим постоянным наблюдением. Опираясь обеими руками на трость, он пристально посмотрел на Флинкса. «В данных обстоятельствах, я уверен, вы понимаете, что это предложение более чем справедливое. Конечно, это дает вам лучшую перспективу, чем смерть от наших рук.

Так бы и было, подумал Флинкс, если бы ты не лгал через свои биохимически регенерированные зубы. Способный читать эмоции окружающих, Флинкс сразу и без вопросов понял, что Старейшина, говорящий и их горячо нетерпеливые коллеги абсолютно не собирались выполнять или реализовывать такое, казалось бы, безобидное предложение. Как только он закончит говорить, они убьют его, а затем и Клэрити. Это осознание дало ему первое оружие для грядущего столкновения.

Они не знали, что он знал.

Он украдкой взглянул в сторону Пипа. Она была полностью занята попытками найти путь в устойчивую к токсинам коробку, в которой был заточен Лом. Если бы он позвал ее или выкрикнул бы приказ, она, скорее всего, ответила бы, но он сдерживался. В комнате было слишком много оружия. Слишком много Ордена, чтобы она могла уничтожить сразу.

Некоторые маленькие инструменты на его поясе, такие как резак, могли служить оружием. Но они забрали это, прежде чем впустить его внутрь. Казалось, они ничего не оставили на волю случая. Кроме самого Флинкса.

Чтобы обеспечить прикрытие для своего яростного планирования, он начал говорить, давая упрощенное описание своей сущности, путешествующей в пространстве, его мысле-я, покрывающего огромные космические расстояния в направлении, которое было известно ему только много лет назад. Они внимательно слушали, но не ослабили ни оружия, ни бдительности. В то время как часть его бормотала, не обращая особого внимания на детали или точность, остальная его часть сосредоточилась на проецировании одной доминирующей, всепоглощающей эмоции. Оказавшись в ловушке в опасной обстановке, он, как правило, пытался изобразить непреодолимый страх или, возможно, безудержное замешательство. Он боялся, что фанатичные члены Ордена не отреагируют адекватно на первое или искренне на второе.

Итак, поскольку они поклонялись смерти и уничтожению, он проецировал жизнь.

Чувства, которые подчеркивали красоту существования, удовлетворение, которое можно было получить от простого существования, радость и удивление продолжающегося сознания, изливались из высокой рыжей головы, чтобы затопить комнату эмоциональным потоком интенсивного, всепоглощающего, горячего восторга от чистого экстаз бытия — каждая эмоция тщательно и сознательно противопоставлена тому, что на самом деле означала потеря жизни.

Они сопротивлялись — он чувствовал, как они сопротивляются проекции, — но его выбор эмоций застал их врасплох. Возможно, предвидя такие же проявления ненависти или страха, паники или тревоги, которые он проецировал на своих коллег в ходе боя в шаттл-порте более года назад, они не были готовы к эмоциональной мольбе о жизни. Как эмоциональная противоположность всему, за что ратовал Орден, это сильно ударило по ним, каждому и каждому. «Один за другим они начали падать на землю в экстатической задумчивости».