Странно, подумал Флинкс, как можно совершенно без страха преодолевать огромные расстояния, путешествуя между звездными системами через пространство плюс, и в то же время испытывать панику и дезориентацию, когда паришь всего в нескольких десятках метров над твердой землей. Все было относительно. Или вопрос относительности. Нужно было просто быть уверенным в соответствующей технике. В этом отношении gaitgo не был Учителем. Это был даже не арендованный скиммер. Но после дня наблюдения за тем, как он карабкается по, казалось бы, невозможным препятствиям, не теряя при этом ни одной составной цифры, он, наконец, обнаружил, что начинает доверять транспортному средству так же, как и его водителю.

Однажды лидеры gaitgo спровоцировали небольшой оползень. Было одновременно пугающе и поучительно видеть, как несколько машин, застрявших в скользящем скольжении, несутся вниз по склону среди кувыркающихся камней, и ни одна из них не опрокидывается и не теряет своего гироскопически улучшенного баланса. Восемь скоординированных с помощью компьютера опор обеспечивали такую устойчивость, которая была бы невозможна для гусеничного или колесного транспортного средства. Как только камнепад прекратился, Влашраа повел тех, кто успешно преодолел горку, обратно вверх по склону, чтобы присоединиться к своим товарищам.

Когда пошел небольшой снег, прикосновение к рычагу управления заставило защитную арочную конструкцию развернуть легкий прозрачный экран от дождя, который сохранял водителя и груз чистыми и сухими. Ручьи легко преодолевались вброд, а глубокие и узкие каньоны преодолевались без особых усилий.

— Еще несколько дней, — отозвался Злезельренн туда, где Флинкс свернулся в модифицированном грузовом отсеке гайтго. «Тогда мы прибудем в долину, которую ты ищешь».

— Я ненадолго. Флинкс закричал, чтобы его было слышно сквозь ровный, метрономический стук нескольких искусственных ног. «Потребуется совсем немного времени, чтобы выяснить, является ли этот человек тем человеком, которого я искал».

«Не торопись». Все шло гладко, и Злезельренн чувствовал себя очень непринужденно. «Мы все наслаждаемся переменами в повседневной жизни». По эмоциям, которые исходили от каждого из гонщиков, Флинкс понял, что Злезельренн говорит правду.

На следующий день другое и менее приятное изменение в распорядке дня прервало утреннюю трапезу. Волнение также напомнило Флинксу, что, хотя его новые друзья и товарищи могут быть полностью цивилизованными, мир, который они так великодушно согласились разделить с людьми, таковым не является.

Он только что закончил есть и смотрел, как тлели упаковывают последние припасы и оборудование в свои машины, когда активность прекратилась. Какое бы понимание ни приходило к его товарищам, оно происходило постепенно, а не сразу. Сначала Сладехшуу, их ведущий водитель, остановил то, что он делал. Из-за того, что он деловито регулировал замки на шкафчике для хранения своего гаитго, его реснички перестали двигаться. Его внимание переключилось не на другого члена отряда, даже не на окружающий темно-синий лес, а на горный склон, который я видел.

помчался влево. Затем он с криком подпрыгнул — учитывая их низкий центр тяжести, тлели не могли прыгнуть — и втиснулся в кабину водителя своей машины.

«Рессаугг, рессаугг!» он закричал. Это слово было новым для Флинкса, не переводилось и звучало так же сдавленно, как и при произнесении.

Крик быстро подхватили остальные. Злезельренн был рядом с Флинксом через несколько секунд, призывая его ускориться. Поскольку его сопровождающие не задерживались, чтобы ответить на вопросы, у Флинкса не было иного выбора, кроме как броситься в открытый грузовой отсек, приспособленный для него. Все более взволнованная Пип носилась взад и вперед над головой, поднимаясь ввысь по восходящим спиралям, пока не поднялась выше верхушек деревьев.

Вокруг Злезельренна начали появляться гайтго. Припасы и личное снаряжение, еще не упакованное, были брошены там, где лежали. Отбросив претензии на организованность, водители перевели свои машины в спринтерский режим и начали мчаться во все стороны. Не было предпринято никаких попыток координировать дикий полет. В отличие от каждого предыдущего утра, тлелы не выстраивались со своими машинами в один ряд. У Флинкса, ставшего свидетелем почти паники, сложилось отчетливое впечатление, что впервые с тех пор, как он их знал, лучшие и умнейшие из обычно поддерживающих друг друга жителей Тлеремота выродились в эгоцентричную толпу. Не могло не сложиться впечатление, что, какова бы ни была причина замешательства, в этот момент каждый тлель был сам за себя.

Хотя в то время он не мог этого понять, очевидная случайность разбегания и бегства не указывала на панику. Это была упреждающая реакция, защитная противоположность косяку рыбы.

Сосредоточившись на вождении, Злезельренн игнорировал все более тревожные вопросы своего пассажира. В поисках источника беспорядка Флинкс несколько раз огляделся. Он нашел то, что искал, несколько мгновений спустя, и не улавливая никаких транслируемых эмоций.

Как он упустил из виду что-то настолько массивное, когда все тлели в группе заметили его присутствие? Правда, в нем не было ничего сильного, но один только его размер должен был раскрыть его более или менее в то же самое время, когда его друзья узнали об этом. Пока он смотрел на надвигающегося монстра, объяснение пришло к нему само собой.

Что-то настолько большое, понял он, должно генерировать пропорциональное количество флии. Все тлели в путешествующей группе уловили особое электрическое поле монстра примерно в одно и то же время. Это была отличительная черта, которую Флинкс не смог бы обнаружить, даже если бы существо было прямо над ним.

Что, если походка Злезельренна не могла развить большую скорость, должно было быть именно так.

ГЛАВА 10

«Это ressaugg!»

Флинкс едва мог слышать крики Злезельренна. Не потому, что плавная походка с демпфированием двигателя издавала слишком много шума, и не потому, что ее составные ноги издавали громкий царапающий звук каждый раз, когда они врезались в каменистую землю, а потому, что монстр, которого в конце концов опознал его друг-тлель и водитель, был разбивая целые деревья и раскалывая их под своим весом, когда он несся к ним. Оглушительный электрический треск яростно раскалываемого дерева в сочетании с грохотом, сопровождавшим атаку существа, заглушал все, кроме самых пронзительных криков.

Внешне он напоминал круглых мохнатых роллеров, которые мчались к нему и мимо него по взлетно-посадочной полосе челночного порта Тлоссина, отчаянно пытаясь спастись от преследовавшего их касолльта. Самой очевидной разницей между этими охваченными паникой травоядными животными и существом, которое теперь угрожало убегающему тлелю, был размер. Самый большой из роликов был тридцать или сорок сантиметров в диаметре.

Гигантская масса густого бледно-розового и белого меха, которая сейчас надвигалась на него, была больше, чем его шаттл.

Как и безобидные катки, рессаугг приводился в движение четырьмя конечностями. В отличие от них, они не заканчивались плоскими мясистыми подушечками. Вместо этого каждый из них сужался до единственной изогнутой клешни пятиметровой длины. Пока существо катилось вниз по склону, полностью вытянутые руки бешено вращались. Так же, естественно, и четыре серповидных когтя. Вращающиеся лезвия разрезали стволы деревьев, словно они были сделаны из желатина. Ясно, что они легко и мгновенно уничтожат все, что окажется более мягким, с чем им доведется соприкоснуться. Прейс, например. Сам, например.

Почти потерянный на фоне гулкой громады надвигающейся враждебной белизны, крошечная розово-голубая фигура со свистом носилась взад и вперед прямо перед ним и вне его досягаемости. Поняв, что ее хозяин в опасности, Пип отреагировала, как всегда: столкнувшись с угрозой. Это все, что она могла сделать. Где-то в этой взъерошенной массе меха могли быть глаза или огромная повязка на глазу, похожая на таковую у тлелей. Это не имело значения. Какой бы орган или органы существо ни использовало для восприятия окружающего мира, он был полностью скрыт раскатистым громом. Даже если бы она атаковала случайным образом со своим ядом, разъедающее действие ее токсина не могло остановить такого гигантского монстра на его пути. Гораздо меньше той лавины, которая его сопровождала.

Мало того, что рессаугг наполовину зарылся в сугроб, чтобы скрыть свое присутствие, но, когда он начал атаку, он принес с собой весь этот снег, понял Флинкс. Хотя он провел время на многих опасных мирах и вышел невредимым из множества враждебных сред, это был первый раз, когда он столкнулся с хищником, который использовал снег в качестве оружия. Если добыча не была разорвана на куски вытянутыми вращающимися когтями монстра или раздавлена его массивным весом, была большая вероятность, что она окажется погребенной под снегопадом, который намеренно обрушился на нее рессауггом. У подножия склона, на вершине которого он расположился, терпеливое хищное животное могло затем собраться, сцепить свои четверные конечности вокруг своего огромного тела и неторопливо приступить к сбору кусков нарезанной или задушенной добычи. Способ охоты рессаугга был исключительно энергосберегающим: ему даже не нужно было ходить, не говоря уже о беге, за намеченной добычей.

Летя впереди надвигающегося хищника, как десятки маленьких, жалящих, крылатых разведчиков, снег на переднем крае лавины ударил Флинкса в лицо, когда он выглянул из-за спины гаитго. Он больше не мог видеть Пипа. Он не мог видеть ничего, кроме голодной летающей розовости. Широкие полеты катящегося, кувыркающегося рессаугга оставались для него невидимыми.

Затем стена снега замедлилась вместе с окутанным ею зверем. Рев лавины затих вместе с ее силой. Розовый снег оседал сугробами на осколки скорлупы разбитых деревьев. Возвышаясь над всем этим и теперь отчетливо видимый на фоне темных скал и голубого неба, рессаугг убрал свои руки с косами на концах и начал копаться в новом снежном поле. Обеспокоенный Флинкс напряг зрение, даже когда походка Злезельренна продолжала увеличивать дистанцию между двумя его пассажирами и сферическим монстром, расчищающим снег позади них. Может быть, кто-то из его новообретенных друзей слишком медлил с побегом? Сколько тлелей было погребено под объединенной тяжестью снега и рессаугга?

Никаких, как оказалось. Поодиночке и парами гайтго и их погонщики снова собрались на дальнем берегу небольшого, но быстрого притока главной реки. Стимулированный близким побегом, коллективный понг, который они издали, был пьянящим, почти непреодолимым. Их это, конечно, не коснулось. На самом деле среди группы был только один, которому пришлось изо всех сил не захлебнуться от вони. Как посетитель и гость, Флинкс был бы слишком вежлив, чтобы упомянуть об этом. Если бы он это сделал, он бы зря потратил время, поскольку его лишенные обоняния товарищи не имели бы ни малейшего понятия, о чем он говорил.

Окончательная перепись подтвердила, что все выжили при нападении. Пережив это, Флинкс больше не нуждался в объяснении кажущейся паники, охватившей группу, когда впервые был обнаружен атакующий рессауг. Метод нападения хищника был явно рассчитан на то, чтобы как можно быстрее захватить как можно больше добычи. Поскольку его масса и отсутствие настоящих ног делали его неспособным к быстрому преследованию, ему приходилось располагаться так, чтобы сбить не одно животное, а целое стадо одним махом. Рассеявшись, как это было при первом обнаружении нападения, тлели лишили рессаугги очевидной цели.

  Когда вновь сформированная экспедиция возобновила свой путь

e, Флинкс обнаружил, что часто поглядывает на нависающие уступы и тяжелые сугробы, которые раньше игнорировал. Что еще может скрываться среди гористых высот Гештальта, ожидая, чтобы скатиться, упасть или, возможно, упасть на ничего не подозревающих прохожих?

«Очень много вредных существ устраивают свои логовища и гнезда в таких местах», — уточнил Злезельренн в ответ на запрос Флинкса. «Обычно они оставляют знаки, которые можно распознать, чтобы их можно было избежать». Подняв длинную тонкую руку, он использовал свои реснички, чтобы указать на ведущую походку. «То, что Sladehshuu не обнаружил ressaugg до того, как он атаковал, показывает, насколько эффективной была его маскировка».

Флинкс задумался. Вновь уютно устроившись под курткой, Пип наконец-то расслабился. Он задавался вопросом, испытывает ли минидраг разочарование из-за своей продолжающейся неспособности противостоять угрозам, исходящим от этого мира.

«Я думаю, что многие из вас, не только Слэдехшуу, почувствовали бы его полет до того, как он двинулся к нам».

Злезельренн оглянулся на него, солнце отражалось от его повязки на глазу. — Разве ты не знал, Флинкс, что многие хищники обладают необходимыми биологическими механизмами, подавляющими их бегство?

Конечно, будут, сказал он себе укоризненно. Теперь, когда ему на это указали, стало очевидно, что такая способность жизненно необходима. В противном случае чувствительная к плавности добыча всегда была бы в состоянии обнаружить присутствие тех, кто ее преследует. Хищник, неспособный замаскировать свой полет, был менее опасен для жертвы, способной его почувствовать, чем кошка с колокольчиком на шее была для мыши. Он должен был понять это до того, как задал тлелю вопрос, который, должно быть, звучал как глупый вопрос, ответ на который был очевиден.

— Вы сказали, очень много вредных существ, — представился он. — Я так понимаю, в этих горах есть опасности похуже, чем рессаугг?

— Да, — сказал ему Злезельренн. «Гораздо опаснее. И, вероятно, не так, как ты думаешь.

Флинкс посмотрел на огромную громаду скалистого шпиля, возвышавшегося над местностью слева от наступающей колонны. "Что ты имеешь в виду?"

«Зачем тратить тепло на формирование слов? Мы только что избежали рессаугга. Хотя он и не был в этом уверен, Флинкс подумал, что голос его друга звучит несколько раздраженно. «Те, кто говорят о беде, часто находят ее. Лучше сосредоточиться на пути вперед и вместо этого думать о хорошей погоде и безопасном путешествии».