Оставаясь низко пригнувшись, он попятился от защищающей насыпи контейнеров и пробрался туда, где она ждала его. Вместе они оглядели свое ближайшее окружение и, наконец, остановились на маршруте, который увел бы их далеко вправо от неправдоподобного шипящего разговора. Преодолев первую залитую лунным светом щель, они направились к главному складскому зданию собственности. В их сторону не было произведено ни одного выстрела, и при их прохождении не было слышно никаких криков.

Заключительная речь была формальной и уважительной. Флинкс на мгновение задержался, наблюдая, как три АЭнн растворяются в ночи. Вернувшись в город, они снова наденут свою человеческую маскировку и, следуя его инструкциям, приступят к значительному улучшению своего финансового положения за счет потрясенного Пигала Шаеба. Они сочли бы это достойной компенсацией за то, что им пришлось провести так много времени в сыром, заселенном людьми мире. В отличие от молодых людей в жилом комплексе, трио зрелых най не боялись возмездия со стороны своего бывшего работодателя-человека. Опытные агенты, они вполне могли о себе позаботиться.

Его удовлетворение пошло на убыль, когда он вернулся в комплекс. Характерный и неожиданный сдвиг произошел в эмоциональном резонансе одного конкретного человека, за которым он внимательно следил. Спускаясь к нему, Пип беспокойно ускорил шаг.

«Субар? Субар!»

Не обращая внимания на указание оставаться на месте, юноша исчез. Протянув руку, Флинкс легко прошелся по различным эмоциональным идентичностям, некоторым испуганным, некоторым решительным, некоторым смертоносным, пока не нашел ту, которую искал. Его сопровождал секундант, сильные эмоции которого он тоже узнал. В то время как чувства Субара были мутными и запутанными, чувства Ашиля были четкими и недвусмысленными. И сильно связан с ним. Сам испытав такие чувства по отношению к другому, Флинкс сразу их определил. Отождествлялся с ними. Его беспокойство усилилось.

Даже в самые спокойные времена такие эмоции были и опасны, и отвлекали.

ГЛАВА

17

Лунное Сияние освещало им путь, пока они мчались вокруг складского здания. Дойдя до дальней стороны, они остановились. За одним из небольших полей фермы, казалось, манил сверкающий горизонт. Тяжело дыша, изо всех сил пытаясь контролировать свое дыхание, осторожный Субар высунулся из-за галечной стороны сооружения, пытаясь обыскать как можно большую часть поля. Ночная тишина продолжала нарушаться редкими криками, ругательствами и спорадическими залпами из других частей собственности.

Эшиль столпилась позади него. — Я ничего не вижу.

— Это не значит, что там ничего нет, — сказал он ей.

Она начала протискиваться мимо него. «Чем дольше мы будем ждать здесь, тем больше вероятность, что они будут».

Протянув руку, он схватил ее за левую руку и удержал. «Не торопитесь. Разве вы никогда не смотрели мигрин? — спросил он, имея в виду маленького местного членистоногого с черной щетиной, который был визарским эквивалентом вездесущего городского паразита. «Они не просто снуют по открытым пространствам, которые хотят пересечь. Они мечутся из одного угла в другой, останавливаются, оглядываются, затем бегут, останавливаются, оглядываются и повторяют, пока не достигнут места назначения».

Лунный свет превратил ее пот в жемчуг, когда она оглянулась назад, откуда они пришли. «Ткей, мы остановились. Теперь пора бросаться». Вырвавшись из его хватки, она отвернулась и бросилась под укрытие полузаросшего поля.

Он начал следить. Его внимание привлекло отражение. Его не должно было быть там, где оно было, потому что лунному свету не от чего было отражаться. Ему потребовалась всего секунда, чтобы знание примирилось с памятью.

Слантсьют.

— Эшиль, нет!

Слишком поздно. В шквале бликов и мерцаний два оперативника в комбинезонах поднялись с поля, покрытого полимером, и приблизились к приближающейся молодой женщине. Увидев наконец их, она остановилась, развернулась и попыталась мчаться обратно тем же путем, которым пришла. Оружие появилось из-под скрытого армейского камуфляжного снаряжения. Слантсьюты искривляли вокруг себя свет, фактически делая их невидимыми, если они не двигались. Теперь они преследовали отчаявшуюся, напуганную Эшил. Они легко могли ее застрелить, но безошибочно пытались взять ее живой.

Страдание — это линза, которая часто фокусирует неясные реальности. Увидев, как Эшиль бежит к нему, а ее упрямые преследователи набирают силу с каждым безжалостным шагом, он внезапно вспомнил, кто его настоящий друг. Кто всегда был рядом, чтобы слушать его болтовню, часто тщеславную. Кто принял его и дал ему приют, когда визг и распри его невыносимой семьи стали невыносимыми. Кто делился с ним едой и, когда он был на мели, одалживал ему доверие, в возвращении которого он никогда не нуждался. Которая смотрела на него каким-то особенным, неподражаемым взглядом, когда ей казалось, что он этого не замечает. Кто смеялся с ним, ходил с ним и иногда плакал с ним. Человек, от внимания которого он так часто отмахивался, часто с презрительным смехом. Не Зезула, она с безупречным лицом, недоступным телом и всеобъемлющим эго.

Эшил. Всегда Эшил. И теперь, когда ему наконец удалось заменить глупость пониманием, а забывчивость проницательностью, было слишком поздно.

Или не. Активировав мясорубку и высоко подняв ее, он размахивал ею перед собой так активно и угрожающе, как только мог, и ринулся из-за стены здания, выкрикивая во все легкие самые кровожадные проклятия в своем сердце. развитие уличного репертуара.

Она могла бы остановиться или, по крайней мере, замедлиться, но она бежала на полной скорости. Он пронесся мимо, прежде чем до нее дошло, что он делает. Хотя ростом он был далек от угрожающего, в уменьшенном

Несмотря на то, что природа его «оружия» была достаточно расплывчатой, чтобы резко остановить обоих приближающихся нападавших. Подняв оружие, они почти одновременно выстрелили.

Вместо стопы или пальца каждый мускул в теле Субара, казалось, сразу заснул. Лучевой резак выпал из его спазмированных пальцев, отскочил по земле и автоматически отключился. Растянувшись вперед, он стиснул зубы от парализующего покалывания, захватившего его нервную систему. Каким бы ни было оружие, сбившее его с ног, оно было предназначено для оглушения, а не для убийства. Окажется ли это более благоприятной альтернативой, еще неизвестно.

Осторожно приблизившись, нападавшие в комбинезоне смотрели на него с опаской. Один не слишком нежно подтолкнул юную фигуру, а затем посмотрел на затененный структурный комплекс.

«Девушка ушла».

— Мы скоро ее достанем. Его полувидимый напарник сканировал соединенные здания через специальные линзы ночного видения. «Мы получим их всех. Помогите мне с этим».

Взяв винтовку на плечо, он склонился над неудержимо дрожащим телом. Он был нетяжелым, и он мог легко нести его один, в то время как его товарищ с винтовкой наизготовку и держа его параллельно земле защищал их отступление.

Флинкс ощутил потрясение и замешательство в сознании Субара в тот момент, когда молодой человек был поражен импульсом оружия лазутчика. Под летающим прикрытием Пипа он поспешил обогнуть одно маленькое сооружение, нырнул под связку скрепленных вместе трубопроводов и обогнул другое здание. При этом он чуть не наехал на Эшил. Быстрая смена эмоционального фокуса обнажила бушевавшие в ней панику и страдание.

Она так запыхалась, что едва могла стоять, спотыкаясь о него, когда он наклонился, чтобы схватить ее за плечи и удержать в вертикальном положении. «Субар… у них… у них есть Субар!» Она задыхалась и плакала одновременно. — Я бежала и… я не видела мужчин, а Субар, он… он пробежал мимо меня, побежал прямо на них, и… — Она глотнула воздуха. — Ты должен… ты должен… — Она начала задыхаться от собственных отчаянных рыданий. "Пожалуйста…!"

«Легко, легко». Все еще держась за нее, Флинкс всматривался в ночь полузакрытыми глазами, протягивая руку, пока не нашел то, что искал. «Он все еще жив. Его чувства… это странно. Он нахмурился.

Медленно восстанавливая дыхание, она уставилась на него. "Какой? Какой!"

Он моргнул, перевел взгляд обратно на нее. «Насколько я могу судить, эмоционально он кажется непринужденным».

«Это не имеет никакого смысла».

Флинкс не был стар, и, как он должен был признать первым, он был далеко не мудр. Но он был старше и немного мудрее той молодой женщины, которая изо всех сил пыталась собраться перед ним.

«Может быть, так оно и есть».

Все еще тяжело дыша, но уже легче, она смогла отступить и встать самостоятельно. — Я не понимаю… — Она замолчала, глядя на него, затем повернулась и уставилась в освещенную луной ночь. — О, — тихо пробормотала она.

Флинкс встал рядом с ней и присоединился к ней, глядя в темноту. Он отправился в Визарию из-за чувства уныния, предчувствия, что ему придется пожертвовать своей жизнью ради чего-то, что не стоит спасать. За то короткое время, что он исследовал небольшую часть планеты, он мало что видел, чтобы изменить это мнение. Чаша весов по-прежнему тяжело висела на разуме, который слишком часто казался эгоистичным, эгоистичным и безразличным к судьбам других. Если отдельные люди и представители других разумных видов в первую очередь склонны преследовать свои личные интересы за счет всех остальных, почему он должен ради них лишаться своего будущего?

Уличный Субар, наименее вероятный из аватаров, показал ему, почему. Из любви и от имени другого полностью эгоистичный юноша совершил самое замечательное из поступков: совершенно бескорыстный поступок. Обдумывая поступок, столь же праведный, сколь и неожиданный, Флинкс знал, что если бы Кларити Хелд была на месте Эшиля, он бы поступил точно так же.

Признание этого не заставило его чувствовать себя лучше в отношении себя, но заставило его чувствовать себя намного лучше в отношении вида, к которому он принадлежал. Может быть, даже достаточно надеется, что стоит сэкономить.

Ему не приходилось искать захваченного юношу ни визуально, ни эмпатически. Как только он проводил Эшила обратно в комплекс, Пигал Шаеб избавил его от проблем. Усиленный усилителем размером с большой палец, голос хозяина Подземелья эхом разносился по всем зданиям. Флинкс смог без напряжения понять тщательно сформулированный ультиматум. Как и шатающийся Эшил, и Трекен Бехдулвлад со своей позиции у входной двери, и остальные напуганные, но решительные юноши, которые продолжали укрываться в учреждении.

«Послушай меня, Филип Линкс!»

Удивление от того, что он услышал свое настоящее имя, было таким шоком для Флинкса, что Трекен, стоявший рядом с ним в то время, задавался вопросом, не потерял ли молодой человек сознание. Эмоциональный толчок, который испытал ее хозяин, заставил Пип тревожно захлопать крыльями.

Шаеб не дал ему времени задуматься, как хозяин подземного дома узнал его личность. «Я не знаю, что ты делаешь в Визарии, откуда ты родом и каков твой интерес к этой жалкой стае уличных бездельников, ограбивших и оскорбивших меня, но если ты остановишься на мгновение, чтобы объективно взглянуть на вашей нынешней ситуации, я думаю, вы обнаружите, что ваше обязательство неуместно. Несмотря на ваше неоправданное, необоснованное и, должен сказать, необъяснимое вмешательство от их имени, я не держу на вас зла. Я готов гарантировать вам безопасный проход от этого сельскохозяйственного объекта. Все, что вам нужно сделать, это выйти и уйти. Никто не будет стрелять в вас». Пауза, после которой слова хозяина подземного дома были украшены ноткой сардонического юмора. «Не заблуждайтесь, что я делаю это предложение исключительно из альтруизма. Это так же для защиты моего народа, как и для себя.

Ашиль с опаской смотрел на него. В той или иной степени такими же были Зезула, Сэллоу Бедул и Мисси. Трекен Бехдулвлад просто сжал свою винтовку и выжидающе ждал.

Флинкс подошел к окну. Как и все его аналоги в комплексе, он был затемнен Трекеном. Прикосновение к встроенному элементу управления сделало материал пористым. Разработанный таким образом, чтобы обеспечить доступ свежего воздуха и защитить от вредителей, теперь он позволял слышать его голос.

— Я тоже не в ссоре с тобой, Пигал Шаеб! Пусть капсула пойдет со мной, и я обещаю, что постараюсь исправить как ваше оскорбление, так и ваши финансовые потери!

В ответе Шаеба не было сомнений в скептицизме. «Из того, что я видел и слышал, вы не кажетесь мне человеком, имеющим доступ к ресурсам, необходимым для предоставления необходимого уровня компенсации, которую я ищу».

Темный или нет, но Флинкс держался подальше от окна, отвечая. — Вы были бы удивлены.

«Я уже был удивлен вами, Филип Линкс. Или Флинкс, как вам больше нравится. Вот почему я не хочу верить ничему, что вы говорите. Меня угнетает необходимость больше не терпеть сюрпризов. Поэтому я делаю это предложение. Все вы отложите любое оружие, которое у вас есть, и выходите. Я обещаю обсудить множество возможных решений этого затруднения, но только тогда, когда я смогу сидеть лицом к лицу с теми, с кем я не согласен. В свою очередь, я обещаю не вивисектировать миллиметр за миллиметром загрязненный член твоего драгоценного стручка, который сейчас держат мои люди. Если вы сомневаетесь в моей решимости в этом вопросе, я буду счастлив послать вам небольшую часть какой-то значительной части его анатомии, выбранную наугад». Еще одна пауза, затем: «У вас есть пять минут, чтобы ответить».

Флинкс повернулся к встревоженным лицам, ожидавшим его. Мисси заговорила робко. — Может быть, мы сможем найти выход из этого. Она с надеждой посмотрела на Флинкса. — Ты действительно имел в виду то, что сказал ему? Что вы можете покрыть его финансовые потери от нашей поддержки?

Выражение лица мрачное, он кивнул. — Да, но это не имеет значения. Если мы сделаем так, как он просит, он убьет нас всех.

Трекен нахмурился, глядя на пришельца с другого мира. "Откуда ты это знаешь?"