Где-то в этом огромном и в значительной степени пустующем куске космоса перезаряженная оружейная платформа Тар-Айим отправилась на поиски инструкций. Охота на тех, кто это сделал. Это

таких, которые больше нигде не можно было найти, было недостаточно, чтобы отбить у него охоту искать. Таков был путь машинного разума. Разум, с которым ему каким-то образом снова пришлось установить контакт. Разум его надо было как-то уговорить.

Это будет трудная задача, если он и дальше будет с трудом убеждать себя в том, что предприятие, которым он занимается, не имеет даже малейших шансов на успех.

Применительно к большинству людей выражение «непредубежденность» было просто риторическим. С Флинксом не так. Фактически, на протяжении большей части своей жизни он молился о возможности иметь закрытый дом. Периодически и бесконтрольно подвергаясь эмоциям всех и каждого разумного вокруг него, он угрожал утонуть в море чувств и ощущений всякий раз, когда посещал развитый мир. Чувства нахлынули на него бесконечными волнами восторга, отчаяния, надежды, раскаяния, гнева, любви и всего, что между ними. С каждым годом он, казалось, становился все более чувствительным, более внимательным к этим внутренним выражениям мыслящих существ. Не так давно он неожиданно приобрел способность проецировать, а также получать эмоции. Эта способность оказалась полезной в его поисках правды о своем происхождении, а также в побеге от тех, кто намеревался причинить ему вред.

Тем не менее, несмотря на все его растущие навыки, ему еще предстояло научиться ими владеть. Определённый их непостоянством, он давно решил, что они могут навсегда выйти из-под его контроля. Это не помешало ему попробовать. Не только потому, что необузданный Талант был гораздо менее полезен, чем тот, которым можно было управлять, но и потому, что сильные головные боли, от которых он страдал с подросткового возраста, продолжали становиться все более частыми и сильными. Его способность может быть его спасителем, а также миллиардами других разумных существ. Это также может убить его. У него не было выбора, кроме как продолжать бороться с этим и с тем, кем он был, потому что он был особенным.

Он бы отказался от всего, лишь бы быть нормальным.

Почувствовав меланхолию своего хозяина, Пип поднялась с места, лежащего на его плече, и горловое гудение ее крыльев было громче, чем фоновая музыка, которую играл Учитель. Дважды обогнув его, она уселась на другом плече, плотно сжав крылья на своем стройном, ярко раскрашенном теле. Обхватив его затылок, она нежно и ласково сжала его, пытаясь успокоить. Подняв левую руку, он рассеянно погладил ее по затылку. Маленькие прищуренные глазки удовлетворенно закрылись. Аласпинские минидраги не мурлыкали, но сила эмпатической связи между ним и его чешуйчатым компаньоном сумела передать что-то вроде эмоционального эквивалента.

Откинувшись на спинку командного кресла, Флинкс закрыл глаза и попытался еще больше открыть свой уникальный разум, чтобы потянуться наружу во всех направлениях. Хотя он мог легко определить цель, которую искал, он не мог с точностью определить точную природу того, что он искал. Но, как ласковая рука красивой женщины, он узнает ее, когда почувствует. Все дальше, дальше, подальше от корабля, подальше от себя, искал он. Его поле восприятия было расширяющимся воздушным шаром. Но как бы он ни расслаблялся, даже с помощью Пипа он ничего не почувствовал. Только пустота.

Время от времени, когда Учитель продвигался вперед через дальние пределы Содружества, его Талант щекотал искры разума. Вспышка чувств далекого Типендемоса, а затем более сильные всплески эмоций Альмаджи. Затем снова пустота, когда он покинул область развитых систем и помчался через космос-плюс к Мору.

В этой обширной части рукава Стрельца были миры, которые когда-то были обитаемы, и миры, которые все еще пригодны для жизни. Без сомнения, когда-нибудь, когда население людей и транксов продолжит увеличиваться во всех направлениях, эти миры снова зазвучат голосами разума. Но ненадолго. Само Содружество включало в себя огромную часть космоса, изобилующую сотнями миров, которые еще предстоит заселить или хотя бы исследовать роботизированными зондами. Какими бы заманчивыми ни были древние миры Мора, придется подождать.

В поисках тех, кто ее построил, блуждающая оружейная платформа Тар-Айым будет иметь сотни квадратных парсеков, по которым можно бродить, не встречая никакой разумной жизни. Вступить в контакт с чем-либо в таком огромном пространстве казалось невозможным. Что побудило Флинкса попробовать, так это мольбы тех, кто был мудрее его самого. Это, а также тот факт, что не раз в своей короткой жизни он уже достиг невозможного.

Приняв более или менее твердое решение хотя бы предпринять попытку поиска, последнее, чего он ожидал, входя в Мор, — это того, что его собственный корабль временно отменит его решение.

Он отдыхал, как это часто случалось, в центральной гостиной. С его податливыми водопадами и прудом, его фонтаном, из которого тяжелая вода стекала вниз, а легкая вода поднималась вверх в виде декоративных пузырей, это была самая расслабляющая часть уникального судна. Родом из многих миров, буйная зелень, которая теперь заполнила каждый уголок тщательно ухоженного зала, наполняла его чудесными ароматами и дополнительным кислородом. Конечно, он мог добиться подобного эффекта, просто направив разум корабля на изменение состава внутренней атмосферы. Но у искусственно регенерированного кислорода отсутствовали тонкие запахи, сопровождающие воздух, выдыхаемый растущими существами. Простое лежание среди проточной воды и миниатюрного леса помогало ему расслабиться и позволяло его разуму блуждать без беспокойства и головных болей. Зеленый, подумал он, полезен для души.

Неподалеку Пип гнался за чем-то в кустах. Это было безвредно, иначе его бы не было на борту корабля. Это также было ограничено зоной отдыха. Погоня за такими безобидными кусочками декоративной амбулаторной жизни давала ей занятие.

В отличие от меня, подумал он.

"Существует проблема."

С неохотой он оторвался от мечтаний о теплых пляжах недавно посещенного мира и страстной компании, которую он там держал. «Если вы пытаетесь удивить меня откровением, вам нужно выбрать менее повторяющуюся тему».

Не обращая внимания на цинизм, Учитель продолжил. «Ты не единственный, кто страдает от стресса, Филип Линкс».

Нахмурившись, он перевернулся на поддерживающий шезлонг. «Не говорите мне, что у вас проблемы с психикой. Это должно быть моей областью знаний».

«Механика, какой бы сложной она ни была, к счастью, невосприимчива к таким периодическим когнитивным язвам. Моя текущая ситуация связана со стрессом чисто физического характера. Это не делает его менее серьезным или требующим внимания. Наоборот."

Слегка встревоженный, Флинкс выпрямился и отложил в сторону свой холодный напиток. «Вы знаете, как я ненавижу недосказанность. Скажи мне прямо: что случилось?»

— Мы много путешествовали вместе, Флинкс. Все это время я старался защищать вас и заботиться о вас, насколько это было возможно, согласно программе, заложенной во мне моими строителями».

— И вы проделали замечательную работу. Флинкс неуверенно ждал, что же произойдет.

«Мы пересекали и пересекали огромные участки космоса. Благодаря уникальной адаптации технологии KK-drive, эксклюзивной для моей системы привода, я смог садиться на миры и луны, которые в противном случае потребовали бы посещения обычным способом, с помощью суборбитального шаттла. Ради тебя я бежал и сражался.

«Теперь внутренние датчики обнаружили тревожное ухудшение состояния некоторых частей моего макияжа. Эти нужно ремонтировать. Я боюсь, что продолжение нашего нынешнего курса и поиска без учета этих потребностей может привести к структурному отказу, в конечном итоге катастрофического характера».

Флинкс знал, о чем говорил корабль. Звездолеты с КК не разваливались медленно, не изнашивались, как древние морские корабли. Биты и детали не отслаивались снаружи, обнажая зазоры и трещины, и по-прежнему остаются функциональными. Лодки, путешествующие по жидким океанам, могли выдержать такие повреждения и продолжать функционировать. Так же как и транспортные средства, путешествующие по суше. Но звездолет нужно было поддерживать в целости и сохранности, иначе он полностью распадется. Несмотря на вымученные метафоры, в космосе не было золотой середины, что, без сомнения, мог подтвердить обреченный экипаж знаменитого погибшего «Карриона».

Он глубоко вздохнул. "Что ты порекомендуешь?"

— Мы можем изменить курс и вернуться в Содружество, где ремонтные предприятия широко доступны и где, как я считаю, их можно будет производить, не привлекая излишнего нежелательного внимания.

Вернись, подумал Флинкс. Возвращайся назад, рискуя быть обнаруженным властями Содружества, или членами Ордена Нуля, или кто знает кем еще, пока Учитель, его дом и убежище, лежал где-то в орбитальной ремонтной мастерской, не оставляя ему возможности улететь из возможные неприятности. Не говоря уже о том, что после завершения ремонта придется начинать этот, возможно, тщеславный квест заново.

«По вашему молчанию я делаю вывод, что предложенный план действий не вызывает у вас особого энтузиазма».

Раздраженный, Флинкс говорил, не отрываясь от зелено-голубого покрова, придававшего полу гостиной вид ухоженного луга. — Что я только что сказал о преуменьшении?

— Полезно, — продолжал корабельный разум, — есть альтернативная возможность.

«Альтернативный?» Теперь Флинкс поднял взгляд, сосредоточив взгляд на одном из ненавязчивых визуальных датчиков, разбросанных по гостиной. — Как может быть альтернатива?

Судя по всему, довольный собой — хотя это было не более чем подмножество его условного программирования, — корабельный разум продолжал.

«Конструкционный ремонт и усиление, которые мне нужно произвести, находятся в пределах возможностей моих интегрированных ремонтных подразделений. Я убежден, что смогу выполнить необходимое техническое обслуживание без посторонней помощи. При условии, конечно, что будет найдено место, которое выдержит мой вес, и в то же время будет доступно определенное необходимое сырье. Они состоят в основном из углерода и титана, двух довольно распространенных элементов, с которыми нужно работать в атмосфере земного типа и под действием гравитации. Должна быть возможность найти такой мир здесь, в Море. Это избавит нас от необходимости повторно

повернуться к Содружеству, курс действий, который я вывожу из вашей реакции на мое предыдущее предложение, которого вы явно предпочли бы избежать.

— Вы правильно рассуждаете. Флинкс испытал большое облегчение. Если повезет, им не придется ни подвергать себя тщательному изучению Содружества, ни возвращаться к парсекам, которые они уже прошли. Он не сомневался, что Учитель сможет успешно провести необходимые ремонтные работы. Если бы она была хоть немного неуверенной, она бы никогда не выдвинула это предложение.

На мгновение он подумал о том, чтобы приказать кораблю двигаться вперед и игнорировать требуемый ремонт. Что самое худшее могло случиться? Что корабль расколется и он умрет? В космосе-плюс конвергентный распад произойдет менее чем за мгновение ока. Со всем этим будет покончено: бремя ответственности, бесконечные беспокойства, его спутанные заботы о Кларити Хелд, повторяющиеся головокружительные головные боли — со всем этим навсегда покончено, и с ним вместе с ними.

Затем он вспомнил, что вечно грубая, но ласковая Мать Мастиф всегда говорила ему, даже когда он был еще подростком, о смерти.

«Просто запомни одну вещь о смерти, мальчик», — тихо рычала она, между делом выплевывая что-то, что лучше не опознавать, в сосуд в углу маленькой кухни. «Если вы решили умереть, вы не можете передумать, если вам не нравятся последствия».

И, напомнил он себе, нужно думать о Клэрити.

Новая мысль заставила его расплыться в легкой, тонкой улыбке, которая всегда дразнила и смущала тех, кому посчастливилось на нее взглянуть. Он снова увидел пикап, спрятанный среди обволакивающей его листвы. «Я не думаю, что вы случайно уже нашли подходящий близлежащий мир?»

— На самом деле, — неожиданно ответил корабельный разум, — в общей, не говоря уже о непосредственной пространственной окрестности, практически нет систем, удовлетворяющих всем обязательным потребностям.

Флинкс слегка нахмурился. — Ты сказал виртуально. Продолжать."

"Есть один. То есть он должен оказаться подходящим, если единственная изолированная и относительно старая запись, относящаяся к его местонахождению, существованию и физическому составу, имеет достаточную точность».

Единственный человек на борту огромного, тихо гудящего звездолета понимающе кивнул сам себе. — Тогда мы должны отправиться туда, ты так не думаешь?

"Я делаю. К сожалению, я не могу этого сделать, если вы специально не дадите мне на это разрешение».

"И почему так?" Что-то маленькое и ярко-желтое метнулось между парой солохонг, энергично преследуемое пятном сине-розовых крыльев и тела Пипа.

«Потому что, — торжественно произнес корабельный разум, — хотя существующая ситуация для системы, лежащей внутри Мора, необычна, к сожалению, для наших целей она не является беспрецедентной. Это потому, что рассматриваемый мир обитаем».

Даже когда они изменили курс, чтобы направиться к системе, где Учитель попытается отремонтировать себя, Флинкс размышлял о том, правильно ли он принял решение, разрешая доступ. Аррав, как указывалось в удручающе неадекватных старых записях, называли его нечеловеческие обитатели, был миром класса IVb, эквивалентным Содружеству. Знание этого поставило его перед этической дилеммой, с которой он никогда прежде не сталкивался.

Разумные существа класса IVb существовали на допаровом или более низком уровне технологий, обычно сопровождаемые такими же примитивными политическими и социальными структурами. Изучение таких обществ было разрешено только после того, как заявители, почти всегда научные и образовательные органы, представили и тщательно проверили свои намерения и прошли экспертную оценку и соответствующие органы. Даже при соответствующих мерах безопасности наблюдение за орбитой разрешалось только в усиленном камуфляже и со строго регламентированных расстояний. Поверхностные исследования были категорически запрещены, фактический контакт с изучаемыми видами наказывался лишением академической и научной аккредитации и, в крайних случаях, выборочным стиранием памяти нарушителей.