«Уточнение?» Когда они вошли в ближайшее строение, он одновременно зашипел и весело жестикулировал. «Я ищу нелегального ренегата-человека. Я должен думать, что этого достаточно

очень прямолинейно, чтобы не допускать путаницы». Спустившись по пологому пандусу, они свернули в широкий коридор с залитым небом светом. Пока они шли, два солдата перешептывались между собой, любуясь эффектными завихрениями и цветами элегантных световых люков.

— Вам придется спросить об этом у Ссемильона. Я всего лишь член Уровня, а не один из его уважаемых старейшин.

«Действительно да. Ваш уровень». Он изучал ее довольно красивое лицо; свод глаз, блеск чешуи, тонкие, белые, острые зубы, которые могли с таким же успехом игриво грызть, как и перерезать кости. — Как вы находите это, живя здесь, в пустоте чужого мира, чьи отсталые обитатели порой откровенно недружелюбны к вам?

«Будучи художником, я процветаю в изоляции». Ее ноги в сандалиях ритмично шлепали по украшенному тротуару. «У нас нет конфликта со Всеей, так как немногие из них проходят этот путь. Все, что нам нужно, мы привозим из Буибоу, ближайшего города. Там, по крайней мере, вссы к нам привыкли и не доставляют нам хлопот.

Такуна снисходительно прошипел. — По крайней мере, они разбираются в коммерции. Сменив тактику, он резко спросил: — Незаконный с-софтскин, которого я ищу. Вы его видели?

— Да, я видел его. И разговаривал с ним».

Такуна подавил свое волнение. — Я знаю, что он замечательно говорит на цивилизованном языке. О чем ты говоришь?

«Искусство, естественно», — ответила она. "Много вещей. Насколько он может, раз уж он пришел к нам без памяти.

Администратор сохранял нейтральный тон. — Лишенный памяти, говоришь?

"Действительно. Он был найден рядом здесь и при смерти. Когда он выздоровел, он не помнил себя. Оно возвращается к нему, но очень медленно».

"Замечательный. Разве он не упомянул, как он оказался в том состоянии, в котором его нашли?

"Нет." Ее розовый язык высунулся, чтобы лизнуть один глаз, прежде чем отпрянуть, как змея, обратно в рот. -- Об этом он не помнит.

Тем не менее, подумал Такуна. Это было даже лучше, чем он надеялся. Человек все еще не помнил администратора, сбившего его с края Пропасти Саудаунн. Если все пойдет хорошо, мягкокожий может даже не узнать Такууну, и в этом случае он вряд ли окажет какое-либо сопротивление. Кроме того, в отсутствие убедительных воспоминаний ему было бы трудно возражать против обвинений, которые Такууна теперь собирался выдвинуть против него. Применяя достаточно эффективную софистику, его можно было бы даже убедить считать себя виновным! Лучше всего было бы, если бы мягкокожий действительно признался в том, что он вдохновил на акты насилия, имевшие место против AAnn. Чем больше он думал об этом, тем больше администратор склонялся к тому, чтобы вернуть человека живым, а не просто застрелить его, пока он пытался «сбежать».

Такууна не смог бы найти вещи, которые ему больше по душе, если бы он сам их запрограммировал.

Они остановились перед двустворчатой дверью, сделанной из скульптурного песка, которая стала прочной благодаря нанесению глянцевого эндурайзера. На ощупь он был подобен теплому песку. Но ничто иное, как винтовка, не могло повредить его. После краткого словесного обмена между его извилистым эскортом и настенным коммуникатором их впустили.

Ссемиллионы из Ссаинов представляли собой внушительную троицу. Несомненно, ему бы понравилось подолгу с ними беседовать, если бы у него было время. Но ему не терпелось собрать то, за чем он пришел, и вернуться к Скокосу. После краткого и вежливого обмена любезностями он обратился с просьбой. Ответ потряс его до глубины души. Его просьба была небрежной, прямой и лишенной запутанности.

Последнее, чего он ожидал, — это отказа.

В тишине, которая последовала за мрачной декламацией женщины-члена ссаинов, он изо всех сил пытался собраться с мыслями.

-- В самом деле, -- пробормотал он наконец с негодованием, -- вы говорите, что у вас есть ссскожа, но что вы отказываетесь передать его моему признанному авторитету?

— Верно, — пробормотала Наалакот с явным сожалением. Стоя перед мужчиной-старейшиной и двумя его товарищами, тихо разъяренный Такууна удивлялся искренности этого чувства.

Не в силах придумать, что еще сказать, озадаченный администратор ледяным тоном спросил: «Могу ли я спросить, почему?»

— ответил Вайнпоу. «Во-первых, вы не представили никаких причин, по которым мы должны чувствовать необходимость сделать это».

Такууна почувствовал, как будто твердая поверхность под его сандалиями внезапно превратилась в похлёбку, и что он тонет, тонет в чане удушающего непонимания. Что здесь происходило? Был ли это сон, кошмар? Но воздух в его легких был пропитан комнатным запахом, и когда он резко моргнул, то почувствовал давление на глаза.

«Причина»? «Нужно сделать ссо»? От меня не требуется делать ни того, ни другого, если уж на то пошло. Я старший второстепенный администратор Такууна VBXLLW, командир специального подразделения безопасности Имперской прессы на Яссте, и в этом качестве я не обязан оправдывать свои действия перед вами или кем-либо еще, кроме моего непосредственного начальства! Вы действительно отказываетесь передать под мою опеку инопланетянина — человека, не иначе, — которого подозревают в том, что он способствует разжиганию антиимперских настроений в этом мире?

— Верно, — тихо подтвердил Ксерелу.

Такуна подавил ярость, которую он чувствовал. — Ты сказал «во-первых». Должен ли я сделать вывод, что у вас есть более чем одна «причина» для этого вопиющего пренебрежения властью?» В то время как его голос оставался ровным, его хвост хлестал взад и вперед в неконтролируемом проявлении гнева.

«Да». В коде к крещендо сюрпризов вперед вышел его проводник. «Уровень Ссайинн ни за что не согласится на арест одного из своих членов без доказательства правонарушения».

— Доказательство… — Такуна уставился на нее. Даже два солдата выглядели дезориентированными. "Ждать. «Один из ее членов», ты сказал?

Хралуук мельком взглянул на Ссемилиона. Когда Наалакот сделала незаметный жест, ей этого было достаточно. «Правильно. ssoftskin является членом Уровня. Он один из нас.

«Но это же, действительно, это безумие!» Такуна был вне себя. «Уровень Рода. С каких это пор она принимает враждебно настроенных инопланетян, да еще и людей, в свои ряды?

Хралуук обошел его и встал впереди и сбоку от молчаливого собравшегося Ссемилиона. — С тех пор, как этот конкретный пришел к нам. Его вид может быть враждебен к нам. Что я мало знаю. Я, и все мы на уровне, ремесленники, а не политики. Мы знаем, что этот человек не выказал по отношению к нам ничего в той враждебности, о которой вы говорите, и что с тех пор, как он оказался среди нас, он вел себя с такой порядочностью и изяществом, которые сделали бы честь любому уровню или организации, независимо от того, видов».

Шипение Такууны стало настолько низким, что стало трудно понять его слова. «Я скажу это только один раз. Человек — враг-инопланетянин. Если вы решите приютить его, будут последствия. Что ты будешь страдать.

Из-за спины Хралуука заговорила Наалакот. «Мы на уровне привыкли иметь дело с неблагоприятными «последствиями». Если вы не сможете предъявить веских доказательств, свидетельствующих о том, что этот ssoftskin представляет реальную и насущную опасность для нас и нашего вида, он останется здесь, под нашей защитой.

Такууну можно было бы извинить за то, что он впал в ярость, но он этого не сделал. Неконтролируемая ярость была прерогативой неумелых. Так что он с трудом сдерживал свой гнев внутри себя.

— Вы дали мне свои доводы в пользу неповиновения имперской власти. Теперь я хочу услышать, какое возможное, мыслимое обоснование вы могли бы иметь для желания сделать это.

Предвидя вопрос еще до прихода администратора, Хралуук подготовил ответ. «Уровень Ssaiinn посвящен искусству, а не политике. Прежде всего, мы ценим индивидуальное творчество. Этот ssoftskin продемонстрировал, что обладает этим качеством. Его считали достойным стать одним из нас.

«Он прожил среди нас достаточно долго, чтобы мы могли определить, что он не представляет угрозы ни для нас, ни для кого-либо еще. Все это время он не покидал пределы Уровня и не общался ни с кем снаружи. Поэтому, воистину, он никоим образом не может нести ответственность за злодеяния против нашего вида, которые произошли во время его пребывания здесь.

Такуна уставился на нее, забыв все мысли о возможном спаривании. Ему потребовалось усилие, чтобы не хлестать мебель, не говоря уже об этой дерзкой женщине. «Люди известны своей сообразительностью. Вы так уверены, что тот, кого вы укрываете, так же безвреден, как вы утверждаете? Вы признаетесь в собственном невежестве. Что ты, художник, знаешь о людях?

— Что вы о них знаете, администратор? она выстрелила в ответ. «Воистину, мы, жители Уровня, мало знаем о людях. Но мы знаем, что это один. Она отказывалась отступать ни словесно, ни физически. Неподалеку троица, составлявшая Ссемилионн, поддерживала ее взглядами и жестами.

Такуна успокоился. — Это нечто большее, чем то, что ты сказал. Я чую, что вы ищете здесь большего, чем неповиновение авторитету. Позади него тревожно зашевелились вооруженные солдаты. Их тяжелое оружие неуклюже висело на спине, готовое к вытаскиванию, если командир отряда отдаст приказ. Но стрелять в щупальцевых, безголовых Вссей или бледных мягкотелых людей — это одно. Не было ничего привлекательного в том, что придется натягивать оружие на себе подобных.

Chraluuc жестом приветствия первой степени. «Мы, члены Яруса, — художники. Как художники, мы стремимся общаться через нашу работу. Мы пришли к тому, чтобы рассматривать человека, который попал под нашу опеку, как незавершенную работу. Он прибыл сюда, ничего не зная о себе, своем прошлом и многом другом. Это включает в себя любые предубеждения, которые он ранее мог иметь против нашего вида. В этом смысле он был пустым ссвитком. С тех пор, как он был здесь, у нас появилась возможность писать на этом ссвитке.

Такуна показал замешательство. «Я следую твоим словам, но не твоему заключению».

Благодарен за то, что Ссемиллионн продолжал поддерживать его.

r, продолжил Chraluuc. «В этом человеке мы видим шанс способствовать большему взаимопониманию между нашими видами. Мы верим, что, если у нас будет достаточно времени, мы сможем превратить его в полезного посла между человеком и Эй-Энн. Ничто не может служить Империи лучше, чем установление более тесных связей с людьми. Чем больше растет взаимопонимание между нашими двумя видами, тем больше вреда для транкса.

Они сумасшедшие, эти замкнутые, любящие изоляцию художники, решил Такуна. «Вы не можете подружиться с ssoftsskinss. Они прочно связаны с транксом и всегда будут такими. Человек и транкс — неотъемлемая часть одного и того же врага. Он сделал шаг мимо нее, к настороженной Семиллионн. «Возможно, вы правы, что человек не сделал ничего плохого. Но он под подозрением. Его нужно доставить в Скокосас для надлежащего допроса.

- Под чьим-с-надзором? — тихо спросил Кралуук.

Такууна знал, что прямо сейчас он должен был выскользнуть из своих сандалий и выпотрошить ее ритуальным двойным ударом вверх. Обвинение было наглым. Позади него он почувствовал, как солдаты нервно зашевелились. Даже прежде флегматичный Семилионн напрягся. Вместо этого он сделал неожиданное. Он спокойно ответил на вопрос.

«Как начальник подразделения, которому поручено найти виновных в недавних злодеяниях, совершенных против нашего народа, в мои обязанности входит выявление и взятие под стражу всех тех, кто попал под подозрение. Вид, к которому он принадлежит, сам по себе достаточен, чтобы вызвать у человека подозрения. Мне жаль, что ты не можешь этого увидеть, vssassp. Но это не имеет значения». Он продемонстрировал заверение второй степени в сочетании с откровенным жестом уступки.

«Позвольте мне отвезти его в Скокосасс. Без веской и доказанной причины с ним ничего не случится. Если он так же невиновен и несведущ в делах, о которых я говорю, он будет возвращен вам в полном порядке, и тогда вы сможете возобновить свое романтическое, нереалистичное и, могу добавить, безумное предприятие. Ни он, ни его результат меня не интересуют. Но я должен вернуться с ним под стражу.

"Нет." Все взоры обратились на Наалакот. «Человек — один из нас. Он не пойдет с тобой».

"Нет?" Такуна сделал резкий короткий жест. Неохотно двое солдат вытащили свои винтовки. — Вы продолжаете настаивать на том, чтобы бросить вызов моему авторитету?

Несмотря на свой преклонный возраст, Ксерелу приближалась к нему с удивительной скоростью, вставая между ним и накачанным Чралууком. — Что это за полномочия, Администратор? Из-за особой природы Имперской хартии Тиера вам требуется свидетельство о чрезвычайной ситуации второй степени, чтобы иметь возможность применять здесь силу. Она не могла улыбаться, как мягкокожий, но ее прерывистое шипение делало то же самое. «Мы, представители уровня Ссайинн, не так уж и запутались, как вы, кажется, думаете. Среди прочего, мы хорошо осведомлены о правах, которые мы усердно пытались собрать на протяжении многих лет».

Такуна колебался. Комната превратилась в застывшую картину. Все смотрели на него, включая нервных солдат. С тех пор, как он принял мантию командира отряда, он всегда путешествовал, готовый столкнуться с потенциальным физическим сопротивлением. Совершенно другое дело — сопротивление законному разнообразию. Слова Старейшины встревожили его, но он не подал виду.

«Мгновенье, правда».

Пока все молча ждали, ему понадобилось всего пару минут, чтобы проверить истинность заявления Старейшины. Глядя на показания, появившиеся на его планшете, он был вынужден сдержать дрожь в пальцах. Все это было там, как и настаивал иссохший старый отшельник, в официальном имперском досье, касающемся уровня Ссаайнн и его имперской хартии. Несмотря на мандат, данный ему административным органом Джаста, он не мог инициировать насильственный обыск в помещениях Уровня, не получив предварительно требуемого сертификата как минимум второй степени чрезвычайной ситуации. Кроме того, необходимую документацию нельзя было получить из вторых рук. Из-за его деликатного характера ему пришлось подать первоначальное заявление лично.