«Да, именно так. Ты же не думал, что я приду исследовать такое место без какой-либо защиты, не так ли? На самом деле, он не имел ни малейшего представления о деталях того, что произошло. Что-то неизвестное и неузнанное спасло ему жизнь — и не в первый раз. Было несколько инцидентов, несколько раз в его прошлом, когда казалось, что его существование вот-вот прекратится, когда что-то странное и нераскрытое вмешивалось от его имени. После этого последнего инцидента он не стал мудрее, чем в предыдущие, не более просвещен в отношении природы того неизвестного механизма самозащиты, который продолжал следить за ним. В том, что это как-то связано и как-то связано с его неустойчивыми, непредсказуемыми способностями, он не сомневался. Было чрезвычайно неприятно обладать такими способностями, не имея ни малейшего представления о том, что они из себя представляли и как они функционировали. Не то чтобы он был неблагодарным. «Оставайся на месте, — предупредил он ее, — или с тобой случится то же самое!» Будет ли, подумал он? Или она, учитывая свои уникальные, необъяснимые способности, сможет подойти прямо к нему, несмотря на все, что он может сделать, и ударить его в рот? Учитывая чрезвычайно изменчивую природу их завуалированных способностей, все было возможно. Теперь, когда он выиграл минуту или две, он сделал сознательное усилие, чтобы спроецировать на нее страх и беспокойство, как когда-то спроецировал чувства любви и привязанности на разум охранника по имени Елена Кэролс. Она просто смотрела на него. Означала ли его неудача, что она была невосприимчива к его усилиям, или что его талант просто не работал в тот момент, он не мог сказать. Он знал только, что неминуемая смерть спровоцировала что-то скрытое глубоко внутри него, что-то предназначенное для обеспечения его выживания. Было бы здорово, подумал он, узнать, что это за чертовщина. Однако сейчас ему придется довольствоваться тем, что он существует. Если по своей природе она была такой же изменчивой, как и другие его способности, он знал, что не может рассчитывать на то, что она будет присматривать за ним каждый раз, когда надвигается рок. Его предупреждения было достаточно, чтобы заставить ее неуверенно остановиться, хотя она с тоской смотрела в сторону своего неподвижного телохранителя. Ее мгновенное колебание дало Флинксу все необходимое время. Не сводя глаз с нерешительной молодой женщины, он отступил, пока не оказался рядом с могучим, но инертным телом профессионального убийцы. Встав на колени, он первым потянулся к звуковому стилету. Даже в бессознательном состоянии хватка Кварма была настолько сильной, что ему пришлось использовать обе руки, чтобы вырвать сначала одно, а затем другое оружие из ее рук. Обыскав ее неприступный пояс для снаряжения, он нашел множество ограничителей. Выбрав один, он использовал его, чтобы закрепить ее запястья и лодыжки. Махнахми молча смотрела на него, сердито глядя на него, пока он работал, вероятно, задаваясь вопросом, оспорить его за хранение оружия. Даже с непоколебимой угрюмостью она была прекрасна. Аккуратно приложенный кончик звукового стилета быстро расправился с клейкими связями Пипа. Освободившись, летающая змея начала очищаться, выделяя мизерное количество токсина, чтобы растворить последние цепляющиеся кусочки хромающего материала. Оставив мини-тряпку в ее унитазе, Флинкс деактивировал шпильку и прикрепил ее к своему дежурному ремню. Затем он вернулся, чтобы встретиться со своим бледным светловолосым врагом. Обычно уравновешенный, он кипел раздражением и обидой. Следя за ним, пока он неторопливо приближался к ней, она перевела взгляд с его лица на пистолет, зажатый в одной руке. Она не пыталась бежать или отступать. Была ли она тоже убеждена, что какой-то внутренний механизм сохранит ее как мутировавшего адепта? Разве она только что не сказала это? Он вспомнил, что она сделала в последний раз, когда он видел ее на Ульру-Уджурре, рвущей ковры и мебель силой своей ярости. Или она была просто самым холодным и самоуверенным человеком, которого он когда-либо встречал? — Я изучала тебя, — пробормотала она оценивающе. — Если бы в вашем костюме был встроенный защитный механизм, были бы признаки. Занижено, но заметно. Я бы их уже идентифицировал. Что бы ни подавляло Брайони, это был не твой грубый наряд. Должно быть, это было что-то внутри вас. Что-то очень похожее на то, что живет во мне». "И что?" он выстрелил в оборону. «Все, что вам нужно знать, это то, что это сработало и будет работать снова, если вы попробуете что-нибудь». "Будет ли он? Будет, Филип Линкс?

Имена, подумал он. Случайные сочетания букв, обозначающие что? Персона? Конкретный человек? У звезд были имена и у туманностей, но какое значение имело бы имя отдельного живого существа? Разочарование захлестнуло его. Он слишком долго пытался справиться с именами. Она не была закончена. — Ты действительно не знаешь, что ты сделал с Брайони, не так ли? Или даже как ты это сделал? — Как я уже сказал, это не имеет значения. — О, это важно, Флинкс. Это важнее, чем вы можете себе представить. Возможно, не конкретно мне, а в целом. Я знаю, о чем вы, даже если вы этого не знаете, потому что мы с вами занимаемся во многом одним и тем же. Я понял, что ты опасен, когда увидел тебя много лет назад, когда ты приехал навестить Конду Чаллис. Я знал, что ты единственный, кто действительно может знать меня. И, зная меня, я знал, что рано или поздно ты создашь проблему, если с тобой не разберутся. Она развела руками и обворожительно улыбнулась. — Это доказывает. «Может быть, — терпеливо ответил он, — если бы ты не спешила убить меня, я бы не представлял для тебя такой угрозы». «Знаток остроумия, а также Другого». Ее руки упали по бокам. — Что теперь, Флинкс? Ты собираешься попытаться застрелить меня? Это будет интересный эксперимент. Что вы будете делать, если внутреннее «я» отреагирует на такую ​​угрозу так же, как внутреннее «я» реагирует на угрозы против себя?» Пистолет в руке был холодным. «Я должен попытаться. Я имею право». — Но ты же не будешь, не так ли? Она снова сверкнула улыбкой, достаточно злой, чтобы обезоружить всех, кроме самых дряхлых мужчин и большинства женщин. «Во-первых, ты не уверен, что сможешь, а во-вторых, желание убивать не является динамической составляющей твоего ментального склада». «Не будь слишком уверен. Я убивал раньше». Выражение лица Флинкса напряглось. Знакомая тяжесть легла на него, и он обернулся и увидел Пипа, помывшегося и обновившегося, снова лежащего у него на плече. «Мне это не нравится, но я могу это сделать». Выражение его лица слегка исказилось. «Динамическая составляющая моего ментального склада или нет». "Да." Она задумчиво смотрела на него. Страх как всегда отсутствовал на ее лице. «Я вижу, что ты можешь. Но ты не будешь пытаться убить меня, Флинкс. Вернулась порочная улыбка, вырванная из формы, как кусок грязной проволоки, уже не чувственная, а униженная. «Не потому, что ты не можешь. У меня есть ощущение, что вы могли бы это сделать, несмотря на все, что я мог сделать, чтобы предотвратить это. Ты не сделаешь этого, потому что ты не стал бы убивать собственную сестру».

Глава 16 Сжав губы и напрягшись, он встретил ее непостижимый взгляд черных глаз, не опуская пистолета. Сидевший у него на плече Пип беспокойно пошевелился, сбитый с толку эмоциями, которые она интуитивно чувствовала в своем спутнике. "Ты спятил. Не просто убийца, а сумасшедший. Я не могу убить свою сестру, потому что она уже мертва. Это случилось много лет назад, после того, как ты сбежал из Ульру-Уджурра. Ты хорошо ее знал. Ее звали Телеин ауз Руденуаман. Воспоминания нахлынули на него, непринужденные и нежелательные. Противостояния на Улру-Уджурр. Откровений непрошенных. О воспоминании об ужасном моменте, которого нельзя было избежать. — Пип сделал это, защищая меня, — прошептал он. «У нее не было выбора. Телеин убил бы меня. «Ах да, мир огромных пушистых уродов. Я слишком хорошо все это помню. Мне не нравилось это место, и мне не нравились жители». Она отвернулась от него, и он чуть крепче сжал пистолет. На его плече Пип напрягся. Но Махнахми только искал место, чтобы сесть. — Ты так сильно занят собой, Флинкс. Я почувствовал это много лет назад и вижу, что это до сих пор доминирует в вашей жизни. Что ж, ваша реальность — не единственная, требующая внимания. Попробуйте понять чужое, на несколько мгновений. Отправляйся в путешествие по другой дороге жизни, брат. — Перестань называть меня так, — раздраженно приказал он ей. Она смеялась. Это был необычный смех: манящий, музыкальный и вместе с тем зловещий. «Послушай, и я расскажу тебе историю, Флинкс. Не совсем сказка на ночь; не совсем дневная история, также. Вы всегда так глубоко интересовались своей историей. Поставьте свою на паузу и послушайте мою. «Я богат. На самом деле я контролирую несколько компаний, принадлежащих различным зонтичным организациям. Особое внимание уделяется биохимии, инженерии, фармацевтике и сопутствующим товарам. Larnaca Nutrition — это группа, ресурсы которой я использую, когда хочу посвятить время предметам, представляющим личный интерес». Улыбка слегка расплылась. — Все вполне безобидно, тебе не кажется? Услышав нестройное бормотание позади себя, Флинкс повернулся и увидел связанную Кварм, борющуюся со своими оковами. Уверенный, что она надежно защищена, он снова обратил внимание на Махнахми. «В это трудно поверить». Она поджала губы. «На самом деле, я довольно много унаследовал, поэтому у меня была прочная финансовая база, на которую можно было опереться. Как «приемная» дочь Конды Чаллиса, я стала законным владельцем после его смерти». В ее глазах плясала неприязнь. «Я давал ему советы и принимал за него многие экономические решения в течение многих лет без жалоб. Никто не подозревал, что он получал денежные и коммерческие советы от ребенка. Это притворство, которое я продолжаю находить полезным. У меня есть мужчины с квадратной челюстью, глубокой грудью, насыщенные тестостероном, которые «руководят» многими моими предприятиями, чередуя позиции с проницательными, стройными женщинами с холодным голосом. Инструменты и менеджеры подразделений, все до единого. В конечном итоге все они отчитываются передо мной. Тайком, чтобы другие великие компании и торговые дома никогда не знали, где и как принимаются действительно важные решения. я хорошо справился; достаточно хорошо, чтобы у меня было немного свободного времени, чтобы лично следить за периодически возникающими вопросами, представляющими индивидуальный интерес». — Как Пирасис, — заявил он. — Да, как Пирасис. — У Конды Чаллис не было других родственников, других наследников, кроме тебя?

— О, были и другие. Теперь она совсем не улыбалась, и что-то значительно более зловещее наполняло ее эмоции. Флинкс ощущал это как гноящуюся злокачественную опухоль, полное отсутствие смягчающей человечности. «В конечном итоге всех их убедили отказаться от своих требований. Некоторые получили денежное вознаграждение в обмен на то, что отказались от прав на значительные владения этого жалкого человека. С другими пришлось разбираться по законным каналам. Пара, — добавила она так бесстрастно, как будто имея в виду потерю пары серег, — должна была быть болезненной. Улыбка вернулась, но на этот раз в ней совсем не осталось юмора. — Похоже, вы оказали неожиданную помощь. Позже я узнал, что Телеен Руденуаман встретила на Ульру-Уджурр долгожданный конец, но мои источники не могли сказать мне, как именно. Спасибо за заполнение этой вспомогательной, но интересной детали. После ее удаления путь к полному контролю над бизнесом Чаллис стал значительно менее тернистым». — Это не делает тебя моей родственницей. «Не думайте, что мне нравится это признавать или что я горжусь этим. Ты мне не нравишься, Филип Линкс. Ты мне не понравился с того момента, как я увидел тебя. Вы представляете опасность, угрозу, риск для меня. Я этого не терплю». «Столько ненависти». Его голос был приглушенным, успокаивающим. «Столько гнева. Он цепляется за вас, как ядовитое облако. Если ты настоящий адепт, как я, тогда ты должен чувствовать, что я не причиняю тебе вреда, что я не опасен для тебя. Она посмотрела на него и нахмурилась. «Я не чувствую ничего подобного. Это правда, что мы оба Адепты. Но мы разные, ты и я. Похожи и все же непохожи. Выражение ее лица исказилось в усмешке, и горечь, которая исходила из глубины ее души, угрожала сокрушить его. «Вот что происходит, когда вы пытаетесь разработать и улучшить новые виды «инструментов», не так ли? Плохо, если сами инструменты, как вы и я, не в восторге от процесса. Никто с ними не советуется, особенно если все это крайне незаконно. Как было и есть все, что связано с работой Мелиорарес. Вот оно, наконец. Она вела его к этому с самого начала. Теперь уже не было нужды подвергать сомнению его первоначальные предположения. Если ей верить, стоящая перед ним молодая женщина была, как и он сам, продуктом запрещенной человеческой инженерии. Ответвление евгеники, предложенное опозоренным и объявленным вне закона обществом, чья надежда дать человечеству искусственный толчок вверх по лестнице эволюции была встречена возмущением, одобрением и жестоким осуждением. Все, что имело отношение к Мелиорарам, было погребено под строгим церковным эдиктом. Ознакомление с сохранившимися записями Общества было запрещено публике. Только авторизованные и тщательно проверенные исследователи могли получить доступ к данным. основной материал. Это был он, размышлял Флинкс. Вот кем он был — «оставшимся материалом». Ничто не могло изменить этот факт. То же самое было и с Махнахми, если ей верить. Тем не менее, он уверял себя, что это не делает эту уродливую, аморальную, красивую женщину его сестрой. Возможно, отдаленное генетическое родство через текущую лабораторную процедуру, но не его сестра. Он так и сказал. Серьезно ухмыльнувшись, она медленно покачала головой, продолжая смотреть на него. — Ты достаточно хорош по-своему, Флинкс. Но ты плывешь по жизни, обремененный чистой совестью. Очаги невежества цепляются за вас, как морские ракушки за морской корабль. Я работаю без таких ограничений. Позвольте мне просветить вас». Ее намерение не вызвало возражений. Просветление было тем, к чему он стремился всю свою жизнь. — И мысленно держи руку на своем маленьком крылатом демоне. Я не хочу, чтобы это бросалось мне в глаза только потому, что я проявляю некоторую враждебность. Как вы, возможно, заметили, я делаю это довольно часто». — Пока ты не угрожаешь мне напрямую, Пип не нападет. «Я запомню это. Ты помнишь Конду Чаллис?