Телдин остался стоять у входа в проход, поначалу предпочитая не заглядывать в его мрачные закоулки. — Позволь мне поговорить, и я получу хорошую цену, — предупредил фермер гиффа, задрапированного тканью. Слова Телдина эхом разнеслись по проходу, заставив двух торговцев обратить внимание на своих потенциальных покупателей.

Гомджа насупил брови, когда переваривал слова Телдина. — Хорошая цена… Вы действительно хотите продать плащ, не так ли, сэр? — спросил он обвиняющим тоном.

— Конечно, собираюсь, — отрезал Телдин, раздраженный тем, что гифф только сейчас собрался протестовать. — Как, по-твоему, я буду восстанавливать свою ферму? Фермер не мог не заподозрить, что гифф знал все это с самого начала, и только теперь, когда было уже слишком поздно от него избавиться, высказал свои возражения.

Купцы поднялись в знак приветствия, едва скрывая свой интерес к двум незнакомцам, которые подошли к ним. Если бы Телдин был один, высокий и долговязый в своей потрепанной фермерской одежде, то вряд ли он показался бы потенциальным покупателем торговцам экзотическими товарами, хотя прекрасный черный плащ, свисавший с его плеч, был необычен. Интерес торговцев вызвал широкоплечий гигант, неуклюже шагавший позади фермера. С лицом, закутанным в толстое грубое одеяло, и пухлыми, пепельно-голубыми руками странное существо уверяло торговцев, что эти два покупателя — не просто сброд. — Приветствую вас, сэр, — выдохнул человек, направляя свое тучное тело вперед в чрезмерном поклоне. — Добро пожаловать в мастерскую мастера Менделя, который стоит перед вами.

Толстый купец повел уступчивого Телдина к своей лавке. — Что вы ищете, сэр? Может быть, вам понравится вот этот прекрасный кристалл с острова Эргот, а может быть, эта брошь, изготовленная для самого главы клана Торбардин? Называя каждую вещь, мастер Мендель показывал замысловатую безделушку или указывал на экзотическую вещь, притаившуюся в тени за его стойкой. Торговец продолжал гордо перечислять свои товары. Наконец Телдин смог вставить хоть слово.

— Я пришел продавать, а не покупать.

Тон торговца мгновенно изменился, когда он перешел от продажи к покупке. Глаза мужчины, казалось, ярко блестели из-под глубоких складок, когда он оценивал характер Телдина. — В самом деле, а что вы можете продать такого, что может мне понадобиться? Он изобразил вежливое равнодушие — первую фазу любых переговоров.

— Вот этот плащ. Телдин повернулся к карлику — кузнецу, который все еще с большим интересом наблюдал за этой парой. — Я думаю, это работа гномов. Может быть, вы знаете? Телдин протянул ткань карлику, чтобы тот мог ее рассмотреть.

Ювелир презрительно фыркнул. — Мы специалисты по камням, парень, а не портные. Мы не делаем плащей. А карлик постучал по груди Телдина кончиком трубки. На заднем плане Гомджа напрягся, но тут, же расслабился, поняв, что гном не собирается причинять тому вреда.

— Нет, я не это имел в виду, — поправил его Телдин, наклонившись, чтобы показать гному серебряное украшение, висевшее у него на шее. — Все дело в застежке. Она не открывается, и я думаю, что у нее есть какой-то секретный подвох. Вот, почему я подумал, что это сделали гномы.

— Хммммм.

Менделя вдруг охватило любопытство. Торговец знал своего соседа достаточно хорошо, чтобы истолковать размеренное «Хммм» гнома как знак большого интереса. Он попытался заглянуть через плечо Телдина.

Теперь карлик взял цепочку двумя руками и поднес ее к самому глазу, потянув за собой подбородок Телдина. — Хммм, — снова прокомментировал кузнец. — Ээ… хммм.

Внезапно карлик закончил осмотр и спрыгнул с табурета. — Это сделали не гномы, ручаюсь, но все равно отличная работа. Слишком маленькая вещь для гномов. Не могу сказать, кто это сделал. Мендель, торговец редкими древностями, заинтересованно поднял бровь.

— Значит, вы не знаете, как его снять? — с некоторой тревогой спросил Телдин. Он был уверен, что карлик поймет этот трюк с застежкой, и внезапно эта надежда рухнула.

— Нет, — последовал резкий ответ.

Телдин поник. Он устал от поражений на каждом шагу. Почему хоть раз что-то не может пойти как надо?

Теперь вмешался купец Мендель, который оказался позади фермера. — Ткань, кажется, не имеет большого значения, — протянул он, продолжая ощупывать темную шелковистую ткань. — Если я сниму плащ, то дам вам десять стальных монет за застежку. Торговец поспешил завершить сделку.

— Сто стальных монет, — возразил Телдин.

Встречное предложение следовало за встречным, пока двое мужчин торговались о цене. Как раз в тот момент, когда они уже собирались заключить сделку, Гомджа, завернутый в одеяло, шагнул вперед и положил руку на плечо Телдина, словно пытаясь прервать всю эту торговлю. Мрачно сверкнув глазами, Телдин отогнал гиффа и в следующее мгновение продал плащ или, по крайней мере, его части.

— Мастер Стоунбитер, — обратился торговец к своему другу — карлику, — если вы принесете инструменты, мы сможем освободить этого молодого человека от его проблем.

Заинтересованный в исходе дела, карлик быстро достал острый нож, лезвие которого было украшено чеканными серебряными кольцами. — Этим инструментом вполне можно сделать эту работу просто отлично. Быстрым шагом он запрыгнул обратно на табурет и приготовился расстегнуть застежку. Гомджа выпрямился во весь свой грозный рост и шагнул вперед, держа руку на рукояти собственного ножа. Телдину было ясно, что гифф изо всех сил старается сдержаться, но он понятия не имел, намеревается ли это существо защитить Телдина или предотвратить поломку.

Как только лезвие почти коснулось ткани, Телдин закрыл глаза. Он со страхом подумал, что гифф собирается сделать что-то опрометчивое — например, сбросить гнома вниз на проход. Он приготовился к нападению солдата. Вместо этого тело Телдина охватило покалывание, от которого задрожали все его нервы. Глаза фермера широко распахнулись от шока, тело непроизвольно дернулось, и его отбросило назад, пока он не рухнул возле двери в палатку Менделя. И там он сидел, ошеломленный и задыхающийся, как форель, вытащенная из ручья, а волосы на затылке, казалось, переползали то вверх, то вниз по голове по его собственной воле.

Мастер Стоунбитер чувствовал себя не лучше. Пока Телдин сидел в оцепенении, карлик — кузнец дергался и крутился, ухая и подпрыгивая, словно в каком-то судорожном танце. Клинок выпал из его онемевшей руки.

Изумленные Гомджа и Мендель поспешили поправить ситуацию. Менделю потребовалось некоторое время, чтобы успокоить своего соседа, и к тому времени, когда торговец преуспел в этом, Гомджа уже поставил Телдина на ноги. — В-в-великий Паладин, — пробормотал Телдин, — что это было?

— Это было проклятие Темной Королевы! — крикнул Стоунбитер, пытаясь унять маленькие тики и припадки, которые его мучили. — Эта чертова штука — она проклята.

Телдин потряс головой, чтобы прояснить ее. — Я не имел в виду…

Внезапно оба купца широко раскрыли глаза и уставились куда-то поверх плеча Телдина. Под их испуганными взглядами сердце фермера подпрыгнуло от страха. Он резко обернулся, ожидая худшего, но обнаружил, что Гомджа стоит там без одеяла. От волнения оно соскользнуло с головы гиффа на плечи, обнажив широкую серо-голубую морду и вздернутые уши.

— Клянусь ужасами Бездны,— пробормотал Стоунбитер, — эта тварь — шпион! Убирайтесь отсюда! Немедленно уходите! — карлик схватился за топор. Сам Мендель мог только стоять посреди прохода, беспомощный и испуганный. Тонкий, пронзительный вопль отчаяния начал просачиваться сквозь его вялые губы, медленно, но неуклонно увеличиваясь в своем тоне.

Прежде чем они привлекли к себе внимание, Телдин схватил одеяло и снова накрыл гиффа. Панический вой Менделя становился все громче, поэтому фермер умело вывел своего спутника в грубом одеянии с рынка.

Следуя старым ориентирам, Телдин повел гиффа по узким улочкам к набережной. Необходимость прятаться от каждого прохожего делала их продвижение мучительно медленным. Только ближе к вечеру они, наконец, добрались до маленькой захудалой таверны. Над дверью висела потрепанная вывеска, сообщавшая, что это «Морской Конь». Изнутри доносился шум голосов.

— Просто следуй за мной и ничего не говори, — посоветовал Телдин гиффу. Гомджа выпрямился и коротко кивнул из-под одеяла.

Телдин с удовлетворением отметил, что за пять лет «Морской Конь» почти не изменился. Таверна была все еще маленькой, но теплой, несмотря на прохладный бриз с залива. В очаге мерцали угольки. Около половины свечей на канделябре были зажжены, капая горячим воском в центр исцарапанного стола. Остальная мебель была такой же простой: несколько щербатых столов, каждый со странно подобранным набором стульев и скамеек вокруг него. За дверью пахло дымом, солью, рыбой и застоявшимся элем.

Несмотря на ранний час, заведение не пустовало. Три столика были заняты: два — одинокими выпивохами, третий — группой из пяти человек, тихо беседовавших между собой. Трактирщик дремал на табурете у камина, приоткрыв один глаз и наблюдая за посетителями. Служанка уже скрылась из виду, вероятно, помогая кухарке на кухне.

Когда Телдин вошел, те, кто был способен на это, подняли глаза и, не прекращая собственных разговоров, обратили внимание на незнакомца. Как раз в тот момент, когда они собирались отвести взор от вновь прибывшего посетителя, в дверь позади него протиснулась темная фигура. Внезапно все голоса смолкли, все взгляды устремились на гиффа. Трактирщик вдруг приподнялся, широко раскрыв глаза.

Телдин изо всех сил старался не обращать внимания на эти взгляды, он уже привык к ним. Выбрав столик, он пододвинул к себе скамейку и подозвал трактирщика. Гомджа взял другую скамью и сел. Она тут же сломалась под тяжестью гиффа, сбросив Гомджу на пол, но никто не засмеялся. Никто не проронил ни звука. Никто не осмеливался. Смутившись, Гомджа сдался и сел на пол, скрестив ноги; стол по-прежнему доставал ему только до груди.

— У вас есть комнаты? — спросил Телдин хозяина гостиницы.

Мужчина кивнул. — Наверху, третья справа. Быстро поторговавшись, Телдин заплатил за постель и кружки эля. Пока они с гиффом пили, Гомджа широко раскрытыми глазами оглядывал зал. Остальные в комнате исподтишка поглядывали на эту пару, пытаясь понять, кем или чем является гифф.

Когда Телдин печально допивал свой эль, один из мужчин, сидящих за соседним столиком, подошел и встал напротив фермера. Хотя незнакомец был невысок ростом, возможно, на полфута ниже Телдина, он обладал мощной мускулатурой. Он был одет в потрепанные кожаные доспехи, грубо залатанные. Лицо незнакомца было широким, нос раздавлен и сломан в нескольких местах. Густые черные пряди волос свисали из-под кожаной шапочки, которую воин носил под шлемом. На боку у него висел практичный нож. В этом человеке было что-то знакомое, но, как Телдин, ни старался, он не мог его узнать.

Незнакомец стоял, ничего не говоря, только изучая лицо фермера. — Вы — Телдин Мур? — наконец, спросил он, наклоняясь ближе, чтобы лучше видеть в сумрачном свете.

— Да, — осторожно ответил Телдин.

— Клянусь всеми проклятыми богами! Я так и знал! — воскликнул незнакомец. — Разве ты меня не помнишь? Вандурм, Вандурм из легкой пехоты Солантуса? Он широко развел руки в дружелюбном жесте.

Внезапно лицо и имя соединились в сознании Телдина в одно целое. — Вандурм! Почему… что… что ты здесь делаешь? Я не видел тебя в течение пяти лет! — Телдин поднялся на ноги и протянул руку своему старому товарищу. Они тепло обнялись, приветствуя друг друга, как подобает старым друзьям.

Покончив с приветствиями, Вандурм посмотрел на гиффа, который все еще сидел на полу. — Что это за чертовщина? — тихо спросил он у Телдина.

— Это, — твердо и с некоторым раздражением ответил Гомджа, — Рядовой Гомджа.

— Он… мой друг. И Телдин поспешно объяснил, почему его друг так странно выглядит. Гомджа наблюдал за ними, ожидая хоть малейшего признака подозрительности со стороны их гостя, но рассказ, казалось, был принят. Вандурм, в свою очередь, представил своих спутников, четверых таких же крепких старых воинов, как и он сам. В мгновение ока Телдин и Вандурм погрузились в воспоминания о былых временах. Проходили часы, пока они ели, пили и разговаривали, пока совсем не стемнело.

Хотя Гомджа и был очарован их рассказами, он едва держался, чтобы не заснуть. Разговор, казалось, длился бесконечно, с историями, ложью и вопросами. Наконец Телдин встал и еще раз обнял своего друга. — Тогда до встречи утром, — сказал фермер, когда они расставались.

— Действительно. Утром я буду у западных ворот, — хрипло сказал Вандурм. — Если тебе нужна работа, приходи. Мне всегда пригодятся такие хорошие руки, как у тебя. С этими словами он и его спутники ушли в ночь.

Подняв Гомджу на ноги, Телдин повел сонного друга наверх, возбужденно переговариваясь на ходу. — Это большая удача — встретить Вандурма так неожиданно. Теперь он наемник, переезжает с одного места работы на другое. Завтра он отправляется в Палантас искать работу. Люди говорят, что там живет мудрец, по имени Астинус. Может быть, он расскажет мне, что такого особенного в этом плаще. Я, черт возьми, никогда не узнаю этого здесь. Будь прокляты мои кузены и все прочее.

— А может быть, вы отправите меня домой, сэр? — сонно спросил Гомджа.

— Не знаю, Рядовой Гомджа. Послушай, я просто хочу снять этот плащ и вернуться на свою ферму. Может быть, тебе пора остаться одному, — предложил Телдин, поднимаясь на второй этаж.

Гомджа выглядел смущенным. — Но я не знаю, куда идти, сэр.

На это у Телдина не нашлось ответа. Хотя фермер знал, что это не так, он чувствовал себя обязанным помочь гиффу. Часы, проведенные за выпивкой, кружились у него в голове и мешали думать, пока он не пожалел, что заговорил об этом. — Ладно, неважно. Забудь об этом. А сейчас ты можешь поспать. Не дожидаясь гиффа, Телдин с трудом втащился в комнату и рухнул на кровать. Гомджа не отставал от него ни на шаг.

Глава 8