Когда фургон приблизился к городским воротам, Телдин осторожно попытался разбудить спящего гиффа. Ворча, Гомджа отбил руку Телдина и попытался перевернуться, так что вся повозка заскрипела под его перемещающимся весом. Не желая так легко сдаваться, Телдин схватил гиффа за плечо и сильно встряхнул. Инопланетянин сонно открыл глаза.

Поторговавшись с Якосом, Телдин достал из своего маленького кошелька несколько драгоценных монет и расплатился с фермером. К счастью, в этом году апельсинов было в избытке, так что на дне его кошелька все еще звенела сталь. Выбравшись из повозки, они подошли к воротам. Телдин поймал себя на том, что беспокоится, правильно ли гифф сыграет свою роль, а затем на мгновение задумался, почему он, вообще, собирается помочь гиффу пройти через ворота. Но он так и сделал.

Глава 6

Потребовался час и еще несколько драгоценных монет Телдина, чтобы убедить стражников, что Гомджа не был опасным шпионом из драконовских земель. Фермер описал ужасы, которые пришлось пережить солдату Гомдже, и, к счастью, гифф правильно сыграл свою роль, пробормотав несколько зловещих фраз в подтверждение рассказа Телдина. Хотя и не вполне убежденные, охранники решили, что пара достаточно безвредна — стальные кусочки из кошелька Телдина позаботились об этом. — Напишите ваше имя и распишитесь, — приказал сержант стражи, указав на Телдина. — Вы отвечаете за это существо. Если он что-нибудь предпримет, мы арестуем вас обоих. Понятно?

Телдин подавил стон отчаяния и кивнул. Учитывая склонность солдата создавать проблемы, Телдин не осмелился оставить гиффа в городе одного, как он планировал. Похоже, гиффу придется быть с ним еще какое-то время.

— Они здесь очень осторожны, — презрительно заметил Гомджа, когда они прошли через ворота. — У них есть враги, сэр?

Телдин сначала не ответил, сосредоточившись на том, чтобы провести гиффа через толпу лоточников, столпившихся у ворот, стараясь не обращать внимания на взгляды, которые бросали на его спутника. Было бы здорово, если бы он мог просто исчезнуть, подумал Телдин, но у него не было такой возможности. Толпа легко расступалась перед ними, никто не хотел подходить слишком близко к этой паре. — Жители Каламана все еще помнят войну, — объяснил Телдин. — Город находится довольно близко к границе. Жители Каламана от природы недоверчивы и не храбры. Полагаю, охранники помогают им чувствовать себя в безопасности.

Гомджа презрительно фыркнул. — Им было бы гораздо лучше нанять кого-нибудь из крепких ребят, чтобы они решили все эти проблемы, если вы понимаете, что я имею в виду, сэр. Прежде чем Телдин успел ответить, гиффа отвлек продавец с корзиной пирожных. Ноздри солдата раздулись, когда он глубоко вдохнул и начал следовать за запахом. Торговка ускорила шаг, испугавшись голодного взгляда в глазах странного существа. Когда она исчезла в толпе, внимание Гомджи привлек фруктовый киоск, и он направился туда.

Телдин схватил гиффа за рукав. Он догадывался о намерениях солдата, и был полон решимости остановить его прежде, чем Гомджа что-нибудь съест на последние монеты в их кошельке. — Не сейчас, — отрезал он, уводя своего спутника прочь. — Мы пойдем к моему кузену. Там, я уверен, вас накормят. Возможно, будет прекрасный ростбиф, или что-нибудь вкусненькое, — заметил Телдин, сворачивая в переулок.

— Фу… мясо. Гомджа даже содрогнулся. Заметив озадаченный взгляд Телдина, гифф объяснил: — Наш вид не пожирает падаль… я не имею вас в виду, сэр, — поспешно добавил Гомджа. — Просто фрукты и овощи гораздо вкуснее. Они делают нас сильными, вот почему мы, гиффы, такие хорошие солдаты. Для пущей убедительности Гомджа хлопнул себя по груди, которая отозвалась глухим стуком. Телдин только кивнул, преисполненный молчаливым удивлением этим последним откровением своего спутника.

Поиски дома кузена заняли некоторое время. Прошло пять лет с тех пор, как Телдин в последний раз был в Каламане. Он был здесь в самом конце великого парада победы, уже после осады Каламана, и у него не было времени навестить дальних родственников. Он смутно представлял себе, где находится этот дом, но после войны казалось, что все улицы были перестроены или переименованы. В конце концов, Телдин сдался и стал приставать к прохожим, спрашивая дорогу. В основном это были бесплодные, отрывистые отнекивания, прерываемые испуганными взглядами в сторону существа, стоявшего позади Телдина. Наконец, заставив Гомджу ждать в темной тени переулка, Телдин нашел кого-то, кто знал дорогу и не был готов бежать, как кролик, при приближении незнакомца.

Указатели привели их к маленькой улочке недалеко от главной площади. В дверях и окнах по обеим сторонам было что-то знакомое, но в темноте трудно было сказать наверняка, что все осталось таким же, как помнил Телдин. Он внимательно изучал каждый вход, высматривая вывеску сапожника, висевшую над дверью и сообщавшую о ремесле мастера Трандалли.

У четвертой двери, в темном полуразрушенном строении, Телдин остановился, и Гомджа чуть не налетел на него. Над дверью была покосившаяся железная скоба, на цепях которой отсутствовала табличка, которую она когда-то держала. Дверь была сорвана с петель и неуклюже подперта у входа. Фермер вытаращил глаза на разрушения.

— Ваши кузены живут здесь, сэр? — изумленно прогремел Гомджа.

— Я так и думал, — медленно ответил фермер, осматривая ветхое строение. Обрывок вывески на двери объявлял это место жилищем «Мастер Транд…» Остальная часть названия давно сгнила.

— Убирайтесь прочь, голодранцы! Там никого нет! — раздался пронзительный голос с другой стороны улицы. Ставни распахнулись, и женщина с двойным подбородком угрожающе перегнулась через подоконник. — Трандалли уехали из города много лет назад, даже не сказав, куда они направляются, так что просто убирайтесь отсюда! Телдин стоял, ошеломленный этой новостью. Его кузены, его единственная надежда, исчезли. Гомджа сделал угрожающий шаг вперед, но его остановил Телдин.

— Пошли отсюда, — в смятении пробормотал фермер. Ему нужно было найти тихое место, чтобы пересмотреть свои планы. Схватив гиффа за руку, фермер потащил чужака прочь с улицы. Его внимание привлекло трепетание ткани в темном проходе. Остановившись на мгновение, Телдин метнулся в переулок и сорвал ткань с веревки. Это было большое серое одеяло грубой вязки, но именно то, что искал Телдин. Поспешив обратно на улицу, он бросил ткань гиффу и поспешил дальше. — Завернись в это одеяло, — приказал Телдин. — Я уже устал объяснять тебе. Его сердитый тон фактически отбил у гиффа охоту спорить.

Пара прошла несколько кварталов, прежде чем кто-то из них заговорил. В конце концов, молчание нарушил гифф. — Куда теперь, сэр?

Телдин помолчал, обдумывая свои скудные возможности. Он был слишком расстроен, чтобы думать. Все было поставлено на то, чтобы найти его кузенов и заручиться их помощью, но теперь эта надежда рухнула. Они уехали в неизвестном направлении, и он остался один — гифф едва ли считался — особенно, в Каламане. Его следующей запланированной остановкой был базар, где он собирался снять плащ и продать его. Если ничего другого не остается, он может найти кузнеца, чтобы тот разрезал цепь. Базар, однако, не откроется до рассвета.

Судя по положению лун, Телдин решил, что сейчас около двух часов ночи. В это время там почти ничего не будет открыто. Каламан не был городом, известным своими бесконечными развлечениями. Все гостиницы закрыли свои двери гораздо раньше этой ночи. Во время войны на набережной всегда что-то происходило, но Телдин не мог представить себе, как он возьмет Гомджу в один из таких шалманов. Он знал по опыту военного времени, что в этот час там можно застать людей, жаждущих выпивки. — Мы подождем утра.

— Где, сэр? — спросил гифф. Прохладный ветерок дул вдоль набережной, поднимая вверх обрывки мусора, которыми была усеяна улица.

— В любом месте, которое сможем найти. Все гостиницы уже закрыты. Давай не будем здесь оставаться, — уныло сказал Телдин.

Они вдвоем отправились в никуда, пересекли извилистые улицы и направились на север, в сторону рыночной площади. Несмотря на поздний час, на улице было довольно много людей. Некоторые из них могли быть ворами или даже хуже, но они отступали, увидев семифутовую неуклюжую тень, которая следовала за Телдином. Тем не менее, фермер заметил, что многие из них были просто бедны, спали в самодельных палатках или сгрудились вокруг костров. Некоторые из тех, кого он видел, были калеками, лишенными одного или обоих глаз, ноги или руки. Он предположил, что это — выжившие на войне солдаты. Как и он сам, немногие из этих людей видели какую-либо выгоду от возвращения богов и их целителей.

Еще более тревожным было то, что увидел Телдин: целые семьи теснились в маленьких лачугах, построенных в тени величественных домов города. Из этих лачуг доносились прерывистый кашель и жалобные стоны. — «Беженцы», — догадался Телдин. Война сорвала с мест так много людей. Некоторые из них еще не вернулись домой. Другие никогда не вернутся, потому что их фермы все еще могут быть в руках драконидов. — «Это потенциал войны», — вздохнул он про себя. — Мы сражались за этих людей, Гомджа, и посмотри, что они получили от великой победы. Сейчас Телдин не мог избавиться от чувства горечи. Гифф с любопытством посмотрел на фермера, пытаясь понять отношение человека, но чувства были слишком чужды большому чужаку. Война всегда была славным делом в его глазах.

Чувствуя себя полностью опустошенным, Телдин выбрал место, которое выглядело как тихий, сухой уголок. — Нам придется переночевать здесь, — мрачно объявил он, смахивая ногой мусор. Гифф посмотрел на их пристанище и равнодушно пожал плечами.

— А что же потом, сэр? — спросил инопланетянин.

Телдин продолжал заниматься тем, что убирал мусор. — Завтра пойдем на рынок. Я хочу быть там, как только он откроется утром.

— Надеюсь, мы сможем там что-нибудь поесть, — высказал свое мнение гифф.

Глава 7

Утро было пасмурным и теплым. Над набережной дул влажный ветер, предвещая дождь на весь день. И в самом деле, облака делали слабые попытки достичь этой цели, разбрызгивая жирные капли на город. Этого было достаточно, чтобы увлажнить землю и превратить пыльные булыжники в скользкую грязь. Телдин плотнее закутался в плащ и удивился, как это дождь может превратиться в грязь еще до того, как достигнет земли. Казалось, что каждая капля оставляла коричневатый след на всем, куда она попадала.

Плохая погода никак не влияла на торговцев на большой рыночной площади. Они уже сидели в своих палатках и усердно работали, продавая свой товар. Узкие проходы были забиты поварами, несущими корзины, молодыми родителями, тянущими орущих детей, и нищими студентами, надеющимися на кусок черствого хлеба. Ветхие строения из дерева и ткани принадлежали состоявшимся бизнесменам, в то время как простые соломенные циновки, раскатанные на земле, были всем, что нужно фермерам, чтобы показать свои товары. — Дорогу! Дорогу! — крикнул в толпу слуга птицевода, толкая тележку с ощипанными и выпотрошенными цыплятами к палатке своего хозяина.

Во всем этом месте царил установленный правительством порядок, которым радостно управлял предприимчивый дух торговцев. Якобы ровные ряды палаток рассеянно продвигались в проходы, по мере того как каждый торговец толкал свои столы или циновки все дальше и дальше в поток движения. Внешнее кольцо площади состояло в основном из еды. У входа с улицы теснились жаровни с горячим хлебом, котлы с клецками, продавцы сладостей и супа Последние звенели ложками о миски, стараясь подманить покупателей поближе, чтобы они могли понюхать их товар, в то время как рядом шипело в горячем масле сладкое тесто. Старые друзья — торговец рыбой из соседнего дома, кожевенник, направлявшийся к своему ларьку, даже соперничающие повара, стоявшие друг напротив друга, — обменивались шутками и сплетнями.

Наконец, миновав бакалейщиков, мясников, бондарей, суконщиков, лудильщиков, торговцев коврами и гончаров, они добрались до небольшого прохода, расположенного под углом к основной линии палаток. — Вон там, впереди, переулок торговцев сталью, — ответил старый торговец чаем Телдину, указывая на мрачный ряд. Проход, по сравнению с суетой внешних районов, где располагались продуктовые лавки, был почти тихим. Палатки здесь были крепкими маленькими лачугами с жалюзи на дверях и занавесками. Длинные карнизы крыш превратились в навесы, закрывавшие большую часть узкой улицы. Солнце, просачиваясь сквозь оранжевые и синие ткани, поднимало маленькие клубы пара от едва влажных булыжников мостовой. Несколько кусков потертой керамики и тусклой бронзы были аккуратно расставлены на полках некоторых киосков, обещая большие сокровища внутри. Телдин с удовлетворением отметил, что антикварный рынок все еще здесь, но теперь он казался гораздо меньше.

На середине прохода на табуретах, друг напротив друга, сидели двое торговцев, их голоса лениво плыли в тишине. Один из них был человеком, широкоплечим и очень толстым, с одутловатым лицом, видимым даже под аккуратно подстриженной бородой. Седые волосы мужчины были редкими и вялыми, свисая из-под кожаной шапки без полей. Купец лениво помахивал веером, отгоняя от себя роившихся вокруг него мух.

Его собеседником был карлик, одетый в крепкую рабочую одежду из кожи, сверкающую так же ярко, как и позолоченная деревянная вывеска в форме наковальни, качавшаяся над его головой. На своем табурете маленький ювелир казался не менее высоким, чем его спутник — человек, но Телдин предположил, что карлик был не выше четырех футов ростом. Густая, курчавая, черная борода сужалась к кончику, свисала чуть выше талии, нелепо уравновешенная его стриженым, щетинистым скальпом. На слегка загорелом лице кузнеца выделялся плоский нос, опаленный и прокопченный огнем горна. Сложив руки на широкой груди, маленький ремесленник держал в ладонях длинную трубку церковного старосты. В этот момент карлик многозначительно указывал чубуком трубки на торговца — обычного человека.