Телдин сидел на краю смятой постели, его глаза были закрыты в напряженной сосредоточенности. Луч утреннего солнца медленно скользнул по тусклому деревянному полу и заиграл на ноге фермера. В другом конце маленькой комнаты Гомджа стоял у умывальника, обтирая свое лицо холодной водой. Журчание воды смешивалось с редкими криками торговцев с улицы внизу. Гомджа начал фальшиво напевать какой-то марш, но он звучал заунывно. Прежде чем гифф успел пропеть несколько нот, Телдин в отчаянии бросился обратно на кровать.

— Черт возьми! И что мне теперь делать с этой штукой? — крикнул Телдин в потолок. Он в отчаянии ударил ладонями по изжеванным молью одеялам, подняв облако пыли. — Я не могу снять эту чертову штуку. Я даже не могу заставить ее изменить размер, хотя я знаю, что она может это сделать! В явно плохом настроении Телдин, скатился с кровати и подошел к окну, как лиса, крадущаяся по краю курятника.

Гифф наблюдал за этой вспышкой широко раскрытыми глазами, но ничего не сказал, так как это продолжалось все утро. В любом случае, как солдат, он не имел права давать комментарии. Не сводя настороженного взгляда с фермера, гифф вернулся к своему омовению.

— Еще, — сказал Телдин с принужденным вздохом, пытаясь успокоиться. Человек закрыл глаза, нахмурил брови и стиснул зубы, переводя умственную концентрацию в физическое усилие. В затылке у него что-то защекотало, как от статического электричества в шерстяном свитере. Щекотка усилилась и побежала вниз по позвоночнику, слегка приподнимая волосы. Телдин остановился и посмотрел на мерцающую ткань, свисавшую с его плеч. Не было никаких сомнений, что теперь она стала короче, чем была раньше.

Телдин вздохнул и попробовал снова. — Сократись,— приказал он. Мысленно он представлял себе плащ упрямым мулом. Щекочущее ощущение вернулось, а затем, казалось, обратилось вспять, приближаясь к его шее. Плащ снова превратился в маленький воротник на его шее. — Наконец-то, что-то получилось, — торжествующе выдохнул он.

Пока гифф заканчивал мыться и одеваться, Телдин упражнялся в обретенном управлении плащом, сначала неуверенно, а потом все увереннее и увереннее. Плащ увеличивался, уменьшался, увеличивался и снова сжимался. — Это работает! Я думаю о нем, как о муле, и он, кажется, реагирует! Фермер, торжествуя, захохотал. После стольких бедствий и разочарований этот маленький успех был возведен в ранг крупной победы. Превратив плащ всего лишь в любопытное ожерелье, Телдин схватил сапоги и приготовился идти.

Рядовой Гомджа где-то нашел яблоко и теперь шумно жевал его. — Куда мы теперь, сэр? — спросил гифф, проглотив последние остатки, вместе с сердцевиной.

— Ты что, не слышал? Я уезжаю из города в Палантас, — почти весело ответил Телдин. — Я договорился с Вандурмом встретиться с ним у западных ворот. Там я куплю лошадь и поеду в Палантас. Телдин даже не удосужился взглянуть на гиффа, когда говорил, но подчеркнул исключительность своих планов. Как только был натянут второй сапог, человек вскочил на ноги и поспешно начал складывать свои немногочисленные пожитки в небольшой узелок.

Гомджа начал подражать упаковке вещей, которую делал человек. Он просунул голову под потолочную балку и положил свое имущество на кровать. С точностью, выработанной годами военной подготовки, солдат начал аккуратно складывать свое снаряжение. — Мы, сэр? — с надеждой спросил гифф, складывая несколько карт, извлеченных из-под обломков «Пенумбры».

Телдин остановился, укладывая свою единственную запасную рубашку на дно узла. — Мы с Вандурмом, — отчетливо произнес фермер.

— Понятно. Гифф продолжал собирать вещи. На его лице не отразилось ни малейших эмоций или огорчения. — Вандурм… он ведь наемник, не так ли?

Телдин медленно продолжил собирать вещи. — Да, так и есть, — настороженно ответил он. Фермер на ощупь укладывал свои вещи, не сводя глаз с высокого гиффа.

— Тогда я предложу ему свои услуги, — спокойно объявил Гомджа, не отрывая взгляда от своих вещей.

— Что ты сделаешь?

— Я наймусь к нему, сэр. Он наемник, а я солдат без команды. Гомджа, наконец, остановился и посмотрел на Телдина, спокойно излагая свой план. Гифф, пользуясь, случаем, был уверен в успехе своей идеи.

— Ты не сделаешь ничего подобного! Ты можешь просто перестать преследовать меня и убраться из моей жизни, — пробормотал Телдин. Он схватил свой узелок и яростно закинул его на плечо.

— Конечно, сэр, — ответил Гомджа, все еще не обращая внимания на вспышки гнева Телдина. Гифф продолжал методично упаковывать вещи, завязал узел и перекинул его через плечо. — Я ищу оплачиваемую работу. Это просто совпадение, что единственный человек, который возьмет меня на работу, — ваш друг Вандурм. Гиффы — лучшие телохранители и исполнители во всех известных Сферах. Кроме того, у меня тоже есть вопросы к этому Астинусу из Палантаса. Чем скорее я найду выход из этого мира, тем дальше «уйду из вашей жизни». Гифф спокойно, почти безмятежно улыбнулся. — Увидимся у западных ворот, сэр.

Телдин издал вопль, точнее, блеяние отчаяния и закрыл лицо руками. — Ладно, ты победил! Давай просто пойдем к воротам вместе. Глубоко внутри себя человек почувствовал легкую дрожь облегчения. Может быть, потому, что ему начинало нравиться общество этого большого зверя? Или это было просто освобождение от чувства вины за то, что гифф застрял в Каламане? Телдин не мог сказать наверняка.

Они тихо вышли, стараясь не потревожить спящего трактирщика. Хозяину уже заплатили, так что Телдин не видел необходимости будить его. За ними в открытую дверь последовал кот и исчез в переулке, пока они шли по улице. Ясное небо и утреннее солнце уже предвещали теплый день, но прохладный ночной бриз все еще дул с залива.

Телдин, не теряя времени, направился к главной улице. Этот широкий проспект прорезал сердце Каламана, прямо от замка к западным воротам. Вдоль проспекта росли молодые деревца, а в центре парка цвели цветы. Прямо перед замком стояла огромная бронзовая статуя Лораланталаса, Золотого Генерала и освободителя Каламана. Генерал был верхом на своей лошади. В дальнем конце улицы возвышалась огромная башня западных ворот, превалирующая над маленькими домиками, окружавшими ее. Статуя и ворота были хорошо видны на всем протяжении бульвара.

Телдин вспомнил, что когда Каламан был освобожден от осады драконидов, улица представляла собой унылую и безрадостную полосу, усеянную лагерями солдат и бездомных. Во многом она напоминала парк, в который они с Гомджей забрели две ночи назад. Там были те же самые лачуги, те же самые ободранные деревья, даже печальные и отчаявшиеся люди. Телдин задумался, сколько же людей когда-то жили в этом парке вдоль этой зеленой аллеи.

— Сэр, а кто такой этот Вандурм? — спросил Гомджа, когда они торопливо шли по улице. Голос гиффа был приглушен складками ткани, покрывавшей его голову. — Он храбрый командир? Я должен знать, прежде чем подписывать контракт с ним.

Долговязый фермер на мгновение решил не отвечать ему — или даже солгать, чтобы досадить гиффу, но передумал. Гифф, может быть, и доставляет ему неприятности, но он не заслуживает такого обращения, — Вандурм старый солдат и, как мне кажется, достаточно храбрый. Я никогда не служил под его началом, так что не знаю наверняка.

— Тогда откуда вы его знаете? Я предполагал, что вы сражались под его началом на войне. Гомджа боролся с одеялом, стараясь не дать ему соскользнуть с ушей.

Телдин протянул руку и помог поправить одеяло, пока они шли. — Я познакомился с ним во время войны в Палантасе, когда только поступил на службу. Я был неопытным юношей — Телдин приостановился, тщательно подбирая слова, вспомнив, что солдату Гомдже было всего шестнадцать лет. — Так или иначе, я встретил Вандурма в Палантасе. Он объяснил мне, как все устроено в армии, и этим уберег меня от неприятностей.

— Он, похоже, опытный воин,— предположил гифф.

— Это так, конечно, и еще он богохульник, похабник и еще кое-что. Телдин увеличил темп, опасаясь, что он может опоздать на утреннюю встречу. Гифф засуетился, стараясь держаться рядом с человеком, эффектно закончив их разговор.

— Доброе утро, Мур! — крикнул кто-то, когда они приблизились к воротам. Мускулистый Вандурм отделился от более высоких людей и лошадей, сгрудившихся у крепостной стены. — Наконец-то ты появился. Я всегда думал, что фермеры встают рано утром, но, может быть, фермерство сделало тебя нежным, а? Насмешка приземистого наемника была добродушной. Похлопав Телдина по плечу, коротышка повернулся к всадникам и, махнув рукой, хвастливо представил их друг другу. — Это мой эскадрон, самые крутые бойцы во всей Соламнии.

Телдин оглядел двадцать или около того человек, составлявших военный отряд Вандурма. Это были безошибочно наемники; некоторые из них сидели высоко и гордо, другие напряженно сидели в седлах, но все они были отмечены жестким взглядом, подозрительными глазами, словно высеченными из камня. Каждый человек был готов к бою. Здесь были копья, украшенные потрепанными вымпелами, щиты, расписанные причудливыми узорами, и бесподобные доспехи, окрашенные в яркие цвета и покрытые серебром и медью. Из-под плащей торчали мечи, луки и колчаны висели на боках лошадей, копья вставлялись в гнезда по бокам седел, в то время как другие орудия войны предоставляли каждому человеку индивидуальный и уникальный арсенал.

Несколько всадников выделялись из общей группы, и Телдин обратил на них внимание. Один из них, щеголяя повязкой на глазу и гривой черных волос, имел два огромных ножа, перекрещенных на поясе поверх кольчуги. Другой наемник, одетый только в простые коричневые одежды, изучал вновь прибывших, натирая воском тетиву своего длинного лука. Эти двое, в частности, казалось, выделялись из остальной группы.

Пока Телдин изучал их, два десятка всадников внимательно оглядели фермера. В их взглядах не было ни ненависти, ни злобы, только холодное презрение, порожденное инстинктом самосохранения. Наконец, Вандурм разрушил возникшую задержку. — Мы готовы ехать, Мур. Месхиор даст тебе лошадь, пока ты будешь прощаться со своим… спутником. Вандурм кивнул в сторону гиффа.

— Он хочет пойти с нами, — коротко ответил Телдин, подходя ближе к гиффу.

Капитан наемников остановился и посмотрел на Телдина. — Прошлым вечером ты говорил совсем другое, — удивленно ответил Вандурм.

— Все изменилось, — ответил Телдин, пожав плечами. — Теперь он хочет пойти со мной.

Невысокий человек задумчиво поджал губы, явно немного скептически относясь к новому предложению. — Подойди сюда, — наконец, приказал он громадному незнакомцу в накидке, стоявшему перед ним.

— Есть, сэр! — прогремел Гомджа из складок, все еще скрывавших его лицо. В истинно военной манере гифф быстро шагнул вперед и резко вытянулся по стойке «смирно». — Рядовой Гомджа просит разрешения поступить на службу, сэр!

Оглядев гиффа, Телдин улыбнулся, а Вандурм удивленно выгнул бровь. При росте в пять футов нос капитана едва доставал до середины груди Гомджи. — Ты умеешь обращаться с мечом? — наконец спросил Вандурм.

— Да, сэр!

— Ты сражался в бою?

Гомджа на мгновение заколебался, но потом решил, что бой ««Пенумбры»» имеет какое-то значение. — Да, сэр.

— Тебе приходилось убивать человека?

Глядя прямо перед собой, избегая взгляда Вандурма, Гомджа ответил: — Нет, сэр. Гифф стоял, ожидая новых вопросов, но Вандурм просто промолчал. Вместо этого капитан медленно обошел гиффа, отметив пухлые серо-голубые руки, толстые ноги и широкие плечи.

— Не знаю, Телдин. Для тебя лично я согласен, но сначала спрошу своих помощников, — сказал Вандурм, остановившись рядом со своим старым другом. — Брюн, Месхиор, нужно поговорить. Отойдя от Телдина, Вандурм жестом пригласил двух своих помощников присоединиться к нему. Телдин, не слишком удивленный, заметил, что к капитану присоединились одноглазый и лучник. Все трое вели тихую беседу, прерываемую взглядами на гиффа и Телдина и несколькими показами пальцами. Телдин не слышал, о чем они говорили, но по выражению их лиц догадался, что дело идет не очень хорошо. Когда дискуссия закончилась, все трое подошли, Вандурм шел впереди.

— Как и мне, моим помощникам это не нравится, — объявил бородатый капитан, обращаясь в основном к Телдину. — Он выглядит сильным, но почему прячет лицо?

— Прошлым вечером я рассказывал тебе, что с ним сделала Темная Королева, — быстро сказал Телдин, прежде чем гифф успел сказать что-то еще. — Это привлекает слишком много внимания в городе, так что будет лучше, если он останется скрытым. Гомджа, узнав свою роль, согласно кивнул.

Ответ был недостаточно убедителен для Вандурма. — Покажи мне свое лицо,— потребовал он, поворачиваясь к гиффу. Гомджа повернулся, чтобы спросить Телдина, но фермер лишь пожал плечами. Скрепя сердце, гифф медленно открыл складки одеяла. Когда он отодвинул ткань ровно настолько, чтобы они могли видеть, Вандурм, Брюн и Месхиор прижались друг к другу, как мальчишки, жаждущие заглянуть в спальню трактирной девки. Увидев лицо Гомджи, глаза Вандурма слегка расширились. Взгляд его помощников оставался таким же жестким и непроницаемым, как и прежде. Наконец капитан медленно заговорил: — Теперь я понимаю, почему ты его прячешь. Он привлечет внимание в городе. Он оглянулся на Гомджу, оценивая гиффа в новом свете. Едва взглянув на своих помощников, Вандурм небрежно добавил: — Хороший боец, я думаю. Он пойдет с нами. Готовьте людей к походу. Последнее было адресовано его помощникам.

Предводитель наемников повернулся к Телдину и похлопал его по спине. — Я делаю это, потому что ты мне как сын, Тел. Я уверен, что по дороге вы мне все отплатите той же монетой. Он расхохотался, увидев озадаченное, испуганное выражение, промелькнувшее на лице фермера. — Вы позаботитесь о моих лошадях, а я о вас. Пойдем, я дам тебе лошадь. Схватив Телдина за локоть, Вандурм повел фермера к ожидавшей его команде для инструктажа. Гомджа, довольный результатом, последовал за ними.

Они быстро двинулись в путь, но вскоре поездка стала монотонной, раздавался только ровный стук лошадиных копыт по пыльной дороге. Даже идя рядом, Гомджа мог довольно хорошо сохранять темп. За городом гифф покончил с пыткой горячим и душным одеялом, закрывавшим его лицо. Первое появление серо-голубого чудовища среди них поначалу вызвало у людей немалый испуг, но они быстро скрыли свое удивление и любопытство, за исключением редких настороженных взглядов.