Завсегдатаи таверны, казалось, почувствовали облегчение от того, что их отвлекли, и приветствовали вторжение космических цыган с неоправданным, по мнению Телдина, энтузиазмом. То, что он до сих пор видел в аперузах, ему не особенно нравилось.

Одна из цыганок прошла мимо Телдина, намеренно слишком близко. Она искоса бросила на него вызывающий взгляд из-под опущенных ресниц и резко остановилась. Ее притворный интерес превратился в широко раскрытые глаза, и она протянула тонкую бронзовую руку, чтобы проследить линию подбородка Телдина, напевая фразу аперузов, которую плащ не потрудился перевести. Ее тон сделал это усилие излишним, и, к своему огорчению, Телдин почувствовал, что его щеки пылают. Он привык к женскому вниманию — его грубоватая внешность привлекала взгляды фермерских дочерей с тех пор, как он был мальчишкой, но смелый оценивающий взгляд черных глаз цыганской женщины  заставил его почувствовать себя неловко, как макрель на рыбном рынке.

Телдин пробормотал что-то, что, как он надеялся, обеспечит ему вежливое бегство, и начал пятиться. Женщина надулась и схватила его за руку удивительно сильной хваткой.

— Зачем вы уходите, «нескатаска»? — промурлыкала она бойким бархатным контральто. Хотя для этого не было никаких причин, Телдин понял, что ласковое обращение аперузы примерно означает «тот, чьи глаза — прекрасный голубой топаз». Ему еще предстояло разобраться в причудливых переводах своего плаща.

Свободной рукой аперуза сделала широкий жест, начав с себя и охватив пивную. — Смотрите, «нескатаска», здесь есть чем насладиться. Ее влажные черные глаза вызывающе смотрели на него, когда она решительно втянула его в комнату.

— «Выпутаться без сцены будет нелегко», — подумал Телдин, и, борясь с волной разочарования,  позволил женщине завести себя вглубь таверны. Из того, что он слышал о непостоянной натуре аперузы, он предположил, что эта женщина потеряет к нему интерес, как только увидит мужчину, который покажется богаче. Это, как с усмешкой заметил Телдин, не займет много времени. И что плохого в том, чтобы провести несколько минут в обществе красивой женщины?

Она, несомненно, была прекрасна, созревшая и полная надежд, как осеннее утро. Ее обтягивающее кружевное платье было цвета тыквы, а подвеска-саше, уютно устроившаяся в ложбинке между грудями, источала земляной пряный аромат. Даже ее темные, заплетенные в косу волосы, отливали золотисто-каштановым блеском, напоминая Телдину урожайные деревья в лунном свете. — «Ну», — подумал он, — «что плохого в еще нескольких минутах»?

Пока цыганка локтем прокладывала им путь через таверну, Телдин удивлялся мгновенной карнавальной атмосфере, созданной отрядом аперузы. Некоторые цыгане играли дикую заразительную музыку, другие отодвигали столики и приглашали посетителей присоединиться к танцу. Телдин насчитал четыре карточные игры, три гадалки и несколько шумных игр на ловкость. Его прелестная похитительница протиснулась мимо трех наемников-людей и человека-аперузы, начавших состязание в метание дротиков, и потянула Телдина к маленькому столику возле бара.

Возглавляла стол потрясающая женщина с необузданной копной блестящих черных волос, и в платье из ярко-фиолетового шелка. Ее клиентом был седобородый, одетый в серую одежду карлик, который чопорно сидел на краешке стула и крепко держал мешочек с монетами, придавив его сапогами. Вокруг стола собралась небольшая кучка людей, пораженных ловкостью мелькающих рук цыганки, когда она складывала карты в замысловатый узор на столе.

Эту игру Телдин не признавал; он никогда не любил азартных игр. И все же он оценил мастерство цыганки и причудливо раскрашенные карты интригующими. Телдин так увлекся игрой в карты, что только через несколько минут понял, что остался один. Он оглядел переполненный зал, и его внимание привлекла оранжевая вспышка. «Его» цыганка была на другой стороне таверны, заманивая явно одурманенного моряка к одной из гадалок. Легкая самоуничижительная улыбка тронула губы Телдина. Так вот в чем была ее игра.

Нестройная нота в счастливой какофонии снова привлекла внимание Телдина к карточному столу. Карлик, игравший в карты, прервал поток своих новаторских проклятий, стукнув рукой по столу.

— Я говорю, что ты жульничаешь, — прорычал он сквозь бороду.  Он стукнул по столу обеими руками для пущей убедительности. — И, клянусь Реорксом, я докажу это.

Короткопалая рука метнулась вперед. С удивительной быстротой и деликатностью карлик вытащил карту из-под пурпурной блузки цыганки. Он поднял ее вверх. — Видите? Всегда карта «паладин», когда он ей нужен, — торжествующе сказал он. Толпа вокруг стола начала зловеще бормотать.

Ничуть не смутившись, цыганка улыбнулась и игриво прикоснулась кончиком пальца к выпуклому носу карлика. — Карточная игра окончена, — призналась она, слегка пожав плечами. Она забрала у возмущенного гнома карту «красного  паладина» и откровенно спрятала ее обратно в блузку, затем многозначительно наклонилась ближе к грубому коротышке. — Но там у меня гораздо, гораздо больше того, что ты нашел, а?

Карлик ответил на ее мурлыкающее приглашение фырканьем и быстрой хваткой за топор. — Ты могла бы упаковать целую колоду в свои «ящики», женщина, мне все равно, — сказал он, поднимаясь на ноги. Потрясая топором, он взревел: — А теперь верни мне мои монеты!

При упоминании о деньгах блеснули клинки, и несколько мужчин расы аперуза образовали полукруг позади соблазнительницы.

—О, Девять Адов!

Восклицание донеслось с другой стороны таверны. Телдин оглянулся и увидел крупного рыжебородого человека с возмущенным выражением лица, который отчаянно обыскивал себя. — Будь я проклят, если кто-то не обобрал меня дочиста!

— Меня тоже!

— Эй, а где моя сумка?

Когда поднялся негодующий хор, несколько женщин-цыганок растворились в ночи так же бесшумно, как яркие тени. Увидев это, Телдин все понял. Женщины воспользовались возможностью, предоставленной им вспышкой карлика, чтобы спокойно поработать в комнате. Его рука опустилась к собственному поясу. Убедившись, что мешочек с монетами все еще полон, а мешочек с медальоном на месте, Телдин отошел от карточного стола цыганки. Боги знали, что он привлек к себе более чем достаточно внимания благодаря своему плащу, не ставя себя в центр бессмысленной битвы в таверне.

Определенно назревала гроза. Оскорбления и обвинения полетели градом, за ними быстро последовали и кулаки. В течение двух десятков ударов сердца  таверну охватила драка.

Осторожно пробираясь к задней двери, Телдин заметил бехолдера, парящего высоко над креслом. Один из его глазных стеблей медленно поднялся, каким-то образом создав у Телдина впечатление зазубренного и нацеленного арбалета.

Телдин бросил быстрый взгляд через плечо. Конечно же, дерзкие драконы стояли прямо за ним, наблюдая за битвой с глупыми, пьяными улыбками, изогнувшими их рептильные рты. Две вещи одновременно пришли в голову Телдину: у бехолдера, вероятно, не было чувства юмора, и что он сам оказался на линии огня.

Громадный цыган-аперуза, стоявший рядом с Телдином, очевидно, пришел к тому же выводу. С пронзительным криком цыган взмыл в воздух, прочь от опасности. Его стремительный выпад настиг Телдина, и он растянулся под ближайшим столом. Слегка ошеломленный, Телдин покачал головой и начал выползать из-под скатерти.

— Нет! Пока не вылезайте, — прошипел басовитый шепот. Телдин вздрогнул. Каким-то образом огромный аперуза тоже укрылся под столом и присел на четвереньки позади него. Сделав Телдину знак оставаться на месте, цыган сунул два пальца под черные усы и дунул. Пронзительный свист прорезал шум схватки.

По этому сигналу одетая в пурпур женщина вскочила на карточный стол и начала извилистый, наводящий на размышления, танец. Некоторые из ближайших к столу бойцов приостановили драку, не обращая внимания на собственные сжатые кулаки или обнаженные кинжалы, разинув рты при виде этого чувственного зрелища. Пока она кружилась, топала и манила, несколько посетителей таверны забыли о своих обидах, и подошли ближе к ее импровизированной сцене, открывая путь между укрытием Телдина и задней дверью таверны.

Цыганка, казалось, заметила то же самое. Соблазнительно улыбаясь, она подхватила свои развевающиеся юбки и разорвала их от подола до пояса, обнажив небольшой арсенал ножей, пристегнутых к стройным ногам. Она начала хватать ножи и метать их с пугающей точностью.

— Сейчас,— нараспев произнес аперуза. Он выскользнул из-под стола и вскочил на ноги. — Теперь мы уходим.

Телдин выполз наружу и бросил взгляд на осажденную цыганку. Ее коллекция ножей почти истощилась, и теперь она набрасывалась босыми ногами на любого, кто осмеливался приблизиться. — Но…

— Пожалуйста, поторопитесь, — взмолился аперуза, подталкивая Телдина к задней части таверны. — Надо выйти через черный ход, и быстрее. Амбер не сможет удерживать их так долго.

— А что потом? — многозначительно спросил Телдин, стряхивая руку мужчины со своего плеча. Черные брови аперуза нахмурились в недоумении, и Телдин попробовал еще раз. — А что потом с ней будет?

— А... В глазах цыгана загорелось понимание, но он пожал плечами, будто ответ не имел никакого значения. — Недолгое пребывание в тюрьме. Амбер очарует тюремщика и уйдет, когда захочет.

Вспышка голубого света пронеслась мимо головы Телдина с резким шипением. Он ошеломленно уставился на звезды, мерцающие сквозь дымящуюся дыру в стене таверны. Обугленные останки тех, кто когда-то был завсегдатаями бара, лежали на полу, смятые и высохшие, как опавшие листья. С таким же успехом они могли быть листьями, несмотря на все то, что от них  осталось.

— Око дезинтеграции, — простонал цыган, снова подталкивая Телдина к выходу. — Злой бехолдер, очень опасный. Мы уходим.

Громовой раскат вывел Телдина из шока и нерешительности. Он поднял глаза и увидел парочку драконов с паникой на драконьих мордах, бегущих к нему. Телдин бросился к двери, но недостаточно быстро. Драконы, человек и аперуза с грохотом прорвались через дверной проем в переулок.

Выбравшись из кровоточащей путаницы хвостов, конечностей и расколотого дерева, Телдин подумал, что в Кузнице Реоркса будет холодный день, прежде чем кто-нибудь из драконов расскажет еще одну шутку бехолдеру.

Глава вторая

Гранд-адмирал сидела в самом центре секретной базы под названием «Лайонхат», ее крошечная фигурка почти терялась в темно-синей коже кресла. Несмотря на свои миниатюрные размеры, древняя правительница Имперского Флота была импозантной эльфийкой, которая носила свои годы, как с трудом заработанные боевые трофеи. Ее осанка все еще была прямой и гордой, коротко подстриженные серебристые кудри были густыми и блестящими, а лицо представляло собой треугольную сеть линий, обрамляющих глаза из закаленной стали. Власть, которая приходила с должностью великого адмирала, формировала и определяла тех, кто ею обладал, и прошедшие столетия мало что оставили эльфийскому лидеру, что говорило о личности, имени или даже ее поле. Тем не менее, ее кабинет был обставлен в темно-синем цвете, который уникально дополнял ее серебристую внешность. Для этого в душе эльфийки осталось достаточно личного тщеславия.

Ее кабинет находился в башне, и из любого круглого окна она могла видеть кольцо армады, огромных кораблей-бабочек, рассаженных крыло к крылу на отдаленном астероиде «Гарден». Она лениво посмотрела на одну из этих гигантских бабочек, размышляя над странным посланием, которое только что передал ей эльфийский волшебник.

Гранд-адмирал медленно повернулась к своему советнику и внимательно посмотрела на волшебника проницательными светлыми глазами. Валлус Лифбовер стоял неподвижно, ожидая ее ответа. Тонкая кольчуга его мундира блестела в тусклом свете лампы, а на синем плаще были вышиты знаки отличия волшебника и эльфийские руны, обозначающие его дом и ранг. Он служил в Имперском Флоте совсем недолго, но командование «Лайонхат» высоко ценило Валлуса Лифбовера. Он был могущественным магом с безупречной родословной, и он принес информацию, полагаемую жизненно важной для эльфийских военных усилий. Если бы доклад, который он только что сделал, исходил от любого другого советника, гранд-адмирал, вероятно, отклонила бы его как истерику.

— Корабли-призраки не редкость. Может быть, вы расскажете мне, почему именно этот случай привлек мое внимание?

Валлус колебался, и адмирал не упустила предчувствия в глазах волшебника. — Брошенный корабль принадлежал армаде. Он дрейфовал в «Винтерспейс», — ответил он.

Лицо старого адмирала посерело при этих известиях, но ее дисциплинированные черты не выдали никаких других признаков ее сожаления. — Я понимаю. Она коротко кивнула. — Очень хорошо, теперь вы можете привести ко мне капитана патрульного корабля.

Валлус Лифбовер поклонился и вышел из маленькой комнаты. Оставшись одна, гранд-адмирал тяжело опустилась в кресло, и устало провела рукой по глазам. Сила и авторитет ее положения покинули ее, и на мгновение она больше не была гранд-адмиралом, представителем и воплощением всех эльфов; она была всего лишь хрупкой и убитой горем эльфийской женщиной, измученной тяжестью веков и ответственностью за руководство нарастающей войной.

Она поднялась со стула и принялась расхаживать по комнате, полагаясь на то, что движение ног подтолкнет ее онемевший разум к действию. У нее было время собраться с мыслями, потому что может пройти немало времени, прежде чем Валлус вернется со спасенным капитаном.

«Лайонхат» занимала огромное место. База под ее командованием была фактически флотом кораблей, соединенных магически оживленными переходами и окутанными единой атмосферой. Помимо линкоров армады, в состав «Лайонхат» входили патрульные корабли, баржи снабжения, причалы, военные корабли и, конечно же, огромный корабль в форме монеты, на котором размещался великолепный сине-серебряный Эльфийский Совет — зал, достаточно большой, чтобы вместить представителей всех известных эльфийских миров. Адмирал опасалась, что вскоре ей придется созвать генеральный совет эльфийских народов. Такого еще не было на памяти живущих эльфов, но война шла плохо.