— Эй, придурок, ты живой? — спрашивал время от времени женский голос. — Не вздумай сдохнуть в моей машине, придурок.

Кана приоткрыл глаза. Еще на улице он успел преобразиться из фаланги в человека. Теперь его везли в машине. Снаружи ночь, мелькали желтые фонари. Голова моталась на кожаном сиденье, пахло духами и мятным ароматизатором. На приборной панели игрушечный пушистый зверек качал головой. Из динамиков гремел тяжелый рок.

Парень пощупал бок, почувствовал рану. Застонал.

— Ты как там, придурок? — спросила девушка. — Жив еще? Скоро будем в больнице.

— Не надо в больницу, — простонал Кана, помня о длинных лапах спецслужб. — Поехали куда угодно, хоть к тебе.

Он полулежал на переднем сиденье. Повернулся, посмотрел на спасительницу в профиль. Длинные черные волосы девушки рассыпались по плечам. Кана отметил точеный носик и пухлые губки. На правой руке тату в виде извивающейся змеи. Золотые часики, в углублении возле коробки передач смартфон последней модели.

— Серьезно? — спросила девушка. — Ты как себя чувствуешь? Ласты не склеишь?

— Не склею, — ответил Кана. — Зуб даю.

Девушка ударила кулачками по рулю.

— Какого хера ты вообще вылез на дорогу? Обдолбался, что ли? Не склеит он… Ты мне все сиденье кровью загадил, урод!

— Так вышло, — Кана попробовал пожать плечами. Глянул в окно, чтобы понять, где они находятся.

Скалы и деревья, находившиеся вдоль дороги на Музау, сменились освещенными коттеджами и многоэтажками. Люди гуляли по ночному городу.

Автомобиль уже выехал в верхнюю часть Алмурты. Давненько Кана здесь не бывал.

Девушка вытащила из пачки сигарету, закурила. Ее пальчики с разноцветными ногтями чуть дрожали. Глянула на его окровавленные больничные штаны. Больше на Кане ничего не было.

— Что за уродский волосатый костюм на тебе был, придурок? Ты аниматор, что ли? Оборотня играл? Или из психушки свалил? Хотя, какая нахрен психушка в этих краях?

— Я аниматор, — устало согласился Кана.

Девушка затянулась и глянула на него спокойнее.

— Не, ты какой-то мутный тип. Ты весь волосатый был и ног много, как у паука. Я думала, оленя сбила. А еще у тебя огнестрел в заднице. От кого сваливал?

Ох, и настырная девка попалась. И видела слишком много. Хотелось откусить ей красивую головку, задающую много вопросов.

— Тебя как зовут? — спросил Кана.

— Айка. А тебя?

— Кана. Айка, я тебе потом все объясню, лады?

Они свернули по проспекту Альфарабиуса, помчались, обгоняя другие машины. Кана лежал с полузакрытыми глазами. В боку пульсировала боль. Он отметил, что Айка быстро ведет автомобиль, сигналя и моргая дальним светом фар медлительным водителям.

Затем Айка съехала вниз с Альфарабиуса, проехала несколько светофоров. Машина заехала в подземный паркинг нового жилого комплекса.

— Прибыли, шеф. Выползти сможешь? — Айка посмотрела на Кану, а он отметил про себя очаровательные изгибы ее лица.

Открыл дверцу и вывалился наружу. Упал на колени, выплюнул кровавые ошметки.

— Твою едрить налево, ты же сейчас здесь загнешься, — сказала Айка, выходя из машины. Хлопнула дверцей. Нажала кнопку на пульте, пикнула сигнализация.

Подошла к Кане и помогла подняться. Подхватила под плечо и потащила к выходу из паркинга. За Каной тянулась кровавая прерывистая дорожка.

Лифт, к счастью, пустовал. Они поднялись на седьмой этаж.

Айка жила в однокомнатной квартире-студии. Кана прошел в ванную, оставляя на полу коридора грязные следы, закрыл за собой дверь.

— Может, все-таки вызвать врача? — спросила девушка, слушая его хрипы и стоны за дверью.

— Неа, — ответил парень. Он залез в душевую, смыл запекшуюся кровь и осмотрел рану.

Способности его нового организма поражали. Кана получил сквозное ранение, пуля задела бок. Жизненно важные органы, к счастью, не пострадали. Кровь перестала идти, рана уже начала зарастать сама собой.

— Чудо-расчудесное, — пробормотал Кана. Он нашел в шкафчике бинт, перевязал рану. Затем помылся, обмотался полотенцем и вышел из ванной.

— Ну, как ты, аниматор? — спросила Айка. Она успела переодеться в спортивные серые штаны и черную футболку с надписью «move your ass». — Оклемался?

— Все в порядке, отремонтировал себя чуток, — кивнул Кана. — У тебя найдется лишняя одежда? Чтобы не ходить голым…

— Да ходи, чего уж, — разрешила девушка. — Чего я там не видала?

Кана мог возразить, что может показать кое-что новенькое в человеческом организме, но промолчал. Он страшно проголодался.

Айка дала ему шорты и майку, прошла на кухню, открыла холодильник. Крикнула:

— Из-за тебя я сегодня пропустила поход в супермаркет за продуктами. Так что, перекусим остатками роскоши.

— Да ладно, мне ли привередничать? — сказал Кана, осматривая квартиру.

Обстановка в стиле хай-тек. Жидкие серебристые обои, черные встроенные в стены шкафчики, серый ворсистый ковер на весь пол, гигантские панорамные окна. Горизонтальные жалюзи, плоский телевизор на стене, выдвижной диван. Да, это тебе не арендованный курятник в спальном районе города рядом с железнодорожным вокзалом, вздохнул Кана.

— Аниматор, пошли, хавка готова, — крикнула Айка.

Кана прошел на кухню.

Они поужинали яичницей с колбасой и салатом из свежих овощей. Кана мгновенно проглотил свою порцию.

— Чай с молоком или без? — спросила Айка.

— С молоком.

Странно было слышать этот простой житейский вопрос от девушки с татуировками на руке и увеличенными губами. А еще нелепо сидеть на кухне с перевязкой на боку от пулевого ранения и просить передать сахар. Ведь еще недавно Кана томился взаперти в режимном госпитале, а еще до этого вздрагивал от окриков шефа, психологического изувера.

— Наелся? — спросила Айка, протягивая ему кружку с чаем.

— Да, — ответил Кана, хотя на самом деле не отказался бы еще от трех таких порций.

— Ну, давай, рассказывай тогда все по порядку. Что ты за типус такой подозрительный? Почему тебе яйца чуть не отстрелили? От кого таришься?

Ничего не попишешь, пришлось поведать хозяйке байку, сочиненную на ходу. Правду, конечно же, Кана не раскрыл.

— Да я так, плохим людям деньги задолжал, — объяснил парень. — Бегал от них, бегал, но они меня все равно поймали. На хате съемной ждали. Совсем отмороженные, хотели башку оторвать.

— Понятно, — сказала Айка, хотя по глазам было видно, что она еще сомневается. — И в больнице могли накрыть?

— Ага, — кивнул Кана. — У них все схвачено.

— И на большую сумму ты залетел?

— Немаленькую. Полтора ляма.

— Полтора ляма тенге? На эти бабки даже ишака в ауле не купить. И ради этого они хотели тебя замочить? Что за тупоголовые ублюдки?

Кане пришлось на ходу замазывать щели в наспех сооруженном бараке лжи.

— Э-э, ты не поняла. Полтора ляма баксов. Американских тугриков.

— Ого, это другое дело. А как ты умудрился на такие бабки встрять? Ты бизнесмен, что ли?

— Да. Торговал рогами сайгаков и копытами маралов. Нелегально продавал в Китай.

Девушка продолжала смотреть на него широко раскрытыми глазами.

— Занятный абориген, однако, мне попался.

— А ты кем работаешь? — поскорее спросил Кана, чтобы избежать дальнейших расспросов. — Одна живешь?

— Я администратор в кафешке на Зеленом Холме, — ответила Айка. — Живу одна. Возвращалась с работы и на тебя напоролась.

Девушка встала, повернулась к раковине, чтобы сложить грязную посуду. Кана глянул вниз и с ужасом заметил, что у него выросли дополнительные ноги. И, кажется, наметились новые руки. По всему телу полезли волосы. Мысленным усилием он вернул человеческий облик.

— А родители где? В другом городе?

— Да, в нашей солнечной столице, Я задолбалась с ними и ушла жить отдельно. Они, кстати, тоже работают в медицинской лабе. Там разрабатывают чудо крема и целебные порошки. Типа твоих носорожьих рогов. Органы выращивают. Короче, с генетикой связано.

— Ясно, — Кана зевнул.

Девушка принялась мыть посуду.

— Если наелся, топай отсюда. Завтра будем думать, что с тобой делать.

Она быстро прибралась на кухне, постелила Кане на полу.

Парень так устал, что даже не задумался о том, что в кои-то веки оказался наедине с симпатичной девушкой. Он разделся, повалился на постель и уснул.

Когда он проснулся рано утром, Айка сидела у него на груди в одних трусиках и приставила к горлу нож.

* * *

— Кто ты такой, итить твою ногу? — спросила Айка, продолжая сидеть на нем с ножом в руке. — Что ты за тварь такая?

Кана не сразу догадался, чего это она так взъелась. Утро еще раннее, в комнате полумрак.

А затем осторожно огляделся и понял, что ночью он все-таки неосознанно обратился в фалангу. И девушка его обнаружила. Но вместо истеричных криков взяла нож и решила вспороть брюхо. Хорошо, хоть спросила напоследок, откуда он взялся.

Кстати, его рана почти зажила. Прав все-таки был Лукин, говоря о поразительных способностях его организма.

Легенда о долге в полтора ляма, конечно, полетела псу под хвост, придется все рассказать. Кана почувствовал облегчение, от того, что больше не надо скрывать правду.

Он опустил голову, сомкнул хелицеры на лезвии ножа. Тонкая сталь лопнула, как стеклянная. Осколки ножа полетели в стороны. Айка растерянно подняла рукоятку к лицу, осмотрела, не веря глазам. Кана загляделся на ее красивую грудь с призывно торчащими сосочками. Трусики черные, кружевные. На бедре еще тату, наверное, птица, потому что Кана разглядел развернутое крыло.

— Это что за херня? — хрипло спросила Айка. — Как ты смог?

— Коротко говоря, я жертва био-эксперимента, — объяснил парень.

— Как в фильме, что ли? Над тобой надругались ученые-фанатики?

— Можно и так сказать, — согласился Кана.

Девушка сползла с него. Пощупала клыки, погладила волосы. Восхитилась:

— Красивый окрас! У тебя кожа золотистая, а шерсть желтая.

Осмотрела руки и ноги, потрогала бицепсы.

— А ты сильный!

Глядя на ее прелести, Кана почувствовал движение в паху. Айка сразу заметила его интерес, положила руку на член и промурлыкала:

— Надеюсь, здесь над тобой тоже экспериментировали?

Кана чуть отодвинулся и недоверчиво спросил:

— Подожди, я тебя разве не пугаю? Не привожу в ужас? Ведь я не человек, а почти животное.

Айка придвинулась к нему.

— Не знаю насчет животных, но ты получился миленький. Меня заводят такие парни.

Ну раз так, нечего смущаться. Кана потянулся к девушке и поцеловал ее в губы. Ощупал грудь, живот, упругие ягодицы.

Они долго целовались. Затем Кана опустил голову и прикоснулся языком к груди девушки. Он боялся, что обжигающая слюна из его пасти прожжет девушке кожу, и сначала незаметно лизнул свою руку. Ничего страшного не произошло. Видимо, желудочный сок попадал в его слюну только при опасности.

Ликуя, парень снова поцеловал девушку. Затем сорвал с нее трусики. Айка закрыла глаза и потихоньку двигала бедрами.

Чтобы войти в нее, Кане пришлось сильно изогнуть свое длинное туловище. Израненный бок обожгла боль, но парень не обратил внимания. Он тоже застонал от удовольствия, ощутив теплое лоно девушки.

Он помедлил немного, а затем начал ритмично двигаться вперед и назад. Айка лежала, откинув голову и разметав черные волосы по подушке. Она обхватила его зад одной ногой и прикусила нижнюю губу.

Затем приоткрыла глаза и попросила:

— Покажи свои клыки.

Вот ведь извращенка, что за безумные фантазии у девушки в голове, подумалось Кане. Но просьбу выполнил немедленно.

Следуя в такт его движениям, Айка ухватилась руками за грозные хелицеры. Кана двигался быстрее, чувствуя приближение оргазма. Айка, понимая его состояние, приподняла немного бедра и застонала.

Не в силах больше сдерживаться, Кана взорвался внутри девушки, рыча от восторга. От его мощных толчков Айка с закрытыми глазами сползла с подушки.

Парень постепенно прекратил двигаться и остановился. Слез с девушки. Его изогнутое тело чуть затекло от непривычной позы, а из раны выползла струйка крови.

— Это было, как во сне, — сказала Айка. Она открыла глаза и поглядела на Кану. Парень лег рядом.

— Ты кончила? — спросил он.

Айка чуть улыбнулась и качнула головой.

— Я рассчитываю, что ты скоро снова пойдешь в бой. И тогда я наверстаю упущенное.

— Обещаю удовлетворить все ваши потребности, мисс, — поклялся Кана.

Они занимались любовью еще два часа и парень с лихвой выполнил обещание.

— Мне надо ехать на работу, — сказала затем Айка. — А ты оставайся здесь и никуда не уходи.

Она встала и пошла в душ. Кана лежал обессиленный. Он уснул сном младенца и не заметил, как ушла Айка.