Сказать, что в кабинете никого не было, значило грешить против истины. Ба, знакомые лица! В небольшой офисной комнатушке, чуть больше палаты Каны, за столом сидел Айдынов, зам Климова. Что-то быстро печатал на клавиатуре. И так увлекся, что не обратил внимания на незваного гостя. Сказал только нетерпеливо:

— Одну минутку, Артур Николаевич, сейчас вытащу данные по Каримжанову.

— Я эти данные сейчас тебе в глотку вобью, — пообещал Кана. — И вытащу через задний проход.

Ораз Муратович глянул на него, и ужаснулся.

— Канат, что случилось? Как вы здесь оказались?

— Где Климов? — спросил Кана, подходя к нему. — С чего вы решили полностью превратить меня в фалангу? Вы хотели опять скормить мне очередную научную байку?

— Канат, я не понимаю о чем речь, — забормотал Ораз Муратович, вставая с кресла и пятясь к стене. — О какой байке вы толкуете?

— А вот о такой, — процедил Кана, и схватил Айдынова за шею. Сдавил, приподнял вверх. Ораз Муратович хрипя, трепыхался на весу. — Где Климов, где эта гнида?

Но Айдынов только молча пытался разжать хватку Каны. Наверное, я ему чересчур горло сдавил, сообразил Кана, и отпустил страдальца.

Айдынов рухнул на пол. Лежал, сипя и разевая рот, как рыба, выброшенная на берег. Кана присел перед ним на корточки, сложив три пары ног. Напомнил:

— Я жду ответа на заданный вопрос.

Ораз Муратович кивнул и прохрипел:

— Он уехал. Будет через…

— Тихо! — перебил Кана, подняв палец.

В кабинете погас свет. Красные аварийные огни вспыхивали и гасли в коридоре с интервалом в три секунды, и равномерно освещали темно-коричневый пол кабинета через отверстие, оставшееся после выбитой двери.

Чутким слухом фаланги Кана уловил приглушенный топот множества ног по лестнице и в коридоре. Ног, обутых в грубые армейские ботинки. И еще тихий треск раций, по которым передавали короткие указания. Принимай гостей, радушная хозяюшка.

А потом все замерло. Кана ощущал присутствие множества людей перед входом в кабинет. Готовящихся к самым решительным действиям.

Он вскочил на ноги.

В кабинет, один за другим, вкатились черные шарики. Небольшие, металлические. Ночь сюрпризов продолжается.

В следующее мгновение помещение осветили ярчайшие вспышки белого света. Одна, вторая, третья. В ушах раздался неумолчный звон. Светошумовые гранаты, подарки для непослушных деток.

А затем в кабинет ворвались вооруженные люди. Ударный отряд. Камуфляжные костюмы с бронежилетами, во все стороны целятся из автоматов, на голове противогазы и шлемы, в общем, полный комплект. Борцы с вредителями, дезинфекторы, можно сказать. Человек пять, а в коридоре еще больше остались, ждали сигнала.

На первый взгляд, в помещении остался только ослепший и оглохший Айдынов. Бедолага ворочался на полу и стонал. Куда, черт возьми, девалось волосатое чудище, о котором среди охраны ходило столько слухов?

Самый первый ворвавшийся в кабинет боец хотел уже доложить об отсутствии объекта, когда сверху на ствол автомата упали капли слизи. Металл оружия немедленно задымился, будто плеснули кислотой. Сначала боец недоуменно глядел на покореженный ствол, а потом поднял голову.

Сначала ему показалось, что на потолке сидит огромный паук. А потом в коридоре в очередной раз вспыхнули красные лампы и он разглядел, кто на самом деле сидит на потолке. То, что он увидел, врезалось в память на всю оставшуюся жизнь. На погруженном во мрак потолке, подобно гигантскому пауку, раскинув в стороны множество ног и рук, висел покрытый длинными волосами человек. Он раздвинул огромные черные клыки, длиной с человеческую руку, торчащие из рта, и с них текла вязкая слизь.

А потом красный свет погас. Боец завопил, поднял дуло автомата, и принялся стрелять по волосатому существу.

Вернее, ему показалось, что он стрелял по чудищу. Когда красный свет в коридоре снова загорелся, на потолке уже никого не было. Многоногий и многорукий человек вдруг очутился на полу, прямо посреди бойцов. Он поднял голову, и его жуткие челюсти издали пронзительный вой.

Свет снова погас, и началось избиение. В темноте бесполезно загрохотали автоматы, но беспощадная сила выбила оружие из рук бойцов. Выстрелы прекратились. Слышались только сдавленные крики, удары, хруст костей, шлепки тел об стены и пол.

Со следующей вспышкой красного света в кабинет ворвались еще несколько человек. От увиденного они замерли на месте, не в силах шевелиться. Стоящий посреди кабинета монстр широко раскрыл челюсти, держа в руках трепыхающегося солдата без каски и противогаза. Остальные вповалку валялись на полу, чуть поодаль бездыханно смотрел в сторону Айдынов. Его грудь прошила автоматная очередь. Зверь сунул голову бойца в рот и сомкнул челюсти. Раздался хруст. Свет погас, в полумраке мелькнула размытая тень, и к ногам солдат прилетело обезглавленное тело бойца. Они открыли огонь по монстру.

Чудище пропало из виду. Затем, во время очередной вспышки красного света, они увидели его, готового к прыжку и сидящего на потолке. Не успели бойцы направить автоматы, как монстр соскользнул на пол, раскидал их, и выскочил из помещения. Все произошло так быстро, что никто не был уверен, что попал по страшилищу.

В коридоре стояли другие бойцы, с оружием наизготовку. Они не заметили Кану в темноте. Со стороны лестницы раздавались еще голоса. Кана метнулся было туда, но увидел, что лестница полна вооруженных людей. Они плотным потоком поднимались по ступенькам.

Однако, слишком много гостей прибыло на праздник. Кана помчался назад, по коридору. Сбил с ног нескольких бойцов, еще стоявших у кабинета Климова. Забрался на потолок, спасаясь от пуль, поспешил по нему вглубь этажа, мимо темных дверей.

Позади слышались крики. Кто-то продолжал стрелять.

В конце коридора обнаружилась железная лестница, прибитая к стене. Вела на крышу. Не раздумывая, Кана взобрался по ней, ударил спиной люк, высадил наружу. Вылез. Разгоряченное тело приятно освежил ночной прохладный воздух. Ревели сирены, темноту освещали мощные прожекторы, кто-то неразборчиво выкрикивал команды через динамики. В общем, вечеринка удалась.

Кана коснулся хелицер и ощутил, что на них еще осталась кровь. Тех людей, которые попались под руку. Он откусил головы, самое меньшее, трем автоматчикам. И одно из попавшихся угощений успел проглотить. Потрогал руками раздутый живот, еле справился с позывом к рвоте.

С пятого этажа, через открытый люк, донеслись голоса бойцов:

— Куда он делся?

— На крышу выскочил, ублюдок. Давай, пошли, сейчас я этой твари дуло в зад загоню.

Ого, дезинфекторы разбушевались не на шутку. По лестнице застучали ботинки. Бойцы поднимались наверх.

Кана подскочил к краю крыши. Здесь спуститься не получится. Все освещено, люди с автоматами бегают. Бросился к другому краю. Вроде тихо. Только за елями, прямо по газону, тяжело трясется и сверкает фарами какая-то гора металла, наверное, грузовик. Ничего, авось не заметят в темноте.

Кана оглянулся. Из люка высунулся боец, нацелил автомат. Закричал хрипло:

— Стой, тварь! Не двигайся!

Ага, как же. Кана прыгнул с крыши, нырнул головой вниз, как в бассейн. Вдогонку запоздало ударила автоматная очередь.

* * *

Хвала тренировкам, головокружительный кувырок с верхотуры удался на отлично. Если бы Евгений Константинович увидел, он бы поаплодировал.

Кана упруго приземлился на ноги, перекатился по мягкой траве. И сразу, не обращая внимания на потревоженные стопы, бросился под заботливые ветви ели, росшей неподалеку. Чтобы укрыться от назойливых взглядов преследователей с крыши.

Застыл на месте, прижавшись к шершавому стволу.

Где-то, в неведомой вышине, раздались недоуменные голоса:

— Куда девался волосатый ушлепок? Ты его видишь?

— Нету нигде. Как сквозь землю провалился.

— Передай нашим по рации, пусть прочешут местность. И пусть выпускают собак.

Кана не поверил ушам. Он-то, наивный, полагал, что перехитрил врага, и теперь все неприятности остались позади. Но куда там. Тщательный осмотр территории с ищейками сулил новые беды.

Грузовик, что Кана видел мельком с крыши, вдруг передумал мирно ехать дальше по своим делам. Равномерно пыхтящий мотор натужно заревел, фары описали полукруг, разворачиваясь в сторону укрытия Каны. Еще немного, и свет выхватит его из-за ствола ели, лишит мужества и парализует.

Вот как, наверное, чувствует себя олень, ослепленный на шоссе фарами автомобиля. Он охвачен паникой, и не знает, куда деваться.

Поначалу Кана тоже растерялся.

А потом страх превратился в бешенство.

Кана заскрежетал хелицерами, и помчался навстречу предательскому свету, готовый разорвать настырный грузовик на куски вместе с пассажирами. Выскочил из-за ели, рванул в сторону, чтобы не остаться под софитами, как на сцене театра. Подбежал к тарахтящему железному врагу с теневой стороны. И оторопел. Потому что это оказался никакой не грузовик, а бронетранспортер. Тот самый, что стоял на въезде в госпиталь.

Но ярость священная настолько дико клокотала в груди, и даже чуть-чуть выплескивалась через край кислотной слюной, что Кана быстро опомнился. Подобрался к бронемашине вплотную, и ухватился за правый борт. Транспорт как раз замедлил ход, подъехав к елям.

Кана напрягся, собрав все силы. И сам не поверил, когда правая сторона БТР на полметра оторвалась от земли, а четыре огромных колеса бесполезно завертелись в воздухе. Другая половина бронетранспортера по инерции продолжала медленно ехать. Внутри послышались встревоженные крики.

Кана вцепился в борт хелицерами, чтобы уменьшить нагрузку на руки. Зарычал от напряжения. Бронетранспортер накренился влево еще больше. Дернулся было вперед, стараясь избавиться от диковинной хватки, но Кана держал крепко. В голове запульсировали быстрые вспышки боли, а позвоночник хрустнул от напряжения. Кана вспомнил, как его хотели навсегда превратить в фалангу, и неистовство отчаянно забурлило внутри.

Он взревел, и внезапно бронетранспортер подался его усилиям. Правый борт поднялся еще выше, потом опустился вниз. Мелькнуло темное широкое днище с вращающимися колесами. Бронетранспортер с грохотом перевернулся вверх тормашками.

— Ого, — Кана потрясенно посмотрел на ладони, похожий в темноте на четырехрукого бога из индийских мифов. — Классно я этот пельмень с головы на задницу переставил!

Оглушенные поначалу падением бойцы дружно забарабанили в люк изнутри, пытаясь выбраться из беспомощного транспорта. А еще неподалеку, со стороны КПП, послышался лай собак.

Кана поднял голову и огляделся. Не время хлопать ягодицами. Обратно в госпиталь путь закупорен, вряд ли ему там будут рады. Погостил, пора и честь знать. Кана сорвался с места к забору, еле заметной полоской виднеющемуся за стволами деревьев и аккуратно подстриженным кустарником.

Сбоку мелькали огни фонариков, мельтешили тени новых бойцов. Ближе всех с рычанием мчались овчарки. Кана с детства боялся собак. Поэтому, опасаясь, что сейчас острые клыки вопьются в его выдающийся круп, прибавил ходу.

Одна из самых шустрых собак почти догнала его у самого забора. В последний момент Кана высоко прыгнул вверх, и чудом ускользнул от рычащей фурии.

А вот от пули уйти не удалось. Кто-то из бойцов, видно, вместо походов в пивной бар, предпочитал ежедневно по несколько часов тренироваться в тире. Он наугад, сквозь кроны елей, дал очередь по взлетевшему в воздух арахниду. И попал.

Левый бок Каны, откуда росли дополнительные ноги, обожгли толчки. Он не сразу догадался, что его подстрелили. А потом нахлынула боль. Вместо того, чтобы мягко приземлиться в густую траву за забором, он рухнул, как мешок картошки. Хорошо, успел сгруппироваться, и немного прокатился кубарем по земле, поджав руки и ноги.

Застонал, ощупал бок. Влажно. Поднял руку, посмотрел, а на пальцах темные пятна крови. Пробормотал, скривившись:

— Достали-таки, бабуины ветрогонные.

За забором бесновались собаки. Топот ног, крики преследователей:

— Перемахнул, мразина!

— Нет, вы видели, как он сиганул? Как такое возможно?

— Пацаны, кажись я его зацепил немного. Айда к воротам, может, он там валяется?

Охота продолжалась. Не время плакать и отсиживаться на пятой точке. Кана поглядел по сторонам. Забор темной лентой тянулся в обе стороны. Чуть поодаль светил прожектор. За оградой, оказывается, рос буйный и хаотичный лес, с густым кустарником и поваленными стволами деревьев. Лес уходил вниз по крутому склону. Дальше в темноте, за верхушками деревьев, угадывались горы.

Кана поднялся и, хромая, побежал в чащу. Крики бойцов почти сразу стихли. Он споткнулся о корень, упал, покатился по склону вниз, продираясь через заросли.

Через сорок минут, израненный, исцарапанный, почти ничего не соображая, он выполз на дорогу, ведущую на Музау. Может, запах бензина собьет овчарок со следа? Он пополз через дорогу.

Пересек половину, когда из-за поворота раздался шум мотора. Кана повернул голову. Свет фар вынырнувшего автомобиля ослепил его. Кана подумал: «Точно, вылитый олень на шоссе». А затем завизжали тормоза, фары надвинулись совсем близко, и его ударило в бок и грудь. Кана отлетел в сторону.