Спустя пару дней Кана выбрался из квартиры Айки. Развеяться и подышать ночным воздухом. Хозяйки не было дома, она задерживалась на работе. Запасных ключей девушка не оставила, поэтому Кана вышел на балкон.

Он был сыт и полон сил. Рана зажила, остался небольшой шрам. Помимо обычной еды, Айка кормила его убойной смесью из пшена и вареной куриной печени. Как кошку или собаку. Как оказалось, дешевая смесь отлично подходит для насыщения.

— Иначе на тебя хавчика не напасешься, — заметила Айка, вернувшись из супермаркета с полными сумками.

И вот, поздним вечером, Кана решил размять косточки на улице. Он теперь почти всегда ходил в облике фаланги, Айке это безумно нравилось. Открыл пластиковое окно застекленного балкона, выглянул наружу.

Можно спуститься вниз. Но тут же он услышал во дворе детские крики, разговоры взрослых и шум автомобильных двигателей. Ну конечно, все тусуются во дворе, спешат насладиться последними летними вечерами. Слишком много зрителей, даже в темноте, чтобы без страховки спускаться с седьмого этажа.

Поэтому Кана полез вверх. Ну как сказать, полез. Лазают скалолазы по горам. А Кана прямо с окна прыгнул на два этажа выше. Ухватился за подоконник, вцепился присосками.

Все окна по вечерней духоте открыты. Кана услышал, что в квартире смотрят новости по телевизору и еще ужинают, кажется, тушеным мясом с картофелем. Облизнулся и прыгнул дальше.

Так и поднимался наверх потихоньку. В темноте его не видно. На девятнадцатом этаже он услышал через открытое окно женский голос:

— Анал, говоришь? Ишь, чего захотел! Сколько раз я тебе говорила, не хочу! И точка.

— Милая, ну давай попробуем, — уговаривал мужчина.

— Отстань от меня! Не хочу, и все тут. Даже если сейчас в окно заглянет супермен и тоже предложит, я все равно не соглашусь!

Это было слишком. Из чувства мужской солидарности Кана подтянулся на перилах и заглянул внутрь. Слабо освещенная спальня, разложенный диван, полуголые мужчина и женщина. Она завизжала, увидев в окне волосатую морду. Мужчина остолбенел.

— Попробуй разок, чего тебе стоит? — попросил Кана женщину и подпрыгнул дальше.

Мигом взобрался на плоскую крышу. В доме двадцать один этаж. Внизу продолжала вопить женщина. Кажется, Кана все испортил своим появлением. И он нисколько не супермен, кстати.

На крыше стояли спутниковые антенны, валялись толстые черные провода. Выход на лестницу закрыт железной дверью.

Кана разбежался и прыгнул на крышу соседнего здания, такой же высоты. Оно стояло неподалеку. Пробежал по крыше и прыгнул снова. На другое здание. Только потом сообразил, что многоэтажка стояла дальше и в воздухе даже труханул, что не долетит, потом костей не соберет.

Но ничего, допрыгнул, как миленький. Прокатился кубарем, запутался в проводах. Встал, тяжело дыша. Да, он и впрямь не супермен.

Подошел к противоположному краю, поглядел вниз.

Там тянулась улица, полная машин и освещенная фонарями. Провода электросетей, деревья, пешеходы, витрины магазинов и кафешек. Через дорогу стоял девятиэтажный дом.

— Однако, далековато, — пробормотал Кана, прикинув расстояние. Можно и не долететь.

А потом посмотрел на кроны деревьев и решил, что в случае чего, приземлится на них.

Он отошел далеко, как только мог. Сорвался с места и побежал вперед. Босые лапы одна за другой едва касались покрытия крыши. Перед краем парень напрягся, чуть присел и оттолкнулся всеми лапами.

Он взлетел высоко, на пару десятков метров выше двадцать первого этажа. Крыша девятиэтажного дома отсюда казалась игрушечной. Проблемой оказалось не допрыгнуть до нее, в этом Кана уже не сомневался, а уцелеть после приземления.

Он подогнул ноги и собрал руки, готовясь к падению. Крыша дома стремительно приближалась. Кана взревел от волнения и восторга одновременно. Людям на улице послышалось, что вверху пролетел Тарзан.

Наконец, Кана с грохотом упал на крышу, успел сгруппироваться и покатился вперед. Натолкнулся на выход с крыши, врезался в дверь, сорвал с петель и с грохотом провалился по лестнице на чердак. В ушах гудели колокола, в голове рвались фейерверки. Кана поднялся, ощупал себя. Все в порядке, ничего не сломано, только пара ушибов.

Он выскочил по лестнице на крышу. Грудь распирало от восторга. Кана поднял голову и снова взревел в черное небо. Потом почти без разгона прыгнул на крышу соседнего здания.

Еще пару часов парень скакал по крышам, как привидение с моторчиком. Затем многоэтажные дома закончились. Он уткнулся в частные коттеджи. Недолго думая, махнул вперед, упал на ветви карагача и спрыгнул на тротуар.

От чудища, свалившегося с неба, шарахнулась парочка. Парень и девушка шли, держась за руки. Кана быстро принял человеческий облик, только остался босым и в штанах.

— Ну ты даешь, чудила, — сказал парень. — Чего на дереве сидел? Напился, веди себя прилично.

Кана махнул и быстро пошел по улочке. Надо отыскать закусочную и купить телефон.

Он вышел на оживленный проспект. Несмотря на полночь, город и не думал спать. С рычанием проносились машины, люди гуляли и болтали друг с другом. В кафе сидели посетители.

Кана шел по улице и наслаждался вечером. Давно уже он не ходил просто так по городу, будто в другой жизни это было.

Парень прошел мимо ночного клуба под гениальным названием «Синий скорпион». На парковке полно автомобилей, куча молодежи у входа, курят, пьют и дерутся. Заметили парня в штанах, засвистели, кто-то швырнул вслед пивную банку, к счастью, пустую.

Кана не обратил на зрителей внимания. Наметил киоск с фастфудом, накупил шаурмы, самсы, ледяной газировки. Деньги на карманные расходы ему дала Айка. Продавец заметил полуголого покупателя, поднял бровь, но промолчал.

Заметив, что прохожие бросают на него любопытные взгляды, Кана отошел в тень, подальше от света фонарей и с удовольствием поел.

Затем зашел в круглосуточный салон мобильной связи и купил дешевый телефон и симку. Вышел на улицу и отошел подальше. Неподалеку он заметил уютный скверик и решил оттуда позвонить родителям.

В скверике, по сравнению с нашпигованной тачками улицей, царила относительная тишина.

Только Кана уселся на скамейку, под неработающим фонарем, и хотел вставить симку в телефон, как его уединение прервали наглейшим образом.

Сзади затрещали кусты, загремели грубые мужские голоса, воздух наполнился шумом и изощренными ругательствами.

Оказалось, сзади, среди тополей и лип, в приятных глазу подстриженных газонах, разыгралось нешуточное побоище. Трое существ мужского пола развернули бои союзного значения против одинокого воина дороги. Поводом к агрессии, как понял Кана из реплик, послужило содержимое бумажника жертвы и привлекательность его спутницы.

— Тебе сказано было, улепетывай отсюда, — разъяснял один из нападавших. — А девочку и бабки оставь, пожалуйста.

— Просили ведь тебя, по-человечески, — увещевал другой, нанося удары.

У объекта агрессии было слишком мало времени, чтобы аргументированно ответить на укоризненные высказывания. Молодой парень в очках, с небольшим брюшком, старательно отбивался от маргиналов. Но, ввиду количественного и явного физического превосходства агрессоров, дело быстро шло к полному разгрому. Рядом кругами бегала девушка и старалась защитить кавалера, отталкивая хулиганов в меру возможностей. Ее усилия, конечно же, приносили мало толку.

Наблюдавший душераздирающее зрелище Кана обреченно вздохнул. Аккуратно положил телефон и симку на скамеечку. Опять не дают спокойно поговорить с родными людьми. Когда же это прекратится?

Он поднялся, превращаясь на ходу в фалангу. Пошел к танцующим в кустах самцам. Широко зевнул, разминая челюсть. Приблизился к жаркой схватке, схватил одного из асоциальных типов за плечо.

Тот чуть обернулся, не глядя, ткнул кулаком в морду человека-арахнида. Причем так сильно, что, к великому удивлению Каны, он вынужден был отлететь назад и натолкнуться на ствол молодого тополя. Дерево неодобрительно затряслось. Кана поднялся и потер скулу.

— Ты еще откуда взялся? — закричал боксер, отвлекшись на новую помеху. — Канай отсюда, пока ребра через задницу не выдернул!

В общем, вечер, судя по всему, удался на славу. Получилось не только поупражняться в акробатике, но и почесать кулаки о челюсти местных гамадрилов.

Кана подскочил к тугодуму, продолжающему выкрикивать в его адрес угрозы, и, в свою очередь, врезал ему в живот, лицо и в ухо. Сразу тремя кулаками. Не сдерживая сил.

Последствия были таковы, будто он бросил петарду в банку с тараканами.

Противник сбил с ног своих товарищей, захватив попутно и несчастного юношу в очках. Девушка испускала совсем уж пронзительные вопли, на уровне явно выше ста децибел.

— Ты че творишь? — закричали соплеменники его врага, ворочаясь на земле. Все они так и не смогли разобрать во мраке, с кем в действительности им пришлось столкнуться.

Они с трудом поднялись и бросились на Кану. Отважный рыцарь, не давший девушку в обиду, продолжал благоразумно лежать на земле и глядеть оттуда за ходом битвы. Кажется, он потерял очки. Также на поле битвы валялось бренное тело глупого боксера.

С двумя его приятелями Кана расправился еще быстрее. Одному сломал верхнюю конечность, беспечно отданную прямо в хелицеры на растерзание.

Другого развернул задом и дал мощного пинка в пятую точку. От ускорения несчастный напоролся на газон, перелетел через него и упал на тротуар. С трудом поднялся и хромая, побежал прочь, крича:

— Пацаны, я за подмогой, держитесь, не сдавайтесь!

Кана усмехнулся. Вояка, которому он сломал руку, катался по земле и вопил во все горло. Кана обратился снова в человека и подошел к очкарику. Протянул руку, помог встать. Защитник прекрасного пола уже успел нацепить окуляры на нос и изумленно рассматривал нежданного помощника.

— Мне кажется или ты был чуток повыше ростом? А еще у тебя было несколько рук…

— И несколько ног, — добавила девушка, подбежав к парню и укрывшись под его локтем. — Он реально какой-то странный.

— Это вам в темноте показалось, — объяснил Кана. — Стресс, нервы, у страха глаза велики, как говорится.

— И все же… — пробормотал парень.

Агрессор со сломанной рукой прекратил завывания. Он сидел на земле и постанывал. Девушка посмотрела на него и прагматично заметила:

— Нам надо сваливать отсюда. Вдруг тот урод и вправду приведет приятелей?

Раненый прекратил стонать и с ненавистью процедил:

— Это точно. Наши ребята тусуются в «Синем скорпионе». Сейчас вся шобла прилетит сюда и порвет вас на куски. Особенно тебя, волосатый дебил.

— Ты меня напугал, я аж память потерял, — ответил ему Кана. — Видишь, колени трясутся.

— Я полагаю… — сказал парень девушки, поправив на носу очки и почесав брюшко. — Что нам надлежит прислушаться к их обещаниям и удалиться отсюда со всей возможной…

— Это точно, — перебил Кана. — Валите отсюда, пока они не вернулись. Квота героев на сегодняшний вечер исчерпана.

— А ты, о многорукий Шива? — спросил парень. — Неужто останешься?

— Мне надо сделать пару звонков. Конфиденциальных. Это еще один резон, чтобы вы поскорее ушли.

Но рыцарь в очках заупрямился.

— Мы не можем оставить тебя в опасности. Мы будем сражаться плечом к плечу и одолеем врага.

Кана вздохнул. Как же достали эти очкарики, не к месту рвущиеся в бой.

— Послушай меня, балбес. Шуруй отсюда, пока ноги целы.

Девушка присоединилась к уговорам, погладив милого по героическому плечу:

— Пойдем, мой барсик, сейчас здесь станет жарко.

Кажется, храбрый кавалер прислушался к голосу разума и был готов ретироваться, но слишком поздно.

Скверик наполнился шорохом травы, стуком ботинок по асфальту, нецензурными речевыми оборотами. Из-за кустов и стволов деревьев, словно волчья стая, полезли постояльцы «Синего скорпиона». Много, десятка полтора.

— Ну все, вам кранты! — злорадствовал хулиган со сломанной конечностью.

Гадливо скалясь, его собратья окружили Кану и незадачливую парочку.

— Ого, да вы, ребята, времени не теряли, — сказал Кана, озираясь.

— Я позвоню в полицию, — дрожащим голосом предупредила девушка и полезла в сумочку.

— Кажется, мои очки сегодня пострадают, — решил вслух ее парень. Он снял очки, сложил дужки и сунул в карман. Затем выставил кулаки и встал в боксерскую стойку. Похвальная, но безрассудная храбрость. В кольце врагов, окруживших троицу, послышались смешки.

— Я предлагаю разойтись по-хорошему, — сказал Кана и начал превращаться в фалангу.

Он как раз попал под свет одинокого фонаря, и оказался освещен, как певец на концерте. Все, и враги и друзья, с немым удивлением глядели на метаморфозу полуголого защитника угнетенных.

— Последний раз предупреждаю, — Кана щелкнул хелицерами и аудитория вздрогнула от резкого звука.

— Это что за херомантия такая нарисовалась? — поинтересовался один из лиходеев. — Че за клоунада?

— Ты кто такой? — тоже спросил очкарик, опустив руки и позабыв о боксерской стойке. — Я же говорил, что ты был какой-то другой.

— Какая, нахер, разница! — резко возразил другой из нападавших, здоровенный лысый бугай. — Делаем их быстро, и валим отсюдова. Вот этого, волосатого, рубим первого.

В руках у большинства нападавших возникли биты, цепи и ножи. Почти одновременно они бросились в битву, издавая при этом боевой клич индейцев Южной Америки.

Кана оттолкнул в сторону отважного очкарика и девушку, кажется, снимавшую все происходящее на камеру. Не для спасения, а чтобы не путались под ногами. Чуть присел, и взмыл в прыжке над головами хулиганов.

Пролетел над ними, опустился за спинами и накинулся на ближайших разбойников, потерявших его из виду. Учитывая кровожадность и многочисленность врагов, Кана не стал себя сдерживать. Началась кровавая потеха.

Хелицеры вспороли спину, шею и живот трем противникам по очереди. Раненые завопили, призывая мамочку на помощь.

Кана отбил удар биты, перекусил ее пополам, а затем сбил с ног другого противника. Ударил третьего, четвертого, пятого. Посетители ночного клуба разлетались в стороны, как кегли в боулинге.

Нападавшие не успели опомниться, как половина уже лежала на земле с увечьями легкой и средней тяжести. Кана разошелся и очередной жертве сломал ногу, чуть не вырвав ее с корнем.

Остальные поняли, что дело тухло пахнет и разбежались с места эпической схватки. Очкарик поймал одного беглеца и от души надавал по сусалам.

На поле битвы остались только лысый здоровяк и трое таких же рослых хулиганов. Они настороженно крутили в воздухе битами и обрезками труб.

— Я вам предлагал по-хорошему, золотые вы мои, — сказал Кана. — А вот теперь пеняйте на себя. Сейчас я накажу вас за непослушание.

Лысый бугай вытащил из кармана пистолет. Навел на Кану со словами:

— А что на это скажешь, козел?

И выстрелил. Девушка вскрикнула.

К счастью, у Каны было достаточно времени, чтобы уйти от пули. Он включил ускорение на полные обороты. Никто не успел понять, как это произошло, но все четверо плохишей вдруг очутились на земле. У двоих сломаны руки, у третьего жуткие рваные раны на груди.

Лысый потерял пистолет, а Кана склонился над ним с рычанием, разинув хелицеры. Драчун оказался парень не из робких. У него было отбито все тело молниеносными ударами Каны и он не мог шевельнуться от боли. Но, глядя в огромную пасть чудовища, он сказал:

— Тебе хана, тварь, кто бы ты ни была. Мы придем за тобой и вытащим голову через задницу. Ты будешь плакать и умолять о…

Кана сомкнул челюсти на его голове. Оторвал и мгновенно проглотил. Почмокал, как гурман, и взревел на черное небо.

Девушка чуть не выронила телефон из руки. Кана оглянулся на них и сказал:

— Валите отсюда. И никому не слова.

Очкарик закивал, подхватил девушку под руки. Они убежали прямо через кусты. Кана обыскал карманы поверженных врагов.

Через скверик шли пятеро прохожих. Молодые парни и девушки. Заметили распластанные тела и остановились.

— Что здесь стряслось? — спросил один из парней.

Кана вышел из тени. По волосатой груди текла кровь. Девушки закричали, парни попятились. Кана схватил с тротуара телефон, пошарил по земле, нашел симку. Средства связи свалились в пылу схватки со скамейки. Рыкнул на прощание и убежал.

Сегодня, во что бы то ни стало, он дозвонится до родителей, даже если с неба будут падать камни.