Вид у славного профессора, надо сказать, не ахти какой. Под глазами синяки, лицо опухло, руки и ноги скованы наручниками. Не обращая внимания на саранчу, ломившуюся в дверь, Кана подошел к койке и освободил старого знакомого. Попробовал пожать руку, но Лукин сморщился от боли.

— Док, рад вас видеть. Какими судьбами в этом крысятнике?

Профессор тяжело слез с кровати и помотал головой.

— Потом, Канат, я все объясню потом. Сейчас надо бежать отсюда. Он придет и выломает дверь.

— Кто, Дэн Касович? Да, этот может. Вот только как отсюда выбраться? Там везде сидит саранча.

— Здесь есть аварийный выход, — Лукин указал на дверь в конце комнаты, окрашенную в тот же бежевый цвет, что и стены, и поэтому еле заметную. — Насколько я знаю, тоже ведет на поверхность. Его люди говорили об этом, до того, как Дэн их прикончил…

Где-то неподалеку снова раздался рев скорпиона. Кана подхватил ослабшего профессора под плечо и потащил к спасительной двери.

— Минутку… — пробормотал Лукин, заковылял назад и вытащил из-под подушки несколько ампул с красным порошком. — Мои лекарства, без них мне не жить.

За дверью обнаружился длинный слабо освещенный тоннель, поуже и пониже, чем тот, по которому Кана попал в бункер. Задержавшись на миг, Кана захлопнул дверь, крутанул поворотный механизм и сломал рычаг. Пояснил Лукину:

— Это их задержит.

И потащил профессора дальше. Под потолком шла длинная вентиляционная шахта. В жестяной трубе слышался перестук множества тонких лапок.

— Он запустил саранчу в систему вентиляции, — кривясь от боли, объяснил Лукин. — Скоро они выйдут на поверхность и нападут на город.

— Ничего, полиция разберется с этими тварями, — ответил Кана.

— Это вряд ли, — покачал головой Лукин.

Вскоре тоннель сузился и плавно пошел вверх. Лукин чуть не свалился в обморок. Кана поднял его на руки и, пригнувшись, побежал по проходу. Далеко позади загрохотала дверь со сломанным замком. Кажется, Дэн Касович добрался до нее и пытался выломать.

Уклон подземного коридора становился все круче. Появились каменные ступеньки. Кана прыгал сразу через десяток, каждый раз гулко стукаясь головой о вентиляционную трубу. Наконец, тоннель уперся в стену, круто ушел вверх. Ступеньки закончились, на стене снова появились металлические скобы. Кана задрал голову. В трех метрах над ним чернела крышка канализационного люка. Видимо, аварийный выход специально замаскировали под обычный люк.

Из тоннеля донеслось радостное верещание насекомых. Судя по всему, Дэн Касович любезно освободил им проход, и они ворвались в подземный лаз. Не желая возиться с лесенкой, Кана просто прыгнул вверх, крепко сжимая Лукина.

Он ударился спиной о крышку люка, с грохотом выбил ее, и ухватился свободными руками за края. Вылез наружу.

В лицо пахнуло свежим воздухом, пылью, влажной землей. Они оказались на тротуаре, на какой-то другой улице, далеко от дома Маханова. Темная ночь сменилась предрассветными сумерками.

— Мы выбрались? — слабо спросил Лукин. От прыжков и толчков он пришел в сознание. Кана посадил его на землю, пробормотав: «Сейчас, Евгений Константинович, подождите минутку…», побежал к крышке люка.

Схватил, положил обратно в отверстие. Услышал, как внизу по тоннелю жужжат сотни крыльев. Огляделся, заметил почти отколовшийся от асфальта бордюр. Подскочил, отломал окончательно, подтащил к люку, положил на крышку. Потом добавил еще осколок бордюра. И услышал, как в крышку изнутри забарабанили удары. Саранча почти добралась до них.

Сверху по улице, со стороны гор, вспыхнули фары, из-за поворота выехала машина. Кана тут же обратился в человека. Из одежды на нем остались лишь жалкие обрывки штанов. Подошел к обочине, замахал руками.

Автомобиль подъехал ближе. Пожилой водитель с седой бородкой высунул любопытную голову, поправил кепку. Оглядел полуголого Кану и Лукина, сидящего на тротуаре.

— Куда собрались, голубки?

— Нам в район «Ультра-парка» надо, — крикнул Кана. — Срочно!

Водитель заломил несусветную сумму, но Кана согласился. Лишь бы поскорее убраться отсюда.

Он помог Лукину забраться на заднее сиденье, уселся рядом. Машина тронулась с места, а Кана заметил, что крышка люка подпрыгивает на месте, несмотря на груз.

— Он говорил, что у него есть миллионы саранчи. Это правда? — спросил Кана.

Лукин потер бока.

— Да, это правда. Побочный эффект известного тебе препарата. Ускоряет рост воспроизводства и размеры подопытных особей. Саранча и в обычных условиях невероятно плодовита. А с препаратом она размножается в геометрической прогрессии.

— Вот хрюндель клешненогий, — простонал Кана. — А вас как угораздило попасть к нему?

Лукин печально улыбнулся.

— Меня сдал Климов. Он же был повязан в махинациях с торговлей человеческими органами. Когда ты разгромил их шайку, он отдал препарат Маханову. Я возражал, и меня повязали. Должны были убить, но Дэн Касович принял препарат и немного свихнулся.

— Замочил всех своих людей? — присвистнул Кана. — Во дает.

— А может, и не свихнулся, а просто решил проверить свои силы. Кажется, его не берут пули, Канат. У него прочный панцирь. Я слышал, как они стреляли по нему, а потом кричали от боли.

— Значит, вы разобрались в составе препарата? — спросил Кана. — И можете вернуть мне человеческий облик навсегда? Когда меня пытали в лабе, они тоже смогли заблокировать перерождение.

Лукин посмотрел ему в глаза.

— Ты и вправду хочешь стать обычным человеком?

Кана задумался. Если он станет простым парнем, посмотрит ли на него Айка? Ему всегда казалось, что она с ним только из-за фаланги.

— Не знаю, мне надо подумать.

— А тут и думать нечего, — возразил Лукин. — Мы так и не смогли найти способ разделения ДНК. Пока что ты останешься фалангой.

— Это типа Огнеборца, что ли? — вмешался в разговор водитель. — Все сейчас про этого парня гудят. Хотите быть как он, что ли?

— Нет, зачем нам, — ответил Кана.

Лукин наклонился к нему и заговорил потише:

— Канат, этот препарат сильно воздействует на мозг. У тебя бывали вспышки ярости за время, пока я тебя не видел?

Кана кивнул.

— Так вот, со временем они будут появляться все чаще. Ты опасен для окружающих, Канат. Извини, но я должен был предупредить тебя.

Кана промолчал и снова подумал об Айке.

Автомобиль повернул на очередном повороте и водитель с досадой сказал:

— Ну вот, этого еще не хватало!

Дорогу перекрыли три полицейские машины с мигающими сигнальными огнямм. За ними стоял армейский броневичок. Улица кишела полицейскими и вооруженными бойцами в бронежилетах и касках. Один подал знак остановиться.

— Опять тормозят всех из-за этой проклятой Фаланги! — посетовал водитель, сдавая к обочине. — Весь город на ушах стоит!

Полицейский в сопровождении двух автоматчиков подошел к автомобилю, попросил документы. Глянул внутрь, заметил Кану и улыбнулся:

— Вот тебя-то мы и заждались! Руки вверх и вылазь из машины. И без этих твоих волосатых фокусов. Чуть что, огонь на поражение.

Крикнул своим:

— Внимание, вот он!

На машину мгновенно нацелились десятки стволов.

— Ладно! — крикнул Кана. — Я сдаюсь. Не стреляйте.

И вышел из машины. Полицейские вытащили Лукина и ошарашенного водителя.

— Я что, получается, Фалангу вез, что ли? — спрашивал у всех незадачливый таксист.

Их усадили в патрульную машину. На Кану нацепили штук пять наручников. Глянули на состояние Лукина, и не стали обездвиживать. Водителя после короткого допроса отпустили.

На улице окончательно рассвело. Лучи утреннего солнца позолотили черепицы домов и верхушки деревьев. Через полуоткрытое окно дул ветерок и легонько ерошил волосы пленников.

Вскоре в машину сели двое полицейских и повезли арестантов вниз по улице. Сзади ехала еще одна патрулька.

— Видите, сколько их? — спросил Кана. — Если подгонят огнеметы, то быстро зажарят саранчу на завтрак.

— Какую саранчу? — спросил полицейский, сидевший рядом с водителем. Смуглый, подтянутый капитан, с густыми черными бровями. — Что за огнеметы?

— Понимаете, городу грозит нашествие крупной саранчи. Они размером с собаку, — охотно пояснил Кана. — Вы доложите наверх, пусть доставят огнеметы.

— Сейчас уже почти осень, какая саранча? — спросил водитель. — У нас в ауле была два года назад, так это в июне.

— Это особенная саранча, — сказал Кана. — Я могу сказать адрес. Улица Крутая, дом номер…

— В отделении разберемся, хорошо? — перебил капитан. — А сейчас помолчите, пожалуйста.

Ну что же, Кана и сам был рад посидеть в тишине и обдумать положение. Лукин завалился набок и, кажется, снова потерял сознание.

— Можно вызвать скорую? — попросил Кана. — Моему другу плохо.

Капитан обернулся, посмотрел на Лукина. Спросил озабоченно:

— Он там пол не заблюет? Сами отмывать будете.

— Ему срочно надо в больницу, — повторил Кана.

Капитан отвернулся, пробормотал:

— Щас приедем в отделение, все вам будет. И скорая, и огнеметы. И донер с пикулями.

Ну что же, Кана решил послушать представителя власти. А что еще оставалось? Еще бы до Айки дозвониться, узнать, как у нее дела.

Водитель врубил сирену. Ревя на всю улицу, автомобиль повернул на проспект Альфарабиус и влился в жидкий поток утреннего транспорта. Другие машины безропотно уступали полицейским дорогу.

Капитан насвистывал незатейливый мотивчик. Водитель выключил сирену, раскрыл окно и беззаботно высунул левую руку, ловя встречный воздух. Рация трещала и непрерывно передавала сообщения.

Кане показалось, что погода изменилась. Небо потемнело, солнце затмила огромная туча.

— Что такое? — удивился капитан, перестав свистеть. — Дождь, что ли?

Но это оказался не дождь.

Сначала всю улицу Альфарабиус впереди, насколько хватало глаз, быстро усеяли копошащиеся тела саранчи. Дорога, автомобили, деревья, фонари, рекламные билборды, стены зданий — все покрылось серо-зеленым живым ковром. Повсюду гремели раскаты грома, вызванные скрипом крыльев насекомых.

— Что за?.. — начал было водитель, резко тормозя.

Другие машины впереди останавливались, облепленные гигантской саранчой. Мимо них пролетела, кувыркаясь по дороге, вторая патрульная машина. Сигнальные маячки почти не видны из-за тел насекомых.

Кана заметил, как несколько особей саранчи набросились на пешехода, мужчину в джинсах и белой майке, повалили на тротуар, мгновенно отгрызли руки и голову.

А потом твари насели на машину, где сидели задержанные. На лобовое стекло опустились сразу три саранчи, закрыли обзор. Полицейская машина сбивала их с дороги, гигантские кузнечики хрустели под колесами. И наконец, патрулька врезалась в другой автомобиль, кажется, в грузовой.

Саранча полезла через открытое окно водителя. Одно насекомое вцепилось челюстями в голову шофера. Он дико закричал и попытался оторвать саранчу от себя. Капитан смотрел на происходящее и не мог шевельнуться.

Кана обратился в фалангу. Разорвал наручники, одни за другими. Наклонился вперед, схватил саранчу за тело, оторвал от водителя, и разломал на две части. Слишком поздно, она успела разгрызть несчастному шею. В окно лезли другие, помахивая усиками и блестя черными глазами.

Тогда Кана схватил тело водителя, пихнул наружу через окно вместе с ползущими внутрь насекомыми. Склонился еще ближе к приборной панели, нажал на кнопку стеклоподъемника. Стекло с визжанием поднялось и отрезало их от жадных тварей. По нему еще текла кровь водителя.

— Фигассе, — пробормотал капитан. — Я сплю, что ли?

И принялся щипать себя за руку. Саранча ползала по стеклам, ритмично шевеля длинными брюшками.

Кана опустился на заднее сиденье, посмотрел на лежащего в забытье Лукина и сказал полицейскому:

— Садись за руль. Маршрут поменялся. Сначала навестим мою девушку.

Капитан перестал себя щипать, закрыл рот, кивнул и перебрался за руль. Попробовал завести машину. По рации сквозь длинные помехи прорывались обрывки истеричных криков.

В боковое стекло, со стороны, где он раньше сидел, стукнулись новые насекомые. Оно затрещало.

— Э, ты смотри, что творится! — закричал капитан. — Сейчас они выломают…

Он не успел докончить. Стекло лопнуло, осколки полетели внутрь. В салон патрульной машины полезли насекомые.

* * *

Только к полудню Кана въехал во двор дома, где жил Рус. Раньше здесь стояли новехонькие многоэтажки, а теперь все превратилось в диковинный зверинец. Дома оккупировала саранча. Она сидела на фасадах, стенах и крышах зданий. От постоянного грохота крыльев болела голова.

Кана сидел за рулем грузовичка. Рядом хрипел Лукин, которому в ходе побоев, видимо, повредили внутренние органы. А еще дальше матерился от боли смуглый капитан. Во время крушения патрульной машины ему успели откусить кисть правой руки. Кана туго перетянул рану бинтом и вколол обезболивающее, но кровь все равно хлестала будь здоров.

Когда саранча полезла внутрь полицейской машины, Кана успел, хвала небесам, выбить лобовое стекло и могучим прыжком залезть в фургон. Шофер грузовичка в кабине отсутствовал. Видно, вышел посмотреть, что творится, и сгинул в желудках прожорливых насекомых.

Кана завел грузовик, сдал назад, затащил Лукина и капитана в новый транспорт, отбившись от жужжащих тварей. Тогда-то капитан и получил непреднамеренную ампутацию кисти.

Не долго думая, Кана покатил прочь от этого места, осторожно объезжая другие машины. Двухтонка оказалась прочной и новой, ехала по дороге, давя саранчу, как кукурузные хлопья.

Капитан, которого, кстати, звали Аман, немилосердно орал.

Заехали в два медицинских центра, но бесполезно. Саранча лазала повсюду. Медперсонал частично разбежался, а частично лежал на полу, обглоданный неутомимыми челюстями. Кана с трудом пробился в аптечку, достал бинты и лекарства, обработал раны капитана и незначительные укусы на теле Евгения Константиновича.

А затем взял курс к дому Руса.

Как ни странно, но здесь многие окна уцелели после напора насекомых. По последней моде на здания поставили огромные окна на всю длину стен, причем в два слоя, чтобы лучше держать тепло. Поэтому стекла, более прочные, чем обычные, устояли перед натиском саранчи. Только кое-где в окнах зияли темные отверстия и внутри квартир лазали насекомые.

Сзади в кабине было отверстие, к нему вплотную примыкал фургон из плотных изотермических панелей. Кана пробил стенку, глянул в темный фургон. Там были сложены доски, пенопласт, листы фанеры, плинтусы и галтели. Подъехал к подъезду Руса вплотную, крикнул Аману:

— Если что, лезьте туда, — а сам вытащил доску покрепче да подлиннее, выскочил из кабины и побежал на штурм здания.

Дневной свет к тому времени сменился сумраком от туч насекомых, заслонивших солнце.

Кана сам не понял, как выломал дверь в подъезд, взлетел на седьмой этаж к квартире Руса по коридорам, кишащим саранчой. Наверное, боялся обнаружить выбитую дверь и окна. Но нет, квартира вроде в целости и сохранности.

Он не стал выламывать и эту дверь, а вежливо позвонил, надеясь, что Айка еще здесь и никуда не уехала.

В ответ тишина. Насекомые вокруг наконец опомнились и заметили, что в коридоре у двери мается инородный предмет. Стали подбираться поближе, готовясь попробовать незваного гостя на вкус.

Кана позвонил снова. Не дождался ответа и забарабанил в дверь. Собирался уже вынести ее плечом, но врата отворились.

Он скользнул внутрь, захлопнул дверь за собой. Перед ним стояли Айка и Рус.

В квартире было темно, видно, отключилось электричество. В руке у Руса горящая свечка. Что они здесь, романтический ужин устроили? Кана потихоньку начал закипать.

— Что за мутотень заварилась? — спросила Айка. — Твоих лап дело?

И ни слова о том, как рада его видеть. В своем репертуаре, в общем.

— Это подарок Дэна Касовича любимому городу, — ответил Кана.

Рус благоразумно промолчал, а вот девушка удивленно распахнула глаза.

— Я так и знала, что без этой гниды здесь не обошлось. Ты его замочил?

Кана покачал головой.

— Он теперь тоже супер-мега-ультра зверь. Превратился в гигантского скорпиона и выпустил саранчу.

Тут уж и Рус не удержался:

— Ничего себе! Не может быть! Куда катится планета?

Но время для переживаний еще не настало. Как-нибудь потом, когда эта заварушка прекратится. Кана прошел по коридору в гостиную, осмотрелся и спросил:

— Вы как здесь, держитесь? Окна целы?

Рус шел следом и гордо ответил:

— Конечно. У нас на лоджии стекла повышенной прочности. Дверь стальная, как в банковском хранилище. Не пройдут.

Кана кивнул.

— Отлично. Сейчас я притащу раненых. А потом смотаюсь за припасами.

Он старался не показывать, как сильно встревожен. Впервые с момента преображения в фалангу он столкнулся с непобедимым противником. И не знал, как его одолеть.

Сзади подошла Айка и взяла его за руку.

— Ты в порядке, аниматор? Не поранился?

Ну наконец-то, хоть сейчас соизволила поинтересоваться. Кана опять кивнул.

— У меня все нормально. Я просто не знаю, что делать с саранчой. Они будут воспроизводить себя снова и снова, пока не захватят все земли вокруг.

— Ну, зимой-то они сдохнут от холода, — засомневался Рус.

— Это да, но кто доживет до зимы? — Кана вышел обратно в коридор. — Ладно, я сейчас. Закройте за мной дверь.

Он выскочил из квартиры и побежал вниз по лестнице. Подобрался к грузовичку, вытащил Лукина и Амана, подхватил под локотки и буквально занес на нужный этаж. В этот раз дверь открыли с первого раза.

Кана пнул пару насекомых, чуть не вцепившихся Лукину в ногу, и заскочил в квартиру последним. Раненые гости изможденно повалились в коридоре.

Айка и Рус помогли перенести их в гостиную. Уложили на диване.

Рана Амана еще кровоточила. Бравого капитана лихорадило, он бормотал бессвязные слова. Евгений Константинович продолжал лежать без сознания.

Кана уселся рядом, посмотрел на больных. Спросил очевидное:

— Связь отключена?

Ответил Рус:

— Вырублена напрочь.

Кана потер лоб:

— Им нужна медицинская помощь, а я не знаю, как ее вызвать. Надо найти припасы. Где здесь магазин?

— В соседнем доме, — показал Рус.

— А что будем делать, когда припасы закончатся? Надо будет выбираться из города. И куда идти? Екарный бегемот, что делать?

На этот раз ответил Лукин. Он приподнял голову и тихо сказал:

— Надо идти в военный госпиталь. Туда, где ты лежал. Там есть средство против саранчи.