В промозглом свете фиолетового солнца Коди посмотрел на Кусаку, и Земля прекратила для него свое вращение.

Кусака – наемный охотник с далекой планеты – оказался змеевидным куском крапчатой плоти. Ее темные и светлые участки ярко блестели от слизи. Сотни лап с серебряными когтями несли грузное, волнообразно колышущееся тело вперед. «Похоже на жирную многоножку», – подумал Коди. Однако у Кусаки были две большие, когтистые передние лапы, которые походили на ковши бульдозера. Ими-то чудовище и копало туннели и проламывало полы.

Голова Кусаки оказалась точной копией головы того существа, что вылупилось из лошади: на уплощенном черепе, очень схожем с черепом рептилии, выдавались вперед мощные продолговатые челюсти и светились четыре янтарных глаза с тонкими черными зрачками-штрихами. Не было лишь зубов-иголок. Там, где должна была находиться пасть, красовалась большая влажная присоска – такую можно увидеть, если посмотреть на пиявку снизу.

Тело Кусаки продолжало плавно вдавливаться в комнату. Красные эластичные мышечные тяжи, выходившие из боков, связывали его с дышащей машиной. Коди догадался, что та в автоматическом режиме сматывает и разматывает их. Несомненно, Кусака находился на своего рода привязи и, возможно, даже являлся частью этого агрегата.

Но, что хуже всего, тело Кусаки кое-где было почти прозрачным, и Коди разглядел, что внутри: там, словно жуткие рыбы в аквариуме, плавали трупы, обвитые множеством клейких волосков, которые подавали их к органам чудовища. Там же, колыхаясь, как на волнах грязного прилива, плавала лошадь. Вдоль волосков плясали вспышки, вероятно электрические. Они, как луч стробоскопа, освещали мертвецов, заключенных в этом раздувшемся от трупов чреве. К чешуйчатой плоти прижалось как бы заспиртованное женское лицо в плывущем ореоле рыжих волос. Потом женщина с жуткой медлительностью перекувырнулась. Во внутренних токах тела Кусаки перемещались и другие трупы. Коди с горечью узнавал лица. Он зажал рот рукой, балансируя на краю Великой Жареной Пустоты.

«Оно знает, как меня звать», – подумал он и чуть не оказался за гранью.

Наконец в проем проскользнул хвост Кусаки. Его венчал разрушительный шипастый шар, в точности как те, которыми заканчивались хвосты всех созданных чудовищем тварей. Хвост подергивался, бурля отвратительной, ужасной жизнью, сотни ног со скрежетом несли пятнистое двадцатифутовое тело Кусаки по залу.

Коди словно парализовало. Проем, хотя и перепачканный выделениями чудовища, был наконец свободен, и они могли попытаться бежать. Но что, если не удастся? Кусака скользнул к дальней стене, и дышащая машина снова взялась отматывать мясистые волокна. Коди оглянулся на сжавшихся в своем убежище Миранду и Сержанта: глаза Деннисона от ужаса вылезали из орбит. Юноша жестом велел своим спутникам оставаться на месте и по-пластунски выполз из укрытия, чтобы посмотреть, куда делся Кусака.

Тварь добралась до покрытой геометрическими символами стены и встала на дыбы. Восемь футов туловища оторвались от пола, а лапы нижней, горизонтальной части его тела толкали монстра вперед. Брюхо Кусаки оказалось гладким, белым, как у червя. По сравнению с чешуйчатой спиной оно выглядело более уязвимым. Коди подумал, что можно было бы, например, выстрелом из дробовика прошибить в этом брюхе хорошую дырку.

Но дробовика не было. Коди мог только наблюдать за тварью, которая принялась с головокружительной быстротой дотрагиваться коготками до символов, причем каждая лапа двигалась сама по себе. Когда Кусака привел символы в рабочее состояние, лиловое свечение погасло. Монстр поднял голову, заглядывая наверх. Посмотрел туда и Коди. У вершины пирамиды воронка силового поля стала замедлять обороты. Кусака начал манипуляции с другой серией символов. Световая воронка сбавила скорость и погасла.

Силовое поле отключилось. Фиолетовое солнце сразу же засияло ярче.

Раздался басистый механический скрежет: металлические рукояти опускали на пол пирамиду поменьше. Снизившись, она раскрылась. Внутри оказался отсек, заполненный рядами металлических рычагов, очень похожий на центр управления. С тихим стуком пирамида встала на пол. При этом ее слегка тряхнуло.

Полностью поглощенный своей работой Кусака продолжал быстро касаться значков. В стенах выли и жужжали какие-то механизмы. От пульсирующей энергии весь корабль вибрировал.

Коди отполз обратно, к Миранде и Сержанту.

– Надо уходить сейчас. Я иду первым, вы – сразу за мной. Понятно?

Сержант кивнул:

– Мы не можем бросить Бегуна! Его надо взять с собой!

– Верно. – Коди опять выглянул из укрытия, отметил, где Кусака, и посмотрел на вход.

Настала пора уносить ноги. Парнишка напрягся, готовый вскочить и помчаться что есть сил.

Но он не успел. В портал, пошатываясь, вошла Джесси Хэммонд. От нового потрясения Коди остолбенел. Следом за Джесси показались Том Хэммонд, Рик Хурадо и…

– О господи! – выдохнул Коди.

Внутрь, сутулясь, протиснулся его папаша. За ним, держась очень прямо, шла Дифин с дерзко поднятой головой… и похожий на Мэка Кейда однорукий кошмар с шипастым хвостом. Из его груди росла собачья голова. Миранда подалась вперед, увидела Рика и набрала воздуха, собираясь закричать, но Коди зажал ей рот ладонью и оттащил девушку за машины.

При виде стоящего у стены существа парнишка почувствовал, как желудок подкатил к горлу. Он быстро оглянулся на Кёрта; у того на лбу и щеках блестела испарина. Том взял Джесси за руку, а Дифин обернулась к однорукому репликанту.

– Я твоя, – сказала она. – И спора тоже. Отпусти человеков.

– У заключенных нет права требовать. – В глазах репликанта светились непоколебимая уверенность и жгучее презрение. – Клопам так сильно хотелось тебе помочь – пусть уж проводят тебя в тюрьму.

Дифин знала, что репликант высказывает мысли Кусаки, но сам он, занятый приготовлениями к взлету, не отвернулся от панели программирования. Кусака явно презирал ее и человеков настолько, что не счел нужным увеличить число репликантов-охранников.

– Где моя сестра? – Рик заставил себя взглянуть монстру в лицо. – Что ты с ней сделал?

– Освободил. И двух других тоже. Я освободил вас всех, отныне вам уже никогда не придется тратить время попусту. Каждый миг вашей жизни будет созидательным. – Взгляд репликанта скользнул к Дифин. – Разве не так?

Она не ответила, зная, что их ожидает: пытка «тестами» и в итоге анатомирование.

Рик понимал: им крышка. Всем. Миранде тоже. Терять было нечего. Он предпочитал умереть на Земле, а не в космосе или на какой-нибудь тюремной планете у чужой далекой звезды. Мгновенно приняв решение, Рик освободился от объявшего его ужаса. Он сунул руку в карман. Пальцы сомкнулись на лежавшем там предмете, и Рик выхватил его.

Другой рукой парнишка схватил тварь за запястье.

Чудовище обернулось: разинутый рот, лицо задохнувшегося от возмущения Мэка Кейда.

Из сжатой в кулак, опущенной вдоль тела руки Рика со щелчком выскочило отточенное лезвие Клыка Иисуса.

– На, подавись, – сказал Рик.

Он всегда был шустрым. Достаточно проворным, чтобы внезапно увести вверх нож, нацеленный врагу в бок. Теперь же Хурадо молниеносно взмахнул Клыком Иисуса и, вложив в удар все силы, вонзил лезвие в левый глаз репликанта.

Нож вошел по самую рукоятку. Из раны на Рика брызнула серая жидкость. Существо изумленно хмыкнуло и отшатнулось, дергая хвостом. Но Рик не осмеливался ни отпустить запястье репликанта, ни бросить нож.

Кусака у дальней стены повернул голову. Когтистые лапы продолжали сновать по геометрическим символам. Яростно зашипев, он излучением своего мозга повел Кейда-репликанта, как кукловод марионетку.

Рик выдернул нож из поддельной плоти и ударил во второй глаз. Репликант мотнул головой, и лезвие распороло щеку. Пес широко раскрыл пасть, выронив спору на пол, и игольчатые зубы щелкнули у самых ребер Рика. Доберман вырвал клок ткани из рубашки юноши. Рик с угрюмой решимостью держал сопротивляющегося репликанта за руку и кромсал ножом его лицо, срезая пласты фальшивой плоти.

Пес напряг шею, собираясь вонзить зубы Рику в бок.

Том стремительно бросился вперед и вцепился псу в горло. Шея оказалась чудовищно мощной, голова щелкала челюстями у самого его лица, но учитель не разжал рук, даже когда собака вскинула короткие передние лапы и прошлась крючковатыми когтями по его запястьям, оставляя кровавые полосы.

Два человека и монстр, шатаясь, перемещались по залу. Дифин увидела, как спора, дважды подпрыгнув, покатилась к Кусаке. Она побежала, перескакивая через щупальца, по которым шифрованные сигналы Кусаки поступали к машинам, создающим репликантов, прыгнула к споре и схватила ее.

Кусака спускался с панели программирования. Одна пара глаз продолжала следить за дракой, но вторая уже смотрела на Дифин. Внутри монстра вспыхивали электрические разряды. Свистя, как паровая машина, волнообразно колышась, разбухшее от трупов туловище двинулось на нее.

Репликант занес усаженный шипами хвост, собираясь раздробить Рику череп.

Но Коди уже бежал вперед, пулей вылетев из укрытия. Он вскинул руку, перехватил хвост под самым шипастым шаром и, хотя мощи хвоста оказалось достаточно, чтобы оторвать паренька от пола, своей тяжестью остановил удар, не дал ему попасть в цель. Репликант злобно взревел, пытаясь его стряхнуть.

Схватку Коди с хвостом увидели все, но выяснять, откуда появился юноша, было некогда. Все происходило слишком быстро: когтистые лапы репликанта мотали Рика из стороны в сторону, а он, как заведенный, вонзал нож монстру в голову, пробивая ее до металлического черепа. По рукам Тома струилась кровь, во всем теле пульсировала свирепая боль. Все, что он сумел сделать, – это удержать голову пса еще на несколько секунд.

Джесси подбежала к Дифин, схватила ее и обняла, защищая, как всякая мать защищает дитя. Кусака приближался, лапы с серебряными когтями резво топали по полу.

Кто-то толкнул Джесси в сторону. Кёрт Локетт поднес огонек зажигалки к одному из двух динамитных патронов, которые в туннеле тайком вынул из рюкзака и зажал под мышками. Лицо Локетта-старшего побелело, на виске билась жилка: он увидел, как на него надвигается смерть. Ноги Кёрта затряслись, но мужчина не шелохнулся, храбро встречая стремительно приближающегося зверя, а тем временем бикфордов шнур зашипел и заискрил.

Кёрт швырнул взрывчатку в чудовище. До цели она не долетела, но Кусака, эта сочащаяся слизью глыба, через миг сам оказался над ней.

Взрыва не было. «Затоптал шнур», – подумал Кёрт.

– Назад! – крикнул он Джесси. – Шевелись, дамоч…

Его голос потонул в гулком взрыве, словно из огромного дробовика пальнули в груду сырых подушек. Кусака содрогнулся, стегая хвостом стену. В тот же миг из пасти, зиявшей на изрезанном ножом лице Мэка Кейда, вырвался зычный рев боли, а собачья голова завыла. Клык Иисуса полоснул по ревущей пасти, выбивая зубы-иголки.

Огонь опалил лапы Кусаки, желтые языки пламени вгрызлись монстру в брюхо. По полу растекалась какая-то лужа. Кусака, извиваясь, вздыбился квакающей горой, и Кёрт увидел на мягком белом брюхе трехфутовую щель с обугленными краями. Внутри по сосудам и органам, треща, пробегали электрические разряды.

Но Кусака продолжал наступление, оставляя за собой дорожку из слизи и внутренностей. Кёрт отходил, готовя к взрыву последнюю шашку динамита. Джесси, не выпуская Дифин из объятий, тоже пятилась. Кёрт чиркнул зажигалкой и дрожащими руками поднес огонек к запалу.

– Держи его! Держи! – прокричал Рик Тому, но голова пса выскользнула из покрытых многочисленными порезами рук учителя.

Рик увернулся от щелкающих челюстей. Тогда репликант отшвырнул его в сторону и размашистым шагом двинулся к Кёрту. Коди отчаянно тянул монстра за хвост. Бикфордов шнур задымился. Кёрт занес руку, чтобы бросить взрывчатку.

– Папа! – пронзительно крикнул Коди. – Осторожно!

Кёрт резко обернулся. На него надвигался репликант: лицо свисало лохмотьями, единственный глаз яростно блестел.

Мелькнули когти. Полетели клочья красной ковбойки и куски мяса, брызнула кровь. На бикфордовом шнуре расцвел огонек, но Кёрт выронил патрон. Репликант продолжал терзать развороченную грудь своей жертвы. Кёрт пытался отбиваться, но кровь залила ему легкие и подступила к горлу.

Коди лихорадочно рванул на себя хвост, чтобы оттащить монстра назад (поврежденные ребра мальчика страшно болели) и отшвырнул чудовище от отца на несколько футов. Кёрт упал. Хвост репликанта таскал Коди из стороны в сторону, но, вцепившись покрепче, парнишка удержался.

Над ними навис Кусака. Волнообразные колыхания тела все шире раскрывали обугленное, разорванное брюхо.

Коди увидел динамит: огонь с шипением подбирался по шнуру к капсюлю. До патрона оставалось меньше десяти футов, но он не осмеливался отпустить шипастый хвост.

Дифин с трудом вырвалась из рук Джесси и на бегу подхватила патрон. Кусака повел на нее парой глаз. Почти в тот же миг репликант бросил Кёрта Локетта и ринулся на нее. «Нет! – подумал Коди. – Нельзя, чтобы он ее сцапал!» Стиснув зубы, юноша потянул хвост на себя. Глаза застлали слезы боли. Репликант потерял цель, и рука с металлическими ногтями прошла мимо головы Дифин.

Кусака начал подниматься перед Дифин на дыбы, но та не дрогнула.

Перед ее глазами промелькнула картинка: подающий из математической игры под названием «бейсбол». Дифин увидела, как подающий вскидывает и отводит руку назад, а затем вновь молниеносно выбрасывает ее вперед, творя чудо движением мышц, костей и сухожилий. Она замахнулась, подражая подающему, и, в мгновение ока высчитав углы и скорости, бросила шипящий динамитный патрон.

Пролетев двенадцать футов, отделявших Дифин от Кусаки, патрон угодил в рану на мягком брюхе монстра, точно в то место, куда целилась инопланетянка. Она упала на колени, и когти репликанта прошлись по воздуху там, где секунду назад была ее голова. Коди, в свою очередь, изо всех сил пытался оттащить чудовище назад.

Прошел миг, показавшийся Дифин мучительной вечностью.

Плоть Кусаки мелко задрожала, заколыхалась, тело изогнулось вопросительным знаком. Раздалось гулкое «бум!», заставившее Джесси подумать о громе, пойманном в ведро. Одновременно произошло вот что: из органов Кусаки дождем посыпались искры, а готовое лопнуть туловище разбухло и вытянулось, как гигантская колбаса. Разрыв на брюхе увеличился, по краям запрыгали желтые язычки пламени. Кусака бешено забился, и наружу вывалились горящие кольца внутренностей. В теле чудовища заплясали голубые вспышки, как будто двойной взрыв запустил цепную реакцию.

Репликант с развороченным лицом Мэка Кейда издал задушенный стон и качнулся вправо, потом влево, размахивая скрюченными пальцами в пустоте, – Дифин отползла за пределы его досягаемости. Пес завыл – хрипло, полным страдания голосом, так скрежеща зубами-иголками, что те вываливались. Джесси нагнулась и притянула Дифин к себе. Их сердца стучали в унисон.

Крутя головой, Кусака попятился. Изо рта-присоски сочилась тягучая слизь, а под брюхом расползалось кольцо разорванных органов, похожих на самостоятельные темно-красные зубастые существа. Они вываливались, судорожно разевая рты, бились на полу уродливыми рыбами, а когда земной воздух касался их, вспыхивали желтым пламенем и сморщивались в кожистый пепел. Кусака тянулся кверху, словно хотел достать до фиолетового солнца. Внутри его что-то взорвалось, полыхнув белым огнем. Щель на брюхе стала еще шире, наружу хлынули внутренности. И тут верхняя часть тела Кусаки рухнула на пол.

Репликант упал на колени.

Коди – его плечи, казалось, превратились в сплошной синяк – выпустил хвост монстра и отскочил. Поскользнувшись на крови отца, он пополз туда, где лежал Кёрт.

Тело Кусаки обмякло и стало сдуваться, как разорванная кислородная подушка. Хвост безостановочно молотил по стене и полу, но с каждым разом все слабее.

Репликант упал ничком. Лицо Мэка Кейда ткнулось в пол.

– Всссе, – услышала Джесси шепот Дифин.

Рик, преодолевая шок, пытался подняться. Потом рядом с ним оказалась Миранда. Хурадо не знал, умер он, спятил или спит, но сестра обняла его, и ее руки оказались вполне реальными. Рик склонил голову ей на плечо.

Выбравшийся из укрытия Сержант Деннисон стоял и смотрел, как тварь медленно взрывается. По полу перекатывались солоноватые волны, а в них колыхалось то, что некогда было человеческими телами. Он опустил руку. Бегун лизнул его в ладонь.

– Хороший мальчик, – сказал Сержант.

Выпотрошенную тушу Кусаки мелкой дрожью сотрясали огненные вспышки. Хвост продолжал слабо подергиваться, некоторые лапы еще скребли когтями пол, словно он собирался уползти. Одна пара глаз закатилась под череп. Тело все время содрогалось, рот-присоска издавал резкие звуки, как мотор, который вот-вот заглохнет.

– Силы небесные! – удалось выговорить Кёрту. – Что ж это я натворил?

– Не разговаривай. Мы сейчас вытащим тебя отсюда. – Коди за плечи подтянул отца поближе и уложил его голову себе на бедро.

На груди у Кёрта тяжело вздымалось жуткое месиво. Коди показалось, что он видит работающее сердце. Паренек вытер струйку крови, стекавшую у отца изо рта.

Кёрт сглотнул и подумал: «Слишком много крови. Толком и не вздохнуть». Подняв взгляд, он подумал, что видит… Нет, этого не могло быть. Кёрт учил своего сына, что настоящий мужчина никогда не плачет.

– Чуток повредился, – прохрипел он. – Не велика беда.

– Тсс… – Голос Коди пресекся. – Побереги силы.

– У меня… в заднем кармане… фотография. – Кёрт попытался подвинуться, но тело было слишком тяжелым. – Можешь достать?

– Да, сэр.

Коди залез в карман и нашел много раз сложенный снимок. Когда юноша увидел, кто там изображен, слезы побежали с новой силой. Он отдал фотографию Кёрту, и тот окровавленными пальцами поднес ее к глазам.

– Сокровище, – тихо проговорил Кёрт. – Ты вышла замуж за круглого идиота. – Он моргнул, снова нашел глазами Коди. – Бывало, заворачивает твоя мамка мне обед и говорит: «Кёрт, сделай так, чтоб сегодня я тобой гордилась». А я отвечаю: «Бу сде, Сокровище». – Он закрыл глаза. – Давным-давно это было. Я тогда плотничал… Брался за любую работу, что подворачивалась.

– Пожалуйста… молчи, – попросил Коди.

Натужно дыша, Кёрт открыл стекленеющие глаза и зажал фотографию в руке.

– Я… плохо обходился с тобой, – прошептал он. – Ужас как плохо. Прощаешь?

– Да, сэр. Прощаю.

Отец взял Коди за руку.

– Ты будешь… лучше меня. – Он выдавил слабую, угрюмую улыбку. – Дело нехитрое, верно?

– Я люблю тебя, пап, – сказал Коди.

– Я… – Внутри у Кёрта что-то надломилось. С души спала невероятная тяжесть, и, понимая, что жить ему осталось совсем немного, он тем не менее почувствовал себя легко и свободно. – Я… тоже тебя люблю, – сказал Кёрт и горько пожалел, что ему не хватало мужества произнести эти простые слова давным-давно. – Чертов ты пацан, – прибавил он, стискивая руку сына.

Ослепший от слез Коди утер глаза, но они опять стали мокрыми. Он посмотрел на тушу Кусаки, которая еще содрогалась, потом опять на отца.

Тот закрыл глаза. В любое другое время это могло бы означать, что он уснул. Но Коди разглядел, что сердце в глубине искромсанных мышц и легких перестало биться. Пальцы, сжимавшие руку Коди, ослабли. Юноша не выпускал их, хотя понимал, что отец ушел – собственно говоря, бежал – туда, где нет тупиков, только новые дороги.

Рядом, крепко держа спору, стояла Дифин с темным, осунувшимся лицом. Силы занятого ею тела были на исходе.

– Перед ним и перед тобой я в долгу, который никогда не сумею вернуть, – сказала она. – Он был очень смелым человеком.

– Он был моим отцом, – ответил Коди.

Рик поднялся на ноги. С помощью Миранды он подхромал к упавшему репликанту и пинком в плечо перевернул на спину. Мотнулась песья голова с пустыми янтарными глазами.

Тело внезапно дернулось. Еще не закрывшийся единственный голубой глаз Мэка Кейда с крайним отвращением сосредоточился на Рике. Репликант разинул рот, и сквозь иглы зубов просочилось замирающее шипение:

– Вы… таракашшшки…

Глаз закатился, рот в последний раз дробно лязгнул зубами.

Оболочка Кусаки глухо треснула. Хвост с дрожащим на конце шипастым шаром поднялся и в последний раз обрушился вниз, словно бросая вызов.

А потом туша замерла.

Но пульс корабля стал подобен грому, фиолетовое солнце потрескивало, насытившись энергией. Дифин повернулась к Джесси, стоявшей на коленях возле Тома. Его руки были ободраны до мяса, и Джесси отрывала полоски от рубашки мужа, чтобы перевязать раны.

– Времени мало, – сказала Дифин. Она обшарила взглядом панель программирования, отыскивая в геометрических фигурах ключ к коду. – Скоро двигатели выйдут на стартовую мощность. Если этот порог будет пройден, они могут сломаться. – Она взглянула на ряды рычагов внутри малой пирамиды. – Это пульт управления. Я могу задержать взлет, и вы успеете выбраться из туннелей… но тогда не останется времени сменить навигационные координаты и забраться в спальную тубу.

– Скажи то же самое по-английски, – попросил Том.

– Я не могу долго удерживать корабль на земле, – перевела Дифин. – И у меня нет времени забраться в спору. Мне нужен новый хранитель.

Джесси почувствовала себя так, словно получила сильный удар в солнечное сплетение.

– Что?

– Простите. Чтобы не давать кораблю взлететь, пока вы будете в туннелях, мне нужна физическая форма. Ударная волна убьет вас.

– Пожалуйста… верни нам Стиви. – Джесси встала. – Пожалуйста!

– Я хочу вернуть ее. – Лицо исказилось, маленькие руки прижали черную сферу к груди. – Мне нужен другой хранитель. Пожалуйста, поймите: я пытаюсь спасти всех, не только себя!

– Нет! Ты не можешь оставить себе Стиви! Я хочу, чтобы мне вернули мою дочь!

– Э-э… хранитель – это вроде сторожа?

Дифин повернула голову и подняла взгляд на Сержанта Деннисона.

– Что делает хранитель? – осторожно поинтересовался он.

– Хранитель, – ответила она, – защищает мое тело и несет в себе мой разум. Я же облекаюсь в тело хранителя, как в броню; я уважаю и защищаю его сознание.

– Похоже, работа круглосуточная.

– Да. Хранитель познает покой в краю, лежащем за пределами снов. Но возврата на Землю не будет уже никогда. Стоит этому кораблю взлететь…

– Небо – предел, – сказал Сержант.

Она кивнула, с надеждой наблюдая за ним.

– А если найдется другой хранитель, ты… ну… вроде как скинешь кожу? И Хэммонды получат свою настоящую дочку обратно? Так?

– Так.

Сержант помолчал. Лицо сморщилось от раздумий. Несколько секунд он смотрел себе на руки.

– А Бегуна мы можем прихватить? – спросил он.

– Мне бы и в голову не пришло бросить Бегуна, – ответила Дифин.

Сержант поджал губы и шумно выдохнул.

– А как с едой и водой?

– Нам они не понадобятся. Я буду находиться в спальной тубе, а ты – здесь. – Она подняла спору. – С Бегуном, если тебе так хочется.

Он робко улыбнулся.

– Я… это… боюсь.

– Я тоже, – сказала Дифин. – Давай бояться вместе.

Сержант посмотрел на Тома и Джесси, потом обвел взглядом остальных. И снова встретил напряженный взгляд сияющих глаз девочки.

– Ладно, – решил он. – Буду твоим хранителем.

– Положи пальцы вот сюда, – велела Дифин, и Сержант робко дотронулся до сферы. – Не бойся. Подожди. Просто подожди.

По черной поверхности поползли синие нити.

– Эй! – Голос Сержанта был высоким и нервным. – Посмотрите-ка на это!

Синие нити соединялись друг с другом и туманом клубились под их ладонями. Дифин закрыла глаза, отключившись от всех внешних раздражителей и настойчивого грохота корабля. Она сосредоточилась на необъятном резерве энергии, заключенном внутри сферы, и ощутила, как та отзывается, подобно океанским приливам ее родины, затягивая все глубже в свое царство, унося все дальше от тела Стиви Хэммонд.

Вокруг пальцев Дифин запрыгали синие искры.

– Господи! – сказал Сержант. – Что это… – Искры плясали и по его пальцам. Он как будто ощутил слабую щекотку, которая пробегала по его позвоночнику вверх и вниз. – Господи! – только и сумел он прошептать ошеломленно.

А в следующий момент руки Дифин и Сержанта обвились потоками энергии, вырвавшимися из сферы. Сержант широко раскрыл глаза. Яркие синие ленты переплелись и с отчетливым гудением ударили ему и Дифин в ноздри, глаза, оплели головы. По волосам Дифин заплясали искры. У разинувшего рот Сержанта с запломбированных зубов посыпались огненные точки.

Том и Джесси держались друг за дружку, не осмеливаясь ни заговорить, ни пошевельнуться. Все молчали.

Энергетическая волна запрокинула голову Сержанта. Ноги подкосились, и он рухнул на пол. Через несколько секунд упала и Дифин. Поток энергии иссяк, спора выскользнула из детских рук и подкатилась к ногам Джесси.

Дифин села. Заморгала, глядя на Тома и Джесси. Хотела что-то сказать, но слова не шли с языка.

Сержант задрожал всем телом, перевернулся на бок и медленно поднялся на колени.

Дифин терла глаза. Сержант несколько раз глубоко вздохнул, а потом заговорил:

– Забирайте дочку домой, Том и Джесси.

– Мама? – сказала Стиви. – Я такая… сонная.

Джесси кинулась к девочке, взяла ее на руки и обняла. Том обхватил обеих.

– Почему ты плачешь? – спросила Стиви.

Сержант подобрал сферу и встал. Его движения сделались более быстрыми, в глазах светился незаурядный ум.

– Ваш язык… недостаточно емок, чтобы передать, как я вам благодарен, – сказал он. – Прошу прощения, что причинил этому миру столько боли. – Он посмотрел на бездыханного Кёрта и положил руку Коди на плечо. – Я не этого хотел.

Коди кивнул, но ответить не смог.

– Мы знаем, – сказал Том. – Жаль, что лучшей части нашего мира вы не увидели.

– Думаю, я увидел его самую прекрасную часть. Что такое любой мир, как не населяющее его племя? И грядущие поколения. – Он потянулся, осторожно коснувшись светло-русых волос Стиви изуродованными работой пальцами Сержанта.

Глаза и голову Стиви туманило непреодолимое желание спать.

– Я тебя знаю?

– Нет. Но когда-нибудь, возможно, твои родители расскажут обо мне.

Стиви пристроила голову на плечо Джесси. Ей было все равно, где она и что происходит, – силы ее телесной оболочки истощились. Но девочка видела такой чудесный сон про то, как на огромном лугу под летним солнцем играет с Душистым Горошком. Такой чудесный сон…

– Новый шанс – величайший дар, – сказал инопланетянин. – Вот что вы дали моему племени. Я хотел бы что-нибудь подарить вам взамен, но могу лишь обещать, что на моей родине всегда будут петь о Земле. – Губы Сержанта тронула улыбка. – Кто знает? Может быть, в один прекрасный день мы даже научимся играть в бейсбол.

Джесси схватила его за руку. Слова ускользали от нее, но все-таки она смогла выговорить:

– Спасибо, что вернули нам Стиви. Счастливого пути… и будьте осторожны, слышите?

– Слышу. – Он взглянул на остальных, кивнул на прощание Коди и Рику и снова обратился к Джесси и Тому: – Идите домой, – велел он. – Дорогу вы знаете. Пора и мне.

Сержант повернулся и пошел вглубь помещения. Одна нога складывалась в колене, как гармошка. Очутившись в маленькой пирамиде, он некоторое время изучал инструменты и наконец принялся быстро манипулировать рычагами.

Том, Джесси, Коди, Рик и Миранда покинули зал. Стиви цеплялась за шею матери. Они шли той же дорогой по переходу, который спиралью спускался к широкому черному уклону, уходившему вниз, в туннель. Вдалеке горели брошенные ими фонари.

Внутри черной сферы, которую держал в руках инопланетянин, на перекрестке стоял Деннисон – молодой, красивый, быстрый, а впереди у него – вся жизнь. По каким-то причинам на Сержанте была оливково-зеленая форма. В руке он держал чемодан. День был солнечный, дул приятный ветерок, в обе стороны бежала проселочная дорога. Выведенные на дорожном указателе иностранные слова означали названия бельгийских деревень. Сержанту показалось, что вдали заворчал гром, а от земли поднялись темные клубы дыма. «Там творится что-то неладное, – подумал он. – Что-то очень скверное. Такое, чего и быть-то никогда больше не должно».

Залаяла собака. Он посмотрел в другую сторону и увидел Бегуна. Яростно виляя хвостом, «страсть до чего скакучая» зверюга поджидала его. Сержант взглянул на чистый горизонт. Что там, за зелеными деревьями и пологими холмами? Он не знал, но, может быть, стоило пройтись?

Времени, чтобы добраться туда, у него более чем достаточно.

– Тихо! – крикнул он Бегуну. – Иду!

Сержант зашагал по дороге, и – странное дело! – чемодан оказался легким как перышко. Сержант нагнулся, подобрал палку, высоко и далеко зашвырнул ее и стал смотреть, как Бегун, взметая пыль, мчится вдогонку. Бегун схватил палку и принес обратно. Сержанту казалось, они могут играть в эту игру весь день.

Он улыбнулся и по проселку ушел в страну Фантазию.