Рик полез по веревке наверх. Никогда еще двадцать футов не казались ему такой большой глубиной. Он одолел восемь, и руки разжались. Измученный парнишка свалился вниз.

Сверху донесся голос:

– Сделай на веревке петлю и поставь в нее ногу! Мы тебя вытащим!

– Хорошо! – крикнул Том. – Держите крепче!

Он завязал петлю, и Рик просунул туда ногу. Веревку потянули наверх и через несколько секунд парнишку вытащили на пол дома Кроуфилда. В небе Рик увидел отблеск красного рассвета. Силовое поле исчезло, ветер пустыни разгонял дым и пыль, унося их прочь.

Из крепости сюда пришли Хавьер Мендоса, Бобби Клэй Клеммонс, Зарра и Пекин. Они снова сбросили веревку и подняли Миранду.

Роудс, оказавшись наверху, чуть не кинулся целовать пол, но побоялся, что если сядет, то уже не поднимется. Зажимая искромсанное плечо, он, шатаясь, прошел к входной двери, глубоко вдохнул свежий воздух и выглянул наружу.

Над Инферно и Окраиной, осторожно облетая черную пирамиду, с ревом барражировали вертолеты. Еще выше тянулись белые следы реактивных истребителей – пилоты ждали приказа. На шоссе 67 горели сотни фар – там выстроились караваны грузовиков, джипов, фургонов и трейлеров. Роудс кивнул. Вот-вот должно начаться светопреставление. Полковник слышал шум, исходивший от пирамиды: отсюда он казался тихим рокотом. Дифин – теперь Сержант – еще удерживала корабль, давая им время выйти из туннеля.

Услышав стрекот вертолета над головой, Рэй Хэммонд открыл глаза. Он лежал в ванне, а на плече у него покоилась украшенная «могауком» голова Отравы. Из разбитого окна падали косые полоски красного солнечного света. Укрывшись тут после того, как перевернулся грузовик Танка, они слышали, что вокруг рушились дома, но не двинулись с места. Идея забраться в ванну принадлежала Рэю.

Он полез наружу, но Отрава что-то забормотала и только крепче прижалась к его груди. Она еще не вполне пришла в себя, и ее следовало срочно доставить к доку Эрли. Заглянув Нэнси в лицо, Рэй пригладил ее буйную шевелюру – и тут красноватый свет открыл ему то, что темнота держала в секрете: блузка Отравы расстегнулась, и…

«Господи боже! – подумал Рэй. – Боже, что я вижу!»

Взору Хэммонда-младшего предстала грудь. Соски и все прочее находились в нескольких дюймах от его пальцев.

Словно загипнотизированный, парнишка не отводил глаз.

Так близко! С ума сойти, подумал он, как мысли человека могут перескакивать с того, что он едва уцелел, на желание утратить девственность в ванне – но таков уж инопланетный секс-луч. Непредсказуем.

«Разок коснусь ее, и все, – решил он. – Быстренько потрогаю, и она никогда об этом не узнает».

Он осторожно потянулся к девушке. Отрава открыла красные, опухшие глаза. Все лицо было покрыто синяками и распухло, но Рэю она все равно казалась красивой. Может быть, она никогда не была ему милее, чем в этот миг, когда ее лицо было так близко, у его плеча. С трудом сфокусировав взгляд, девушка сказала:

– Рэй?

– Единственный и неповторимый. – Он нервно хохотнул.

– Да уж. – Она сонно улыбнулась. – Ты мальчик что надо. Придет время, и какая-нибудь девчонка почувствует себя с тобой счастливой. Настоящей дамой. – Отрава снова опустила тяжелые веки, и шею Рэя овеяло ее тихое дыхание.

Он еще ненадолго задержал взгляд на груди Отравы, но пальцы не подкрались ближе. «Когда-нибудь, – подумал Рэй. – Но не сейчас. Не сегодня». Это «когда-нибудь» пока оставалось делом будущего. Может быть, место Отравы там займет другая девушка, с которой Рэй еще даже не знаком. Возможно, к этому имеет некоторое отношение любовь. Наверное, задумываться о подобных вещах и значит «взрослеть».

– Спасибо, – сказал Рэй, но девочка не ответила.

Он поправил ей блузку и пропихнул пару пуговок в петли, чтобы, когда придут спасатели, Нэнси показалась им тем же, чем ему: королевой Джиневрой, воплощенным целомудрием. «Благородный поступок года», – решил парнишка. За стенами простирался Город Дикого Зверя. Рэй чувствовал, что на его теле не осталось живого места. Он откинул голову и стал смотреть, как красный шар солнца взбирается на небосклон.

Когда Эд Вэнс, Селеста Престон и Сью Маллинэкс вышли из «Клейма», над Селеста-стрит летали вертолеты, разгоняя винтами дымку. После того как стена кафе обвалилась внутрь, залегшая за стойкой лицом в обломки троица и не пыталась двинуться с места. Шум разрушения не смолкал, и Вэнс, вообразивший, будто настал конец света, пребывал в этом заблуждении до тех пор, пока Селеста не испустила страшный вопль. Тогда гул моторов услышали все. Теперь они увидели, что силовое поле исчезло. По улице пронесся поднятый винтами вихрь, и Вэнс не сумел сдержаться. Он радостно заорал и облапил Селесту Престон, оторвав ее от земли.

Мимо лица шерифа, трепеща в потоке воздуха, пролетело что-то вроде зеленой летучей мыши. Потом, гонимые ветром, налетели и другие. Сью крикнула:

– Что это?

Протянув руку, Селеста ухватила горсть того, что неслось мимо. Она разжала пальцы и увидела восемь стодолларовых банкнот.

Над Селеста-стрит летели деньги.

– Господи! – Ухватив две пригоршни купюр, Сью запихнула их себе за пазуху. На разрушенной улице уже появились и другие горожане. Они тоже подбирали деньги. – Это откуда?

Вырвавшись из медвежьих объятий шерифа, Селеста зашагала по скользящим денежным потокам к своему опрокинутому желтому «кадиллаку» с двумя спущенными шинами. В красноватом свете Селеста разглядела, что всякий раз, как вертолеты проносились над улицей, из машины роем вылетали банкноты. Она на подкашивающихся ногах добралась до автомобиля и сказала:

– Вот черт!

Стодолларовые бумажки выпархивали из переднего сиденья, вспоротого когтями монстра. Подошел Вэнс, до отказа набивший деньгами пропотевшую рубаху.

– Ты видела что-нибудь подобное? – проорал он.

– Мы нашли, где Уинт спрятал деньги, – сказала Селеста. – Вот же псих! Набил ими сиденья и велел мне нипочем не продавать эту машину.

– Ну так не зевай!

Селеста хмыкнула и огляделась: зияющие провалы и трещины в асфальте, магазины, вид которых наводил на мысли о бомбежке, разбитые и расплющенные автомобили, дома, годные только на растопку, и костры на стоянке подержанных машин Мэка Кейда.

– Немного же осталось от Инферно, – сказала она. – Старик долго не протянет.

– Возьми деньги! – не отставал Вэнс. – Они же твои, ну! Помоги собрать!

Некоторое время Селеста рассматривала свою охапку наличных. А потом разжала пальцы, и деньги пустились в полет.

– Рехнулась? Они же разлетятся по всему городу!

– Они нужны ветру, – сказала Селеста. – Значит, ему и достанутся. – Женщина разглядывала шерифа ледяными голубыми глазами. – Эд, после всех этих кошмаров я до чертиков рада, что не сдохла. Мне приходилось жить и в хибарке, и в хоромах, но будь я проклята, если знаю, что мне подходит больше. Если эти деньги нужны тебе – валяй, бери. Так или иначе, все уйдет налоговым инспекторам. Зато я жива, Эд, и чувствую себя нынче утром богачкой! – Она с наслаждением наполнила легкие чистым воздухом. – Еще какой богачкой!

– Я тоже, но это не значит, что я спятил! – Вэнс был занят тем, что набивал карманы.

– Плевать. – Селеста отмахнулась от возражений. – Сью, есть у тебя еще пиво?

– Не знаю, миссис Престон. – Сью прекратила подбирать деньги. За пазухой у нее было полно банкнот, но в глазах плавал туман, а вид разгромленного Инферно делал все вдвойне нереальным. – Я, пожалуй, схожу посмотрю, что осталось от моего дома. Угощайтесь чем хотите. – И Сью зашагала сквозь денежный буран в сторону Боуден-стрит.

В дальнем конце улицы Селеста заметила свет фар.

– Похоже, очень скоро у нас будут гости. Хочешь, пока они не подъехали, выпьем еще пивка?

Вэнс потянулся за очередной банкнотой. Когда схватил ее, три другие ускользнули. И шериф понял, что всех этих денег ему никогда не собрать, попытки же сведут его с ума. Бумажки, кружась, уже вываливались из набитых до отказа карманов. Это был какой-то кошмарный сон наяву, и реальной, кажется, была только стоявшая перед ним женщина. Пролетая мимо Вэнса, купюры издевательски похрустывали – он понимал, что ему до конца жизни не заработать и пачки тех денег, что кружились, подхваченные ветром.

Однако накануне он и не мечтал дожить до рассвета, а вот теперь стоял и смотрел, как встает солнце. Горячие лучи коснулись лица, и шериф моргнул, загоняя слезы обратно.

– Ладно тебе, Эд, – осторожно сказала Селеста. В реве вертолетов, шуме ветра и шелесте порхающих купюр ей на краткий миг показалось, будто она слышит смех Уинта. Или, по крайней мере, смешок. Она взяла шерифа за руку. – Пошли-ка мы, богатеи, с улицы. – С этими словами Селеста, как дрессированного медведя, повела его в «Клеймо» сквозь разбитый фасад.

Горожане, щуря глаза в свете раннего утра, стали выходить из домов. Инферно выглядел так, словно по нему зигзагом прошел торнадо. Там, где ставшая зыбкой земля обвалилась, зияли кратеры. Обнаружилось еще кое-что, кроме разрушений: на Оукли-стрит лежало чудовище, отдаленно напоминавшее лошадь, – оно буквально выкосило широкую полосу домов на Трэвис, Сомбра и Оукли, но сдохло, когда пал Кусака. В трещинах застряли и другие твари: скорпионоподобные тела с человеческими головами и пустыми глазами. Их жизненная сила иссякла одновременно с жизненной силой «кукловода». Было понятно: чтобы найти все трупы, потребуется не одна неделя.

Сью Маллинэкс приближалась к своему дому на углу Боуден– и Оукли-стрит, как вдруг кто-то окликнул ее:

– Эй, леди! Стоп!

Она подняла голову и посмотрела на Качалку. Свет набирал силу, тени таяли, уползали. На вершине кряжа стоял небольшой покатый автомобиль, а рядом – двое мужчин. Один целился объективом видеокамеры в черную пирамиду. Он повернулся в сторону Сью. Второй мужчина, с темной бородой, в шапочке с надписью «NBC», вздымая пыль, спустился со склона под шорох осыпавшихся камешков.

– Как вас зовут, леди? – спросил он, отыскивая в карманах блокнот и ручку.

Сью назвалась. Бородатый крикнул товарищу:

– Спускайся сюда! Нам подвалило интервью!

Видеооператор двинулся вниз по кряжу и чуть было не приземлился на копчик.

– Боже правый! – сказала Сью, лихорадочно пытаясь привести в порядок волосы. – Меня покажут по телевизору?

– Национальное вещание, программа новостей! Ну-ка, леди, взгляните на меня! – На камере загорелась красная лампочка, и Сью, ничего не сумев с собой поделать, уставилась в объектив. – Когда приземлилось НЛО?

– Почти без четверти десять. Точно помню: прямо перед тем, как оно упало, я взглянула на часы. – Сью отвела с лица пыльные волосы, сознавая, что из-за напиханных под блузку денег будет казаться крупнее, чем на самом деле. – Я работаю в «Клейме». В кафе. Господи, я, должно быть, похожа на пугало!

– Вы отлично выглядите. Сделай мне панорамку и потом опять дай ее лицо.

Оператор начал медленно разворачиваться, снимая дома Инферно.

– Леди, ваш город станет чуть ли не самым известным в стране! Черт, да во всем мире!

– Что… и я тоже? – спросила она.

– И вы, и все остальные. Мы получили сообщение, что здесь, возможно, произошел контакт с внеземной цивилизацией. Вы можете это подтвердить?

Сью сознавала важность ответа. Она вдруг представила свое лицо и лица других жителей Инферно и Окраины в выпусках новостей, на обложках журналов, в газетах и книгах. Голова у нее закружилась почти так же, как много лет назад, когда она сделала сальто под дождем. И Сью очень внятно ответила:

– Да. Тут побывали два существа. Разные. Шериф – его зовут Эд Вэнс – сказал мне, что одно гналось за другим. Когда звездолет сел, весь город чуть не растрясло ко…

– Стоп! – сказал мужчина в шапочке. Он глядел через плечо и уже заметил, что приближалось к ним. – Спасибо, миссис Маллинэкс! Нам пора!

Они с оператором побежали вверх по склону, к малолитражке.

Сью увидела, что их спугнуло: на Боуден-стрит, рывками объезжая ямы и трещины, сворачивал джип, полный военных с буквами «MP»[30] на касках. Несколько солдат на ходу выпрыгнули и кинулись вверх по кряжу за репортерами.

– Мисс Маллинэкс! – крикнула Сью.

Мотор «багги» завелся раньше, чем солдаты успели до него добраться, и автомобильчик помчался вниз по противоположному склону.

У северного конца моста через Снейк остановилась темно-синяя машина без опознавательных знаков. Из нее вышли двое: один с погонами полковника военно-воздушных сил, другой в штатском. Они устремились к группе людей, которые шли с южной оконечности изуродованного огнем моста.

– Господи! – Горбоносый офицер, у которого на приколотом к нагрудному карману бейджике было написано «Бакнер», резко остановился. Он узнал одного из приближавшихся мужчин, но если это действительно был полковник Роудс, то за одну ночь Мэтт постарел на десять лет. – По-моему, мы его нашли. – Пройдя еще несколько шагов, Бакнер выдавил: – Подтверждаю. Это полковник Роудс. Передайте в центр.

У второго офицера, капитана Гарсии, был полевой телефон. Он сказал в трубку:

– Центр, говорит Первый. Мы нашли полковника Роудса. Повторяю: мы нашли полковника. Нужна санитарная машина, срочно.

– Первый, «скорая» едет, – ответил диспетчер, регулировавший движение из припаркованного на стоянке клуба «Колючая проволока» штабного трейлера.

Роудс, опиравшийся на Зарру Альгамбру, увидел идущего к ним полковника Бакнера из спецразведотдела.

– Доброе утро, Алан. Ты проморгал потрясающие события.

Бакнер кивнул. Темные глаза смотрели невесело.

– Похоже на то.

Он взглянул на кучку штатских. Создавалось впечатление, что они выбрались из зоны военных действий: пыльная, грязная одежда, ввалившиеся глаза на покрытых синяками и кровоподтеками лицах. Жилистого парня с кудрявыми светлыми волосами поддерживали двое латиноамериканцев, парень и девушка. Неподвижные взгляды всех троих устремились куда-то мимо полковника, вдаль, как у жертв боевой усталости. С ними был мужчина постарше. Изодранная на плечах сорочка свисала кровавыми лентами. Рядом стояла женщина с пепельно-серым лицом, она держала на руках девчушку, которая – удивительное дело! – спала. Остальные были примерно в таком же состоянии – ошеломленные и помятые. Но Мэтт Роудс… Вчера, когда он покидал авиабазу Уэбб, это был моложавый мужчина, теперь же в глубоких складках изрезанного стеклом лица осела пыль, а волосы за ночь, кажется, изрядно поседели. Между прижатыми к плечу пальцами виднелась запекшаяся кровь. Он бодро улыбался, но в глубоко ввалившихся глазах пряталось то, от чего не избавиться до самой смерти.

– Это мистер Уинслоу, специалист-координатор. – Бакнер махнул в сторону штатского – коротко подстриженного молодого человека в темно-синем костюме. Лицо мистера Уинслоу напоминало каменную глыбу, глаза прятались за темными очками. На Роудса прямо-таки повеяло Вашингтоном. – Капитана Ганнистона уже отправили писать рапорт, – сказал Бакнер. В действительности Ганни отвезли в большой трейлер, припаркованный возле станции техобслуживания. – Через несколько минут приедет грузовик, заберет тебя в госпиталь. – Он осмотрел разрушения. – Похоже, этому городу досталось по первое число. Можешь оценить потери?

– Большие, – сказал Роудс. Рука уже не болела; она просто была тяжелой, как мешок намокшего цемента. – Но, думаю, мы отделались легким испугом. – Как объяснить этому человеку, стоящему перед ними, что на протяжении двадцати четырех часов – в масштабе Вселенной это лишь краткий миг – в техасской пыли шла борьба за судьбы двух цивилизаций?

– Полковник Бакнер, – сказал Гарсия, держа трубку полевого телефона возле уха, – я дозвонился до контроля за периметром. Они докладывают, что через кордон службы безопасности проникают посторонние – вероятно, газетчики. Капитан Инголлс утверждает, что при таких обширных площадях нет никакой возможности их остановить…

– Передайте Инголлсу, чтоб духу их здесь не было! – рявкнул Бакнер. В голосе полковника прозвучала паническая нотка. – Велите ему посадить этих сволочей под замок, если понадобится!

– Можете с чистой совестью наплевать на это, – хладнокровно заметил Роудс. – Сохранить тайну никак не удастся.

Бакнер разинул рот, словно Роудс высказал утверждение, что цвета американского флага – зеленый, розовый и пурпурный. В зеркальных очках Уинслоу дважды отразилось лицо Мэтта.

Далекий рокот, доносившийся от черной пирамиды, внезапно оборвался.

Коди, Рик, Роудс – все обернулись. Основание «объекта» засветилось сине-оранжевым светом. В лучах утреннего солнца задрожали волны теплого воздуха.

Мост затрясся. Три верхние четверти пирамиды начали подниматься, оставив разогретое основание внизу. По его периметру ударили тонкие сильные струи белого пламени. Огонь с ревом промчался по туннелям за реку, на Окраину, и сплавил рыжую землю и песок в комья черного как смоль стекла. Над мостом пронзительно просвистел горячий ветер.

Медленно поднявшись на четыреста футов, пирамида замерла, отражая черной чешуйчатой поверхностью золотистое солнце, и начала грациозный разворот.

– Капитан Реддинг докладывает: «Альфа-Страйк» расконсервировала и привела в боевую готовность «сайдвиндеры», – доложил Гарсия Бакнеру по полевому телефону.

Роудс знал, что такое снаряды «сайдвиндер». Он поднял голову и увидел выстраивающиеся для удара реактивные звенья.

– Не трогайте ее, – сказал он.

Бакнер схватил телефонную трубку.

– «Альфа-Страйк», говорит Главный. Не менять позиции. «Сайдвиндеры» пускать по моей команде, ясно?

– Нет! – запротестовал Том, проталкиваясь вперед. – Дайте кораблю улететь!

По бокам пирамиды бились энергетические хлысты.

– Готовность по моей команде, – повторил Бакнер.

– Дай истребителям отбой, Алан. – Роудс стиснул запястье Бакнера. – На твои инструкции мне наплевать. Прошу тебя, дай кораблю улететь.

У Бакнера на щеках проступили красные пятна. Он вырвался.

Грани пирамиды сжимались. С них, выстреливая на сотню футов во все стороны, с треском срывались похожие на молнии голубые протуберанцы. Разогретый воздух трепетал, и пирамида казалась зыбкой, как мираж. В следующие несколько секунд звездолет сжался в фигуру сродни заостренному копью и продолжил подъем, но более энергично, быстро набирая скорость. Секунда, другая – и корабль превратился в черную полоску, улетающую к синему куполу неба.

– Лети, – сказал Рик. – Лети!

Истребители ждали, кружа на одном месте.

Бакнер открыл рот.

Роудс дотянулся до кабеля и выдернул его из корпуса полевого телефона.

Акустический удар сбил стервятников, рыскавших в потревоженном воздухе, и взметнул пыль на тридцати квадратных милях техасской пустыни. Звездолет как бы удлинился и темной нечеткой полоской стремительно ушел в безоблачное небо. Он пронесся мимо кружащих истребителей так, словно те были нарисованы на небесной синеве, и исчез в лиловом мерцании.

Налетевший на мост ветер взъерошил волосы, поиграл одеждой и просвистел над уцелевшими крышами.

– Сэр? – Уинслоу говорил хрипло, неторопливо. Роудс подумал, что этих мальчиков из правительственных отделов безопасности высшего уровня, должно быть, выводят в инкубаторе. – По-моему, это было ваше последнее действие в качестве представителя Военно-воздушных сил США.

– Поцелуй меня в задницу, – буркнул Роудс и добавил, обращаясь к Бакнеру: – И ты тоже.

Он вгляделся в небо. Истребители шли на посадку. Все кончилось, осталось только прибраться.

У северной оконечности моста затормозил грузовик с красным крестом. Задняя дверь открылась, выскользнула лесенка. В кузове были койки, кислородные баллоны и маски, запас медикаментов и два санитара.

– Пора ехать. – Бакнер жестом поторопил Роудса.

Полковник сделал с помощью Зарры несколько шагов и внезапно остановился. Солнце прошло четверть своего пути к зениту, небо постепенно выцветало. Предстоял очередной чудовищно жаркий день. Роудс обернулся и еще раз взглянул на Коди, Рика, Миранду, Джесси, Тома и их дочурку. Ее не разбудил даже акустический удар. Роудс подумал, что скоро все они так же крепко уснут. Позже придут кошмары. Но эти люди отлично справятся с ними – ведь если человек не знает, что такое терпение, он не знает ничего. «За одну ночь мы спасли две планеты, – подумал Роудс. – Неплохо для клопов».

Подставив солнцу лицо, он пошел к машине.

Джесси чувствовала, как у ее груди медленно и ровно бьется сердечко Стиви. Она коснулась лица дочки, пробежала рукой по пыльным светло-русым волосам и под ними, у корней волос на затылке, нащупала два пореза, покрытых коркой запекшейся крови. Стиви во сне заерзала и сделала обиженное лицо. Джесси убрала пальцы.

В один прекрасный день ей предстоит все рассказать дочке. В один прекрасный день – но не сегодня.

Одной рукой прижимая к себе Стиви, другой Джесси нашла руку Тома. Им надо добраться до больницы, к Рэю, но с ним все должно быть в порядке. Джесси знала, что ее сын рожден выживать. Должно быть, это фамильная черта. Они с Томом перешли через мост, а Стиви спала и видела во сне звезды.

Инферно заполонили грузовики и джипы. Несколько вертолетов неуверенно кружили над основанием улетевшего звездолета – впоследствии инженерные команды сочтут невозможным разделить его на части или же сдвинуть с места.

Все разошлись. На мосту осталась только одна фигура. Безвольно опустив руки, Коди смотрел на изуродованные останки своего мотоцикла. «Хонда», его старая подружка, погибла, а мост, казалось, растянулся на сотни миль.

Рик оглянулся и остановился.

– Прихватите мою сестренку, – сказал он Мендосе, и тот помог Миранде дойти до грузовика. Потом Рик захромал обратно и остановился, выжидая.

Коди нагнулся, поднял кусок оплавленной выхлопной трубы и бросил его на асфальт. Хлам!

– Я слышал, ты неплохо обращаешься с инструментом, – сказал Рик.

Коди не отвечал. Он сел, подтянув колени к груди.

– Ты идешь или нет?

Коди молчал. Потом, после длинного судорожного вздоха, выдавил:

– Нет.

Рик, хромая, подошел еще на несколько шагов. Коди отвернулся. Рик заговорил было, но только для того, чтобы заполнить паузу. Он не знал, что сказать. Потом его осенило:

– Сегодня последний день занятий. Как по-твоему, нам дадут аттестат?

– Отвяжись. Топай отсюда. – Коди махнул в сторону Инферно.

– Коди, тут сидеть бесполезно. Или пойдешь один, или за тобой кто-нибудь явится.

– Пусть являются! – крикнул Коди, оборачиваясь к Рику, и тот увидел бегущие по его щекам слезы. – У меня отец умер, ты что, не понял? – От крика начало саднить горло. Слез было столько, что Коди ничего не видел. – Умер мой батя, – повторил он уже спокойнее, словно впервые в полной мере осознал это.

Все, что произошло в звездолете Кусаки, помнилось смутно. Коди предстояло потратить немало времени, чтобы разобраться в этом. Но парнишка ясно помнил, как отец перед смертью успел взглянуть на выцветшее фото. На душе у Коди было пусто и тоскливо. Он никогда не думал, что станет так скучать по отцу.

– Да, умер, – согласился Рик, подходя еще на пару шагов. – Вот что я тебе скажу: наши задницы спас твой старик. То есть… Я знал его не слишком хорошо, но… на тот свет он отправился ради нас. Точно. И ради Дифин тоже.

– Герой, – фыркнул Коди. Он рассмеялся сквозь слезы и вытер нос. – Мой батя – герой! Думаешь, на могиле так и напишут? – Безумная улыбка с лица Коди пропала – юноша понял, что хоронить некого: тела нет.

– Запросто, – ответил Рик.

– Ага. Может быть.

Коди смотрел, как встает солнце. С тех пор как он, сидя на Качалке, пересчитывал жизненные тупики, прошло всего двадцать четыре часа. Теперь он чувствовал, что стал старше, но не слабее. Да, отец умер, деться от этого некуда, но мир сейчас казался иным, более просторным. Жизнь предлагала новые шансы и новые пути.

– Вчера ночью мы сделали по-настоящему важное дело, – сказал Рик. – Люди, может, даже и не поймут. Но мы-то будем знать. И этого довольно.

– Угу. – Коди кивнул. – Наверное. Как думаешь, что будет с Инферно?

– Думаю, он чуть-чуть протянет. Окраина тоже. Дай только народу выяснить, что тут приземлялось… Ну ладно, никогда нельзя знать, что будет завтра. – Рик шагнул вперед и протянул руку. – Хочешь, пойдем на ту сторону прямо сейчас?

Коди некоторое время смотрел на смуглую руку с ладонью, ободранной веревкой. Потом вытер глаза и шмыгнул носом. Если бы кто-нибудь из «щепов» застал его в таком виде…

«Нет, – подумал он. – Никаких „щепов“ и „гремучек“. Хватит».

Это было вчера, а сегодняшний день начинался для обоих мальчишек здесь, посреди моста, именно сейчас.

Коди ухватился за протянутую руку, и Рик помог ему встать.

Набравший силу солнечный свет гнал прочь последние тени.

Мужчины перешли через мост вместе.