Рэю, шагавшему на восток по Селеста-стрит, вдруг легла под ноги его тень, вырезанная из окружающего мрака светом одинокой фары, и юноша обернулся, чтобы остановить попутную машину. Это оказался одноглазый грузовик Танка. Он притормозил, немного обогнав Рэя.

За рулем сидел Танк. Лицо его в свете приборного щитка было зеленым. Рядом с Танком в кабине Рэй разглядел Отраву. Танк высунул в окно голову в шлеме:

– В крепость?

– Нет. Домой.

– Твои предки в общаге. Да там почти все. Твоя сестра тоже.

– Стиви? Она нашлась?

– Не совсем Стиви, – сказала Отрава. – Поехали, мы как раз туда.

Она открыла Рэю дверцу, и он втиснулся в кабину. Танк свернул на Трэвис-стрит. Колеса запрыгали по выбоинам в асфальте. Танк угрюмо глядел вперед, пытаясь при свете уцелевшей фары хоть что-нибудь различить в дыму. Они с Отравой съездили к его родителям на Серкл-Бэк-роуд и нашли дом в развалинах, а в полу комнатушки зияла такая дыра, что хоть на тракторе заезжай. Отец с матерью бесследно исчезли, зато стены и ковер оказались перемазаны какой-то скользкой дрянью.

– Да с ними наверняка все в порядке, – в третий или четвертый раз повторила Отрава. – Небось пошли к соседям.

Танк хмыкнул. Они проверили на Серкл-Бэк-роуд еще четыре дома; в трех никто не отозвался, а в четвертом к дверям выполз старик Шипли с дробовиком.

– Может быть. – Танку не верилось, что родители выбрались из дома живыми.

Рэй подвинулся. Теплое бедро Отравы жгло ему ногу. Не хватало только, чтобы сейчас у него замаячило… Конечно же, стоило Рэю подумать об этом, как упомянутый неотвратимый процесс пошел. Отрава взглянула на Рэя (их лица разделяло лишь несколько дюймов), и он подумал: «Читает мои мысли». Видимо, причина заключалась в том, что они сидели так близко, и, если бы Рэй отодвинулся, Отрава не догадалась бы, о чем он думает, но в тесной, пропахшей маслом и бензином кабине грузовика было не повернуться.

– Без очков ты другой, – решила Нэнси.

Рэй пожал плечами. Он ничего не мог с собой поделать: не заметить грудь, выпиравшую из-под тонкого хлопка мокрой от пота футболки, было невозможно. Соски так и лезли на глаза Рэю, и это лишь усугубляло ситуацию.

– Ну уж и другой, – сказал он.

– Правда-правда. Ты без них кажешься старше.

– Может, я просто чувствую себя старше.

– Как и все мы, – сказал Танк. – Мне, похоже, не меньше гребаных девяно…

Грузовик тряхнуло. Руль мелко задрожал. Танк подался вперед, что-то разглядел в дымке, не вполне понял, что именно, но сердце у него подкатило к горлу.

– Что там? – спросила Отрава писклявым от волнения голосом.

Танк мотнул головой: «Отвяжись!» – и поставил ногу на педаль тормоза.

И тут он увидел, как впереди, пятнадцатью футами дальше, асфальт Трэвис-стрит вспучился и поднялся серой волной. У самой поверхности двигалось что-то громадное, оно словно плыло в толще техасской земли и своим движением возносило грузовик Танка вместе с кусками дорожного покрытия на гребень земляной волны.

Отрава завизжала и вцепилась в приборный щиток, а в пальцах Рэя оказалась дверная ручка. Когда грузовик резко нырнул вниз, соскальзывая с бетонного вала в море трещин, из освещенного фарой пролома что-то поднялось – кольцо змеиного тела шириной с грузовик, покрытое крапчатыми зеленовато-желтыми пластинами чешуи.

Существо нырнуло, и кольцо ушло вниз, взметнув фонтан бурой земли и песка. Пикап развернуло боком, руль вырвался у Танка из рук. Асфальт под колесами продолжал лопаться и расползаться, и, когда Танк распахнул дверцу и выпрыгнул из кабины, грузовичок ударился в зазубренный излом, накренился влево и рухнул прямо на юношу. Танк не издал ни звука, но Рэй услышал, как, раскалываясь, затрещал шлем. Земля начала успокаиваться, асфальт ложился поверх раздавленного Танка, а пикап продолжал всей тяжестью скользить вперед. Потом капот угодил в одну из щелей, и та захлопнулась, как пасть акулы. Сминаясь, застонало железо, полетели искры, и машину со всех сторон принялись лизать языки пламени.

Все это заняло пять или шесть секунд. Рэй моргнул, почувствовал запах горящего масла и краски и услышал под собой болезненный стон Отравы, которая лежала на полу кабины, свалившись с сиденья. Чудовище уползло, но земля еще дрожала. Под пронзительный скрежет железа грузовик еще глубже провалился в расщелину. В моторе что-то лопнуло – звук был на удивление нежным, – и к разбитому ветровому стеклу пробрались рыжие щупальца огня. В лицо Рэю дохнуло страшным жаром, и мальчик понял: если они не хотят поджариться живьем, рассиживаться нечего. Грузовик сполз еще на три или четыре дюйма. Рэй дотянулся до дверцы и, навалившись на нее с отчаянием обреченного, открыл. Потом вцепился в раму и протянул руку Отраве.

– Хватайся! Ну!

Девушка взглянула на него, Рэй заметил струящуюся из ее носа кровь и сообразил, что, когда грузовик перевернулся, девчонку, должно быть, шарахнуло головой о приборную доску. Отрава обеими руками вцепилась в крутящийся руль. Пикап качнулся и соскользнул вниз еще на пару дюймов. Жар становился нестерпимым. Рэй крикнул:

– Хватайся за руку!

Отрава утерла нос, уставилась на кровь и издала нечто среднее между смешком и стоном. Рэй ухватил ее за запястье и потащил к себе.

– Надо выбираться!

Отрава потратила несколько драгоценных секунд на то, чтобы сообразить: сквозь ветровое стекло пробивается пламя, а Рэй пытается ей помочь. Она выпустила руль, подтянулась и села. В голове у нее болезненно стучало. Рэй потащил ее из помятой кабины, и они вместе упали на разбитый асфальт. Тело Отравы обмякло, но паренек встал и потянул ее вверх.

– Давай! – сказал он. – Тут нельзя оставаться!

– Танк, – медленно и невнятно проговорила она. – Где Танк? Только что он был здесь.

– Нету Танка. Пошли!

Рэй заставил Отраву подняться, и она оперлась на его плечо, хотя была на несколько дюймов выше ростом. Рэй огляделся. Глаза щипало от дыма. Он увидел, что Трэвис-стрит – по крайней мере, тот ее отрезок, который можно было разглядеть, – превратилась в перепаханное, бугристое поле битвы. Неведомое существо собрало асфальт гармошкой и покрыло сетью трещин, как пересохшее русло реки.

Грузовик пылал. Такое соседство пришлось Рэю не по вкусу: машина в любой момент могла взорваться, а огонь – привлечь проползшее под улицей чудовище. К тому же он чувствовал непреодолимое желание где-нибудь укрыться. Он потащил Отраву через улицу, не забывая о трещинах, – самая большая была в три или четыре фута шириной.

– Куда делся Танк? – спросила Отрава. – Он же был за рулем.

– Он это… э-э… пошел вперед. – Ничего другого Рэй не придумал.

Из мрака возникли очертания какого-то дома, и Рэй повел Отраву туда. Он не знал, далеко ли они от крепости и миновали ли уже пересечение Трэвис-стрит и Сомбра-стрит, откуда до общежития около сотни ярдов. Когда до крыльца было уже рукой подать, Рэй почувствовал, как задрожала земля: чудовище проползло где-то поблизости. С соседней улицы донесся треск – сорвало с фундамента чей-то дом.

Они поднялись по ступенькам. Дверь была заперта, но стекло в ближайшем окне отсутствовало. Рэй просунул руку в дыру, отодвинул шпингалет и толкнул раму кверху. Он протиснулся в окно первым и помог забраться Отраве. Обессилевшая девушка качнулась, полетела головой вперед, и оба свалились на деревянный пол.

Ее губы оказались у самого уха Рэя. Она тяжело дышала. В любое другое время, подумал Рэй, это стало бы осуществлением мечты, но сейчас секс не шел ему в голову, хотя девушка тесно прижималась к нему всем телом. Боженька тот еще хохмач, решил Рэй.

Дом заходил ходуном. По полу шла медленная волна, вверх по стенам бежали трещины. Вся Трэвис-стрит стонала – чудовище прокладывало под улицей туннель, и Рэй услышал оглушительный грохот обвала: за два или три дома от них рухнуло деревянное строение.

Отрава, эта железная дева, дрожала. Рэй обнял ее.

– Ничего не бойся, – сказал он, к своему великому удивлению, не слишком дрожащим голосом. – Я тебя защищу.

Отрава подняла голову и взглянула ему в лицо: глаза были испуганные и ошеломленные, но на губах уже играла мрачная улыбка.

– Мой герой, – сказала она и опустила голову Рэя к себе на плечо.

Так они и лежали в темноте, пока Инферно разваливался на части.

За мостом Коди резко затормозил перед католической церковью. Рик слез. Он осмотрел Первую улицу и ничего не заметил в мареве. Но тварь, которую они с Коди видели, уже наверняка выбралась из земли и, скорее всего, направляется сюда. С крыльца спустились Пекин, Зарра и Диего Монтана, поджидавшие у дверей возвращения Рика. Коди слез с «хонды», посмотрел на церковь и понял, что у набившихся туда людей шансов практически нет. Если электрический свет причинял Кусаке боль – а поведение монстра в доме Кроуфилда подтвердило правоту Дифин, – то паренек мог предложить лишь одно безопасное место.

– Надо увести людей, пока эта тварь не добралась сюда! – сказал он Рику. – Времени в обрез!

– Увести! Куда?

– За реку. В крепость.

Все уставились на Коди так, словно он безнадежно спятил.

– Забудьте вы эту чушь насчет наших и ваших! – воскликнул Коди, и ему показалось, будто от этих слов лопнуло что-то вроде старой кожи, которая ссыхалась и жала все сильнее.

Он видел, что на улице перед церковью припарковано множество автомобилей. Пусть почти все легковушки были грудами металлолома, но увезти по пять или шесть человек могли. А пикапы вместят и больше.

– Рассадим народ по машинам и вывезем! – продолжал он. – Общага – единственное место, куда Кусака не сунется. Из-за света!

Рик сомневался, верить ли, но общежитие было гораздо прочнее церкви. Он быстро принял решение.

– Диего, где твой драндулет?

Парнишка указал на ржаво-коричневую «импалу» у противоположного тротуара.

– Отъедешь ярдов на пятьдесят. – Рик махнул рукой на восток. – Пекин, давай с ним. Фары не выключайте, а если увидите, что кто-то на подходе, – пулей сюда.

Диего побежал к машине. Пекин что-то пробурчал, но, как хороший солдат, подчинился приказу.

– Зарра, собери «гремучек». Объяснишь, куда мы едем и что нам понадобятся все тачки, какие удастся раздобыть. Я хочу загрузить все машины «гремучих змей». Ну!

Зарра взбежал по ступенькам крыльца и скрылся в церкви. Рик повернулся к Коди.

– Ты дуй… – Он замялся, сообразив, что разговаривает с врагом как со своим. – Я найду отца Ла-Прадо и начну выводить людей, – поправился он. – А на разведку могу послать еще кого-нибудь.

Коди мотнул головой:

– Ни к чему, я согласен. Кстати, будет случай попользоваться твоей пушкой.

Рик подал ему револьвер рукояткой вперед. Коди засунул его за ремень.

– Осталось четыре пули, – сказал Рик. – Если увидишь, что эта гадина на подходе, не корчи из себя Джона Уэйна[25]. Валяй сюда.

– Чего это ты раскомандовался, чувак? – Коди пнул стартер, разогретый мотор выстрелил. Парнишка ухмыльнулся. – Позаботься лучше о своей сестренке. Я скоро с ней увижусь. – Он круто развернул «хонду» и помчался по Первой улице на запад, а Рик поднялся на крыльцо и вошел в убежище.

Машина Диего Монтаны ползла со скоростью улитки. В сорока ярдах от церкви Коди обогнал ее, вильнул и поехал посередине широкой полосы света, которую создавали фары «импалы», однако поневоле сбавил скорость: «импала» остановилась, и он оказался за границей тьмы. Вокруг сомкнулся лиловатый сумрак. Коди притормозил у тротуара, чтобы глаза привыкли к темноте.

Рик убедил отца Ла-Прадо, что у них очень мало времени на эвакуацию почти трехсот человек. Проблема состояла в том, чтобы сделать это, не создавая паники, но совещаться было некогда. Священник встал перед собравшимися и жестким тоном объяснил: они вынуждены уходить, бросив все, что принесли с собой, – подушки, одежду, еду. Сперва люди освободят проходы, потом будут двигаться ряд за рядом, начиная с последних скамей. Все владельцы легковых машин или грузовиков должны выйти к своим автомобилям и ждать, пока те не заполнятся, – только после этого можно уезжать. Мы перебираемся за реку, сказал он, чтобы укрыться в общежитии на Трэвис-стрит.

Эвакуация началась. По мосту через Снейк двинулись машины с жителями Окраины.

Проехав около ста ярдов к западу, Коди свернул в грязный переулок и помчался на Вторую улицу. Выключив двигатель, он прислушался и различил шум несущихся к Инферно машин. В дыму стояли темные здания, нигде ни свечечки. Где-то ближе к Третьей улице пронзительно выли собаки. Коди завел «хонду» на тротуар в каком-то проулке. Там он снова остановился и прислушался: тишина, лишь громко стучало его сердце. Парнишка вместе с мотоциклом двинулся вперед, выбрался из проулка – и прирос к месту, увидев впереди, футах в десяти от себя, бесформенный и тоже неподвижный силуэт. Боясь вздохнуть, Коди медленно вынул револьвер и нащупал большим пальцем курок. Щелчок, и оружие готово к бою. Коди поднял его, выровнял руку. Силуэт не шевелился. Держа палец на спусковом крючке, мальчик сделал шаг вперед и сообразил, что целится в стиральную машину, выброшенную на чей-то задний двор.

Коди чуть не расхохотался. Тоже еще Джон Уэйн! Он порадовался, что никто из «щепов» этого не видел, не то его репутации пришел бы конец.

Он хотел уже убрать револьвер, но послышалось негромкое царапанье.

Юноша напрягся, помертвел и замер. Звук повторился (металл по асфальту, подумал Коди), но определить, откуда он шел, было невозможно. С Третьей улицы? Или сзади, со Второй? Плюхнувшись в пыль, Коди по-пластунски пополз обратно в просвет между домами и залег там, пытаясь определить источник звука. Но дымка сыграла с ним злую шутку: сначала царапанье слышалось впереди, потом донеслось из-за спины. Нельзя было с уверенностью сказать, приближалось оно или удалялось, и от неизвестности внутри у Коди все переворачивалось. Судя по звуку, загадочное существо только училось ходить и волочило ноги. Плохо было другое: создавалось впечатление, что весило оно немало.

Коди уловил в темноте какое-то движение. Мимо его укрытия по Второй улице, покачиваясь, кто-то прошел. На этот раз никакая не стиральная машина, чтоб ее. Кто-то живой, огромный, и прошел этот великан, взвихрив грязный туман, с таким скрежетом, словно царапал бритвами по доске. За ним тянулся шлейф пыльных смерчей. Это неведомое создание решительно двигалось в сторону церкви.

Коди выждал десять секунд и проворно пополз обратно. Он завел мотоцикл; тот взревел в узком пространстве, как реактивный самолет. Коди во весь опор помчался к Третьей улице, увидел свисающее с веревки белье и пригнулся как раз вовремя, чтобы уберечь голову. Мотоцикл, взвизгнув покрышками, свернул влево, на Третью. Через считаные минуты Коди был уже на Репаблика-роуд и покатил дальше, к пересечению с Первой, откуда машины направлялись к мосту. Еще раз свернув влево, Коди ловко избежал столкновения с набитым людьми пикапом и, лавируя среди беженцев, остановился у крыльца церкви.

Мендоса вел по проходу между скамьями Палому Хурадо. Отправили уже около ста человек, наполненные пассажирами автомобили немедленно отъезжали. Однако оставалось всего две легковушки и пикап Мендосы, и ясно было, что многим придется идти пешком.

– Прихватите мою бабулю, – попросил Рик, огляделся и увидел еще дюжину пожилых людей, которым ни за что не добраться до общежития своим ходом. «Камаро» по-прежнему стоял на Второй улице, у дома, а времени сходить за ним не было. – А ты – с ними, – сказал он Миранде и махнул в сторону Мендосы.

Миранда уже ухватила суть происходящего.

– Там мало места, я не влезу.

– Влезешь! Езжай!

– А ты?

– Я разберусь. Давай займись Паломой!

Она уже собралась пойти за Мендосой и бабушкой к двери, но по проходу к ним шагал Коди Локетт. Он быстро посмотрел на девушку (лицо было серым от пыли, лишь вокруг глаз, там, где его прикрывали очки, остался островок чистой кожи) и перевел взгляд на Рика. Миранда увидела: задирать нос и петушиться Коди перестал.

– Он идет сюда! – выпалил Коди. – Я засек его на Второй улице. Много не скажу, но он здоровенный.

Рик увидел, как Мендоса выводит Палому за дверь во главе цепочки из нескольких человек. Через какие-нибудь две минуты пикап Мендосы заполнится.

– Я сказал: езжай! – рявкнул он на Миранду.

– Я остаюсь с вами, – заявила она.

– Черта с два! Давай-давай! – Он схватил сестру за руку.

Миранда упрямо вырвалась.

– Опять раскомандовался, – сказал Коди.

– Заткнись!

Рик огляделся, пытаясь найти себе в помощь кого-нибудь из «гремучек», но все уже уехали. Отец Ла-Прадо выводил на улицу последние три с лишним десятка людей. Поодаль зазвучал клаксон, гудки становились все громче, и Рик понял, что это значит: Диего с Пекином заметили что-то и мчатся обратно. Он протолкался за дверь, на крыльцо. Коди с Мирандой – за ним.

«Импала» притормозила у тротуара. В автомобиль немедленно набились люди. Кое-кто решил бежать и теперь держал курс на север, к берегу реки. Рик оказался на улице в тот самый момент, когда Пекин выбрался из машины.

– Мы че-то видели, слышь! – Пекин трясущейся рукой указал на запад. – Вон там! До него ярдов тридцать или сорок!

– На что это похоже? – спросил Коди.

Пекин потряс головой.

– Не знаю, брат. Мы как увидели, че-то шевелится, сразу ноги в руки и к вам! Оно идет сюда!

– Рик, я готов ехать! – Мендоса устроился за рулем своего грузовика, рядом в кабине сидели Палома и его жена. Еще восемь человек загрузились в кузов. – Давай свою сестру!

Не успел Рик и рта раскрыть, как Миранда заявила:

– Поеду, когда поедешь ты.

Рик быстро вгляделся в дымку на западе и посмотрел на Мендосу. Время отсчитывало секунды, тварь приближалась.

– Езжайте! – сказал он. – Я сам привезу Миранду!

Мендоса кивнул, махнул рукой и поехал к мосту. Машина Диего была так забита, что просела до самой земли. Последний автомобиль тоже был перегружен. Более восьмидесяти человек шли на север пешком. Диего включил заднюю передачу, и машина помчалась вперед кузовом, высекая выхлопной трубой искры.

– Сволочь, подожди меня! – закричал Пекин, бегом догоняя ее.

– Эй, Хурадо, – спокойно сказал Коди, – похоже, у нас гости.

Туман заколыхался, предвещая появление твари. Они услышали скрежет металла по асфальту. Последняя машина, в которой сидели не то семь, не то восемь человек и еще двое висели на подножках, стрельнула выхлопом и умчалась прочь.

Из дыма в пробивающийся из церковных окон свет ступила какая-то фигура.