Кто-то брел сквозь дым, припадая на правую, согнутую в колене ногу.

– Пошли, Бегун! – крикнул человек и остановился, поджидая пса. Затем он двинулся дальше, к парадной двери дома Хэммондов на Селеста-стрит. Он принялся колотить в дверь, подождал и постучал снова. – Никого нету! – объяснил он Бегуну. – Вернемся домой или подождем?

Бегун тоже пребывал в нерешительности.

– Она может появиться, – сказал Сержант. – Она тут живет. – Он нажал на ручку двери, та открылась. – Есть кто дома? – прокричал он, но не получил ответа. Бегун обнюхал дверную раму и переступил порог. – Не ходи туда! Нас не приглашали! – запротестовал Сержант.

Однако у Бегуна были свои соображения, и он бодро забежал в дом.

Решение принято. Они подождут здесь либо девчушку, либо Хэммондов. Сержант вошел, захлопнул дверь и дохромал до комнаты, где на полу лежало множество книг. Читатель он был не ахти какой, но помнил книжку, которую читала ему мать: что-то про маленькую девочку, погнавшуюся за кроликом в глубокую нору. Он ударился больной ногой о стул и тяжело опустился на сиденье.

Бегун забрался к нему на колени. Так они и сидели в темноте.

Примерно в четверти мили от жилища Хэммондов Кёрт Локетт входил в двери родного дома. Ободранную до мяса левую сторону лица покрывала марлевая повязка, а ленты лейкопластыря на израненных боках удерживали пропитанный йодом тампон. В кузове пикапа Кёрт потерял сознание и очнулся, когда мексиканец уже тащил его в больницу, взвалив на спину, точно мешок с песком. Сестра сделала ему пару обезболивающих уколов и занялась ранами. Все это время он молол какую-то невнятицу о бойне в «Колючей проволоке». Сестра позвала Эрли Макнила, и Кёрт рассказал ему о полицейских машинах и людях из ВВС, которые ждали на шоссе 67. Пообещав дать полковнику знать, Макнил хотел отправить Кёрта в палату, но тот отказался наотрез. Вонь антисептиков и спирта слишком смахивала на резкий аромат «Кентукки джент», что напомнило ему о заблестевших в свете ламп мозгах Маккатчинса, и его стало мутить.

Он уже заметил, что мотоцикла Коди возле дома нет. Видно, смекнул Кёрт, мальчуган в общежитии. Кёрт никогда не боялся темноты, но пройти через первую комнату, когда образ обугленного существа, хлещущего хвостом, так и впивался в мозг, оказалось непросто. Однако Кёрт все-таки пересек кухню и порылся в ящике, отыскивая спички и свечу. Найдя один-единственный огарок и коробок спичек, он зажег свечку. Пламя разгорелось, и он увидел на коробке эмблему «Колючей проволоки».

Он обнаружил свидетельство того, что Коди был здесь: сын оставил на кухонном столе свечу на блюдце. Кёрт раскрыл холодильник, извлек бутылку виноградного сока, которого хватило всего на несколько глотков. Во рту все еще держался медный привкус крови, а десну в тех местах, где совсем недавно были зубы, дергало в такт сердцебиению.

Он зажег прилепленную свечу и забрал ее с собой в спальню. Его лучшая рубаха – красная ковбойка – валялась на полу. Осторожно поводя плечами, Кёрт натянул ее и уселся на кровать. Было адски жарко, по лицу катился пот.

Заметив, что маленькая фотография Сокровища на ночном столике перевернулась, он поднял ее и уперся взглядом в освещенное желтым неярким светом лицо. «Сколько времени кануло, – подумал он. – Пропасть».

Кровать манила. Она хотела, чтобы Кёрт забрался под влажное одеяло, свернулся клубком, прижимая портрет Сокровища к груди, и уснул. Ведь от сна до смерти всего-навсего шаг. Кёрт понял: этого-то он и ждал. Сокровище была там, в недоступном для него краю. Золотоволосая, с солнечной улыбкой, она всегда останется молодой – у него же каждый новый день будет отнимать еще толику сил и здоровья.

Но в тусклом свете он разглядел на фотографии то, чего раньше не замечал: в лице Сокровища проступали черты Коди. Да, густые кудри были такими же, как у пацана, но он заметил и другое: резко очерченный подбородок, брови вразлет, угловатое лицо. И глаза: даже когда Сокровище улыбалась, в них таилась сталь, в точности как у сына. «Больно уж своенравная была Сокровище, чтобы ладить со мной, – подумал Кёрт. – Страсть какая сильная».

Коди был в Сокровище. На этом самом фото. Он все время был там, только раньше Кёрт этого не замечал.

А Сокровище жила в Коди. Мысль эта была ясной, как пробившийся сквозь грозовые тучи сноп солнечного света, и тьма в голове у Кёрта начала рассеиваться.

Он зажал рот рукой, оглушенный, словно только что схлопотал по зубам. Сокровище жила в Коди. Она оставила ему частицу себя, а он отшвырнул этот дар, как грязную тряпку.

– О боже, – прошептал он. – О боже мой! – Он взглянул на расколотую вешалку на стене и едва сдержал стон.

Нужно найти Коди. Юноша должен понять, что его отец был слеп и болен душой. Всего этим не поправить, много грязной воды утекло, но когда-то ведь надо начинать. Кёрт осторожно вынул фотографию Сокровища из рамки – он хотел, чтобы Коди увидел в ней себя, – бережно сложил и спрятал в задний карман брюк.

Обретя цель, он простучал башмаками по неровному дощатому полу. С треском захлопнув за собой дверь-ширму, Кёрт вышел на Сомбра-стрит и повернул к северу, туда, где она вливалась в Трэвис-стрит.

В больнице Рэй Хэммонд натянул одежду – залитую кровью рубаху и все остальное – и вышел из палаты. Очки он потерял, так что перед глазами все расплывалось, но Рэй видел достаточно хорошо, чтобы идти, не натыкаясь на стены. Он почти добрался до сестринского поста, и тут из двери справа появилась сиделка (вроде миссис Боннер, подумал Рэй) и сказала:

– И куда же это вы, молодой человек?

– Домой. – Распухший язык все еще казался огромным, а открывать и закрывать рот было больно.

– Только с разрешения доктора Макнила.

В голосе звучала та же непререкаемость, что и у Косоглазки Джеппардо.

– Я сам себе разрешил. Я не могу уснуть и не собираюсь лежать и глазеть на потолок.

– Ну-ка. – Медсестра взяла его за руку. – Идем в палату.

«Еще одна пытается убрать меня с дороги», – подумал он и внутренне запылал от гнева.

– Я же сказал: иду домой. – Рэй вырвал руку. – А вот что вам можно хвататься за меня, я не говорил. – Даже без очков парнишка разглядел, как медсестра возмущенно поджала губы. – Пусть я еще не взрослый, но права у меня есть. Например, могу пойти домой, когда вздумается. Спасибо, что залатали, и пока.

Слегка хромая, Рэй прошел мимо медсестры. Он ожидал, что будет схвачен за плечо, но успел сделать три шага и только тогда услышал, как миссис Боннер начала звать доктора Макнила. Рэй пересек приемный покой, пожелал миссис Сантос доброй ночи и вышел за дверь. Доктор Макнил так и не появился. Рэй подумал, что у дока есть дела поважнее, чем гоняться за ним. Из-за тумана и плохого зрения юноша видел от силы на десять футов вперед, а вонь стояла такая, точно на улице сожгли десяток «дымовух», но он упрямо шагал по Селеста-стрит, с хрустом ступая кроссовками по осколкам оконного стекла.

Рэй шел домой, а Коди Локетт тем временем остановил мотоцикл на Окраине, у крыльца католической церкви. Он поднял очки на лоб, не спеша слезать со вздрагивающего, стреляющего выхлопом мотоцикла. За витражами церковных окон горели свечи, по цветным стеклам скользили тени – внутри были прихожане. В любую другую ночь из Коди уже сделали бы отбивную только за то, что он находился здесь, но сегодня правила изменились. Он выключил двигатель и фару, спешился и увидел во дворе на другой стороне Первой улицы фигуру. Их разделяло каких-нибудь пятнадцать футов. Коди взялся за прикрученную к рулю биту, утыканную гвоздями.

Лица этого человека Коди разглядеть не сумел, но заметил свисавшие ему на плечи сальные завитки черных волос.

– Кроуфилд? – спросил он. И повторил громче: – Кроуфилд, это ты?

Санни Кроуфилд не шелохнулся. По-видимому, он улыбался, а может быть, лишь косо поглядывал на Коди. В пробивавшемся из церкви свете глаза Санни влажно блестели.

– Лучше вали с улицы, чувак! – сказал Коди. Кроуфилд снова не ответил. – Оглох ты, что…

Кто-то взял его за руку. Коди рявкнул: «Черт!» – и круто обернулся.

На ступеньках стоял Зарра Альгамбра.

– Что ты тут делаешь, Локетт? Спятил?

Оставленный Риком сторожить двери, Зарра услышал сперва мотоцикл Локетта, а потом – как парень с кем-то разговаривает.

Коди выдернул руку.

– Я пришел к Хурадо. – Он не уточнил, к кому именно. – И пытался объяснить Кроуфилду, что лучше ему найти какую-нибудь крышу. – Он махнул рукой на другую сторону улицы.

Зарра посмотрел.

– Кроуфилд? Где?

– Вон там! – Коди ткнул пальцем через улицу и понял, что показывает на пустое место. Фигура исчезла. – Он стоял там, во дворе, – сказал Коди. Он оглядел улицу, но Санни Кроуфилда поглотил дым. – Зуб даю, он там был! То есть… кто-то похожий на него!

Обоих поразила одна и та же мысль. Широко раскрытые глаза Зарры забегали, и он отступил на пару шагов:

– Пошли.

Коди быстро последовал за ним в церковь.

Перед алтарем яблоку негде было упасть. Люди сидели и на скамьях, и в проходах. Отец Ла-Прадо с шестью или семью добровольцами пытался не допустить паники, но испуганные голоса и рев младенцев сливались в гвалт сумасшедшего дома. Коди прикинул, что здесь собралось по крайней мере двести жителей Окраины, а в других частях храма, может быть, и больше. У алтаря установили стол, и теперь он был завален пластмассовыми стаканчиками, бутылками воды, сэндвичами, пончиками и прочей снедью с церковной кухни. Десятки свечей заливали церковь темно-желтым светом. Кое-кто принес керосиновые лампы и фонари.

Коди решительно переступил через порог, но не успел сделать и пяти шагов, как вдруг кто-то уперся ладонью в его покрытую кровоподтеками грудь и толкнул обратно к дверям. Лен Редфезер, подросток из племени апачей, почти такой же здоровенный, как Танк, прорычал:

– А ну, чувак, чеши отсюда!

Рядом с Коди оказался кто-то еще, тоже попытался оттеснить к двери. Обнаружив заварушку, к выходу, рассекая толпу, пробирались еще трое «гремучек». Следующий толчок Редфезера швырнул Коди на стену. «Драка! Драка!» – развопился Пекин, подпрыгивая от возбуждения.

– Эй, я не хочу неприятностей! – запротестовал Коди, но Редфезер продолжал пихать, так что спина Коди вдавливалась в потрескавшуюся штукатурку.

– Прекратите! Тут никаких драк не будет! – По проходу к ним спешил отец Ла-Прадо.

Хавьер Мендоса поднялся со скамьи, где сидел с женой и ее дядей, и попытался пробраться к Коди на выручку.

Теперь члены банды «Гремучие змеи» окружили Коди сплошным кольцом: глумливые лица, обидные выкрики. Редфезер схватил Локетта за грудки, рванул футболку, но Коди ударом в локоть отбросил руку обидчика. «Никаких драк у меня в церкви!» – зычно выкрикивал священник, но кучка «гремучек»-подростков сомкнулась вокруг Коди, и ни Ла-Прадо, ни Мендосе не удалось пробиться сквозь нее. Редфезер снова цапнул Коди за рубашку. Тот увидел, как парень заносит кулак, испещренный шрамами давнишних драк, и понял: сейчас его так отоварят, что зенки вон. Он напрягся и приготовился, блокировав удар, заехать Редфезеру коленом между ног.

– Хорош!

Команда прозвучала негромко, но властно. Кулак Редфезера остановился в высшей точке замаха. Парень стрельнул потемневшими от ярости глазами влево. Рик Хурадо, протолкавшийся мимо Пекина и Диего Монтаны, на несколько секунд впился в Коди напряженным взглядом и повторил:

– Отпустите его.

Редфезер для порядка еще раз сильно толкнул Коди, потом опустил кулак.

Рик встал прямо перед Коди, загородив ему дорогу.

– Чувак, ты точно с катушек съехал. Что ты тут делаешь?

Коди попытался оглядеть убежище, но не высмотрел Миранду в такой густой толпе. Рик подвинулся и загородил ему обзор.

– Я подумал, надо поблагодарить за спасение своей шкуры. Закон ведь этого не запрещает.

– Ладно. Благодарность принимается. А теперь выкатывайся.

– Рик, он говорит, что видел на той стороне улицы Санни Кроуфилда. – К Рику протолкался Зарра. – Сам-то я не видел, но подумал… что это может быть уже не Санни.

– Точно, – сказал Коди. – Это может быть одна из тех тварей вроде Кошачьей Королевы.

Рику такая возможность не понравилась.

– Кто-нибудь видел Санни Кроуфилда? – спросил он.

– Ага! – подал голос Пекин. – Примерно с час назад. Он сказал, что попилил домой.

Рик на минуту задумался. Кроуфилд жил в хибаре в конце Третьей улицы. Рик его недолюбливал, однако Кроуфилд был «гремучкой», а значит, братом. Все прочие, кроме тех пятерых, кого оставили в больнице, были здесь. «Камаро» Рика по-прежнему стоял перед его домом на Второй улице.

– Ты на колесах? – спросил он Коди.

– Да. А что?

– Сейчас мы с тобой прокатимся к дому Кроуфилда и проверим.

– Ни хрена! Я как раз уходил.

Хорошенького понемножку. Коди продвинулся вперед, к двери, но толпа «гремучек» отжала его обратно.

– Ты же приперся хвалиться, какой ты смелый, так? – спросил Рик. – Может, еще и по другой причине. – Заметив, как Коди вертит головой, он понял, кого тот ищет. Миранда с Паломой сидели на скамье примерно в середине центрального прохода. – За тобой должок. Пора его отдать. – Он вытащил из-за пояса перезаряженный револьвер и провернул барабан в нескольких дюймах от лица Коди. – Готов, мачо?

Коди увидел в глазах Рика надменный вызов и язвительно улыбнулся.

– А что, у меня есть выбор?

– Отвалите, – велел Рик остальным. – Пусть топает, если охота.

«Гремучки» расступились, и путь к двери открылся.

На Санни Кроуфилда Коди было глубоко наплевать. На очередную встречу с Кусакой – тоже. Он двинулся к двери, и вдруг оказалось, что вот она, Миранда, стоит прямо за спиной у брата. Ее лицо блестело от пота, волосы лежали влажными завитками, и все равно деваха была хоть куда. Коди кивнул ей, но она не ответила. Рик заметил кивок и обернулся. Миранда сказала:

– Палома боится. Она хочет знать, что происходит.

– Мы хотим выбросить мусор, – ответил он. – Все нормально.

Девушка опять посмотрела на Коди. Такого взъерошенного и избитого создания она еще не видела.

– Привет, – сказал он. – Помнишь меня?

Рик тут же приставил ствол револьвера к щеке Коди и подался вперед.

– Не разговаривать с моей сестрой, – предостерег он, впиваясь глазами в глаза Коди. – Ни слова. Слышишь?

Коди не обращал на него внимания.

– Мы с твоим братцем едем покататься на моем моторе. – Ствол сильнее вдавился в щеку, но Коди только ухмыльнулся. Что сделает Хурадо? Застрелит его на глазах у Господа, священника, своей сестры и других людей? – Мы ненадолго.

– Оставь его, Рик, – сказала Миранда. – Убери револьвер.

Ничего подобного Рик не видел даже в самых диких своих кошмарах: Коди Локетт не просто на территории «гремучих змей», а в церкви! И треплется с Мирандой так, будто и впрямь знает ее! Рика скрутило от жгучей ярости. А что он мог сделать? Разве что вмазать кулаком по ухмыляющейся роже Локетта.

– Рик! – прокричал Мендоса, растолкав людей и выйдя вперед. – Коди – хороший парень! Оставь его в покое!

– Ништяк, – сказал Коди. – Нам пора. – Он схватил Хурадо за руку с револьвером и отвел ее в сторону. Бросив на Миранду последний долгий взгляд и улыбнувшись, Коди прошел мимо «гремучек» и остановился у двери. – Ты идешь или нет?

– Иду, – ответил Рик.

Коди надвинул на глаза «консервы» и спустился с крыльца к мотоциклу.

Через несколько секунд, вернув оружие за ремень, Рик двинулся следом. Коди сел на «хонду» и завел мотоцикл. Рик устроился на пассажирском сиденье у него за спиной и, перекрывая рев мотора, сказал:

– Вот кончится эта мутотень, так отделаю – пожалеешь, что я тебя не бросил в той ды…

Коди дал газ, мотор пронзительно взвыл, переднее колесо поднялось над асфальтом, и Рик изо всех сил вцепился в своего недруга, потому что мотоцикл стремительно взял с места.