Вэнс поставил патрульную машину перед «Клеймом», отлепил пропотевшую рубаху от спинки сиденья и вошел в кафе. Стеклянная стена была разбита вдребезги, но, чтобы дым меньше проникал внутрь, к раме прибили простыню. Керосиновые лампы заливали неверным светом почти пустое заведение – только в дальней кабинке сидели и тихо переговаривались трое немолодых людей. Избегая их пристальных взглядов, Вэнс прошел к стойке. С чашкой, на четверть наполненной холодным кофе, подошла Сью Маллинэкс, густо, но более или менее удачно накрашенная и по-прежнему в золотистой форме официантки.

– Последний кофеек, – сказала она, подавая чашку.

Шериф кивнул, залпом проглотил напиток и поднес запястье к ближайшей лампе. Двадцать три минуты третьего. Хэммонды опаздывали – и Роудс с Ганнистоном тоже. «Наплевать, – подумал он. – Эту шмакодявку все равно не найти – по крайней мере за то время, что осталось». Из-за дыма на улице не было видно ни зги. Они с Дэнни досконально проверили Боуден-стрит и Аврора-стрит и треть домов на Оукли-стрит. Девчонку никто не видел, а в нескольких домах не оказалось полов – только провалы в темноту. Дэнни опять раскис, и Вэнсу пришлось отвезти его в контору. Шериф всегда считал Инферно небольшим городком, но сейчас улицы удлинились, а дома превратились в призрачные дворцы. Разыскать того, кто не хотел, чтобы его нашли, было никак невозможно в таком дыму и пыли.

– Трудная ночка, – сказала Сью.

– Лучше думать так. Сесил ушел?

– Ага, недавно слинял.

– А ты чего не закроешь да не пойдешь домой? Толку от работы ведь немного.

– Мне больше по душе, когда есть что делать, – откликнулась она. – Лучше торчать здесь, чем сидеть в темноте дома.

– Да уж, наверное. – Неяркий свет льстил Сью. Шериф подумал: кабы бабенка не штукатурилась так, что хватило бы и на ремонт дома, она была бы очень даже симпатичной. Конечно, Китовая Задница, что называется, трамбовка, но Вэнсу ли воротить нос от могучих форм после всех тех вешалок, за которыми он ухлестывал? Допустим, Сью и впрямь слаба на передок, но, может, на то имеются свои причины? – А чего ты так и не уехала из Инферно? – решился он спросить, чтобы не думать о неумолимом ходе времени. – В школе-то ты вроде справлялась дай бог каждому?

– Не знаю. – Сью пожала пышными плечами. – Наверное, ничего не подвернулось.

– Да кто ж сидит и ждет, пока что-то подвернется! Надо искать самой! По-моему, ты вполне могла найти хорошую работу и продвинуться, а может, уже нарожала бы полный дом детишек. – Вэнс перевернул чашку вверх дном и слизнул последнюю горькую каплю.

– Да видишь, не судьба. Все равно, – Сью слабо, печально улыбнулась, – я, верно, была бы не слишком хорошей мамашей.

– Да ты сама еще ребенок! Сколько тебе – двадцать восемь, двадцать девять? – Вэнс увидел, как Сью поморщилась. – Тоже мне, старуха! Да у тебя еще полно… – Голос шерифа дрогнул, но он договорил: – Времени!

Сью не ответила. Вэнс опять поглядел на часы. Прошла еще минута.

– Дэнни по тебе сохнет, – сказал он. – Знаешь ты это?

– Мне Дэнни нравится. Не-не, я не про женитьбу. И не про… сами знаете.

Круглые щеки Сью залил румянец.

– Я думал, вы с Дэнни… э-э… взаправду близкие друзья.

– Да. Именно что друзья. Дэнни – джентльмен, – промолвила она с достоинством. – Заходит ко мне поболтать. И всё. Редко найдешь такого мужчину, чтоб с ним можно было поговорить. Похоже, вашему брату с женщиной трудновато обходиться одними только разговорами.

– Видно, так. – Шериф устыдился того, что посмеялся над ней, и ему пришло в голову, что, вероятно, Дэнни – мужчина больше, чем он думал.

Сью кивнула и повернула голову ко входу. Вэнс увидел ее глаза; они словно сосредоточились на чем-то очень далеком.

– Думаю, я могла бы уехать, – сказала она. – На машинке я печатала лучше всех в классе. Наверное, можно было устроиться секретаршей. Но мне не хотелось уезжать. То есть… Инферно – не самое лучшее место на свете, но это мой дом. Поэтому он для меня особенный, не важно, как сильно он сдал. Честное слово, я вспоминаю Инферно добром… например, перед самым окончанием школы я была капитаном команды поддержки. И вот как-то раз наши ребята играли с «Сидартаунскими рыцарями». – Глаза Сью засияли от воспоминаний. – В тот вечер шел дождь, лило как из ведра, но мы с девочками не сидели дома. И только Гэри Парди с сорока ярдов погасил мяч, девчонки подняли меня, и я сделала сальто. Как все завопили! Я такого сроду не слышала! Ни до того, ни после. Ребята подходили ко мне и говорили: мол, скрутить сальто в такой дождище и не сломать шею – это потрясающе, а еще, что приземлилась я легко, как ангел. – Она моргнула, очарование мигом разрушилось. – Да, – сказала Сью, – здесь я не пустое место, а там… – Она махнула рукой, подразумевая мир за пределами Инферно. – Там я буду никто. – Ее глаза нашли глаза шерифа и заглянули в самую их глубину. – Это мой дом. И ваш. Надо бороться, чтобы его сохранить.

Во рту Вэнса держался привкус пепла.

– Будем бороться, – сказал он, но слова прозвучали неискренне.

Занавешенное простыней окно осветили фары. Рядом с машиной Вэнса кто-то притормозил. Фары погасли, к дверям приблизилась одинокая фигура. Вэнс понял, что это не Роудс и не Ганнистон. Те ушли пешком. В кафе вплыла Селеста Престон, да так, будто владела каждой трещинкой на кафеле. Она села у дальнего конца стойки и сказала:

– Пиво и яйцо.

– Да, мэм. – Сью вынула из охладителя банку тепловатого «Лоун стар» и направилась к холодильнику за яйцом.

Селеста бросила взгляд на стойку и кивнула Вэнсу.

– Что, полуночничаем? Давно пора на боковую.

– Да вот, припозднился. – Вэнс слишком устал для обмена колкостями. – Все равно я вряд ли спал бы хорошо.

– Аналогично. – Селеста взяла принесенное Сью яйцо, разбила о край стойки, одним махом проглотила содержимое и сразу же запила пивом. – Сдала кровь пару часов назад, – объяснила она и тыльной стороной кисти вытерла с губ следы желтка. – Уинт всегда говорил: сырое яйцо с пивом – самый быстрый способ получить витамины.

– И проблеваться тоже, – сказал Вэнс.

Селеста отхлебнула еще пива, а Сью пошла в дальнюю кабинку посмотреть, как там старики.

– Что ж вы не защищаете город, Вэнс? Может, выволочь этого сукина сына из его ракеты и сидеть на нем, пока пощады не запросит?

Вэнс вынул из нагрудного кармана пачку сигарет «Кэмел» и закурил, размышляя над вопросом. Он выпустил дым через нос, взглянул на Селесту и сказал:

– А может, тебе пойти в задницу?

Она уперлась в него похожими на холодные кремни глазами, не донеся банку до губ, но смолчала.

– Видно, ты, сука, большая шишка, раз сидишь тут и указываешь мне, что делать. Думаешь, мне насрать на этот городишко? Ладно, может, я где и дал маху, но я всегда хотел как лучше. Даже если и брал деньги у Кейда. Кабы не этот паразит со своими темными делишками, Инферно бы уж не было. – Вэнс чувствовал, что лицо у него набрякло от прихлынувшей крови. Сердце тяжело стучало. – Моя жена ненавидела каждый дюйм в этом городе и сбежала с дальнобойщиком, но я остался. У меня было два сына – она забрала их с собой, и они знают обо мне ровно столько, чтобы поливать меня грязью по телефону, – но я не уехал. Изо дня в день я жру пыль, меня хают на двух языках, но я не уезжаю. Я уплатил свой долг этому городу сполна, мэм! – Вэнс ткнул сигаретой в ее сторону. – Так нечего рассиживаться тут в тренировочных штанах, с бриллиантами на пальцах и болтать, будто я не пекусь об Инферно! – А потом шериф сказал то, что всегда понимал, но не осмеливался признать: – Больше у меня ничего нет!

Селеста сидела неподвижно. Она отхлебнула пива, осторожно поставила банку на стойку и подняла руку, показывая кольца.

– Фальшивые, – сказала она. – Настоящие я продала. – На губах заиграла легкая улыбка. – Наверное, я это заслужила, Эд. Что нужно нашему кладбищу, так это сила духа. Как насчет угостить даму сигареткой? – Она взяла пиво, скользнула по табуреткам и уселась за два места от шерифа.

Эд, подумал он. Селеста в первый раз назвала его по имени. Он подтолкнул к ней пачку и зажигалку, и Селеста поймала их. Прикурив, она с истинным наслаждением затянулась.

– Думаю, если я помру, так не расстроюсь, – сказала она.

– Еще чего – помирать. Выкарабкаемся.

– Эд, ты мне больше нравишься, когда говоришь правду. – Она перебросила ему сигареты и зажигалку. – Цена нашим шкурам такая же, как гигиеническому тампону в мужской тюрьме, и ты это знаешь.

На улице заурчал мотор. Из дыма появился Коди Локетт. Он сдвинул «консервы» на лоб.

– Я ищу полковника Роудса, – сказал он шерифу. – Он должен быть здесь.

– Да, я тоже его жду. Он запаздывает примерно на десять минут. – Шериф не дал себе труда снова свериться с часами. – Зачем он тебе?

– Девчонка – в крепости у «отщепенцев». Знаете, о ком я. О Дифин.

Вэнс едва усидел на месте.

– Она сейчас там?

– Да, с ней мистер Хэммонд и его жена. Так где полковник-то?

– Они с капитаном Ганнистоном пошли через мост, на Окраину. Думаю, они еще там.

– Ладно. Поеду поищу. Если покажутся здесь, передайте им новости.

Коди опять надвинул очки на глаза, побежал к «хонде», сел, лягнул стартер и поехал по Селеста-стрит на восток. Вдруг парнишку как ударило: во-первых, он отдал приказ шерифу, и тот подчинился, а во-вторых, там сидела сама Селеста Престон. Он повернул на мост и прибавил газу. В грязном воздухе задушенно ревел мотор.

Коди был уже на середине моста, и тут дымку прокололи две фары. С Окраины, заезжая на разделительную полосу, мчался автомобиль. Коди и водитель одновременно ударили по тормозам. Обе машины, визжа покрышками, вильнули и остановились почти капот в капот. Мотор легковушки застучал и заглох.

Это был серебристый «мерседес» Мэка Кейда, и в нем сидели двое. За рулем – крепкий мужчина с коротко подстриженными темными волосами и засохшей струйкой крови на лице.

– Вы полковник Роудс? – спросил Коди, и мужчина кивнул. – Меня послали мистер Хэммонд с женой. Их дочка в общаге. – Он махнул рукой в сторону крепости, но отсюда ее огни не были видны. – Это в конце Трэвис-стрит.

– Мы уже знаем. – Роудс снова завел мотор. – Какой-то мальчишка в церкви сказал нам.

Они с Ганнистоном зашли в церковь на Первой улице и спросили у отца Ла-Прадо разрешения обратиться с алтаря к тем, кто пришел в храм в поисках убежища. Вместе с информацией Рик Хурадо передал им ключи от «мерседеса».

– Времени у нас мало. – Роудс подал машину назад, выровнял ее и помчался прочь.

Коди понял, от кого полковник узнал новость. Сказать ему, где Дифин, мог только Хурадо. Паренек начал разворачивать свой мотоцикл, но сообразил, что до Окраины от силы тридцать ярдов. От церкви на Первой улице его отделяло пятьдесят или шестьдесят футов. Если Хурадо в церкви, там и его сестра. Коди решил, что при желании может даже зайти внутрь. Неужто «гремучки» набросятся на него прямо в церкви? Увидеть потрясенную физиономию Хурадо! Игра стоила свеч. Кроме того, он был не прочь лишний раз взглянуть на Миранду.

Так или иначе, все шло вразнос, и момент казался как нельзя более подходящим для того, чтобы испытать судьбу. Коди включил мотор, взял курс на юг, и через несколько секунд колеса его мотоцикла запрыгали по асфальту Окраины.