– Не бойтесь, – сказала Дифин. – Отключите приборы внешнего наблюдения.

– А? – переспросил Том.

– Закройте глаза.

Он закрыл. И тут же снова открыл.

– Будет… больно?

– Только мне, ведь я вновь увижу родину.

– Что ты собираешься делать? – У Джесси была крепкая рука, готовая в любую секунду вырваться.

– Взять вас в путешествие с помощью мысленного ока. Ответить на ваши вопросы по поводу того, почему меня называют преступницей. Это невозможно объяснить. Надо самому испытать, пережить.

– Ух ты! – Отрава шагнула вперед, на золотых блестках могаука искрился свет. – А мне… это… можно с вами?

– Извини, нет, – сказала Дифин. – Места хватит только двоим. – Она заметила тоскливое выражение в глазах Отравы и смягчилась. – Может быть, в другой раз. Закройте глаза, – повторила она Тому и Джесси, и те послушались.

Коди с сильно бьющимся сердцем подошел поближе, но догадаться, что же сейчас произойдет, не было никакой возможности.

Дифин закрыла глаза. Она ждала, чтобы энергетические ячейки памяти получили заряд, подобно сложным батареям.

Джесси испугалась, что температура у Стиви поднимется слишком высоко и жар повредит мозгу и органам дочки. Но Дифин уверяла, что Стиви в безопасности, и пришлось поверить в это, чтобы не сойти с ума. И все-таки ладошка, которую держала Джесси, делалась все горячее – выносить такой жар без ущерба для себя тело Стиви могло всего несколько минут.

Том сказал:

– Мне кажется, будто мы готовимся играть в прят… черт!

Он дернулся – вдоль позвоночника пробежало что-то вроде молнии – и открыл глаза. Однако свет странного желто-зеленого оттенка вызвал жестокое потрясение. Том снова опустил веки.

– Том, что это? – спросила Джесси.

Речь жены показалась ему медленной, невнятной, словно голос доносился из-под воды, и Том подумал: «Вот уже и крыша поехала».

– Тише, – прошептала Дифин голосом, в котором звучали ветряные куранты.

Не открывая глаз, Джесси ждала… чего? Женщина и сама не знала. Рука, за которую она держалась, опаляла жаром, но вверх, к плечу, бежали холодные токи. Внутри Стиви, проникая в Джесси посредством телесного контакта, рождалась и крепла электрическая сила.

Холодная размеренная пульсация завладела и всем существом Тома. Его охватила дрожь. Он подумал, что больше не чувствует под ногами пола: он словно плыл, медленно поворачиваясь всем телом то вправо, то влево, удерживаемый лишь рукой Дифин.

– Что происхо… – Он замолчал, напуганный резкостью собственного голоса, его непривычным звучанием.

Джесси услышала хриплое ворчание, слабое подобие человеческой речи. Ее от головы до пят пронизал холод, словно в мучительно жаркий июльский день потянуло сквозняком из «Ледяного дворца». Следом нахлынуло новое ощущение – стремительного движения. Ей пришло в голову, что, если бы удалось заставить веки подняться, она сумела бы увидеть и атомы материала стены, мелькающие, как «снег» на экране телевизора, и собственное тело, перемещающееся до того быстро, что, приметив интервал между движущимися частицами, оно успевает проскользнуть туда. Но Джесси не испугалась, а развеселилась. Вот, подумала она, каково, должно быть, нырять ночью в небе, свободно падать сквозь тьму… правда, ни верха, ни низа здесь не было – сплошное «вне», за пределами всего, что Джесси знала о жизни.

Слева от нее, справа, вверху, внизу что-то засверкало. Смазанные точки и гроздья огоньков, проносящиеся мимо с невероятной скоростью. Но глаза Джесси по-прежнему были закрыты – или, по крайней мере, так ей казалось. «Звезды, – поняла она. – Господи… да я в самом центре Вселенной!»

Том тоже увидел звезды. По небесам катились колеса созвездий, свет далеких солнц озарял окольцованные миры, крыльями гигантского ската колыхались газовые облака.

А потом они чуть не налетели на жемчужно-белую планету в окружении шести белых лун, которые с безупречной точностью пересекали орбиты друг друга. Планета выросла перед ними – ее поверхность заслоняли облачные крепости, внутри их в безмолвном неистовстве волчками вертелись бури.

«Слишком быстро! – подумала Джесси, когда облака помчались им навстречу. – Слишком быстро! Мы сейчас…»

Проколов облака, они попали в вихрь смерчей и пошли на снижение. В нос Джесси ударил запах аммиака. Их снова объял холод, от которого захватило дух, а после – полная тьма. По-прежнему стремительно они спускались под уклон. На Тома и Джесси пахнуло теплом, прогнавшим холод. Тьма поредела, стала темно-синей и медленно посветлела до насыщенной прозелени. В лицо Тому ткнулась шелковистая жидкость, и его охватила клаустрофобия. «Мы утонем!» – подумал Хэммонд и попытался выдернуть руку, но Дифин только крепче сжала его пальцы, не давая высвободиться. Тому захотелось вырваться, добраться до поверхности, но он сообразил, что преспокойно продолжает дышать. «На самом деле мы не в инопланетном океане, – твердил он себе, пока они продолжали снижаться. – Это сон… мы по-прежнему в общежитии у себя в Инферно…»

В поисках ободрения Том с усилием повернул голову, чтобы посмотреть на Дифин.

Рука, за которую он держался, больше не была рукой ребенка.

Она стала пепельно-серой, прозрачной, как туман, с двумя тонкими и коротким уплощенным большим пальцами. Эта маленькая, с виду хрупкая, как бы сделанная из дутого стекла конечность соединялась со стеблем длиной четыре или пять футов. Стебель этот вел к Дифин в ее истинном облике.

Рядом с Томом в струящемся аквамарине парило торпедообразное тело восьми футов длиной, полное радужного блеска, точно плененная звезда. Вокруг, повинуясь движению жидкости, плавали и другие стебли – крепкие, похожие на щупальца руки, каждая с трехпалой ладошкой. Тело заканчивалось толстым плоским мышечным веслом, которое без усилий перемещало Дифин, Тома и Джесси вперед. От выступа, чересчур короткого, чтобы быть хвостом, тянулась серебряная нить. Она связывала тело с маленькой черной сферой.

В прозрачном теле Дифин искрилось электричество. Видневшиеся внутри органы удерживались на местах простыми структурами из серых хрящей. Взглянув туда, где должна была находиться голова Дифин, Том увидел закругленный нарост с серповидным ртом и похожим на стержень двухфутовым отростком. Ему удалось увидеть один глаз: желтый шар величиной с бейсбольный мяч, вертикальный зеленый зрачок. Глаз скосился в его сторону. В нем были покой, томная сила. Дифин кивнула, и Том резко вдохнул. Вместо жидкости легкие заполнил воздух. Его руку сжали призрачные наэлектризованные пальцы. Вторая ладошка всплыла вверх и коснулась плеча Тома: «Успокойся».

Дифин уводила их все глубже. Вокруг скользили теплые течения, а свет разгорался ярче, словно солнце этой планеты лежало в ее центре.

Из глубин, мерцая, точно переливающиеся неоновые вывески, поднимались соплеменники Дифин. Джесси отпрянула, почувствовала, как крепко держат пальцы Дифин, открыла глаза и увидела ее так, как увидел чуть раньше Том. Первым побуждением Джесси было вырваться от веретенообразной руки, но она подавила страх. Конечно, Дифин представляла совершенно иную форму жизни – чего еще можно было ожидать? Дифин создана для океанического мира, пусть даже этот океан состоит из аммиака и азота.

Местные обитатели продвигались наверх, радостно выписывая спирали и оставляя фосфоресцирующие следы. На концах волокон колыхались споры. Земляне словно не существовали для них, но Том и Джесси понимали, что это воспоминания Дифин, картины, которые видит ее внутреннее око, и они здесь только гости, чужеродные тени будущего. Множество переливчатых созданий образовали вокруг Дифин плывущий строй, их движения были четкими и точными, как у проносящихся в непотревоженном воздухе птиц, и Джесси поняла: должно быть, Дифин здесь что-то вроде вождя, раз заслужила такой эскорт.

Теперь профильтрованные через мысленное око Дифин впечатления от ее родной планеты поступали к Джесси и Тому быстрой вереницей: мерцающие очертания гор, не уступавших по высоте Эвересту; громадные сады с ухоженными рядами растений сродни водорослям; трескучие вспышки неистового белого сияния в расщелинах, которые позволяли мельком заглянуть в неисчерпаемый источник энергии, лежавший в самом сердце планеты. За горами встали похожие на сложные морские раковины покатые, закругленные, ребристые башни большого города, а над его стенами в струях течений двигались сотни соплеменников Дифин.

Прыжок во времени – а может, это память Дифин перескочила с одного на другое. Под ними, в долине, на много миль тянулась пропасть белого огня, выстреливавшего вверх тонкие электрические язычки. Изменились и приливы: нежность исчезла, они вихрились с неугомонной энергией. Не отпуская Тома и Джесси, Дифин закувыркалась. Пониже того, что, вероятно, было горлом, затрепетали ряды небольших, похожих на жабры клапанов, исторгавших звенящие трели, которым невозможно было сопротивляться.

Откликнувшись на звон, явились, преодолевая течения, сородичи Дифин. Они тоже закувыркались, на животах выступили круглые розовые соски. Из пропасти в долине, привлеченные песнью Дифин, поднялись и другие существа – эти имели форму дисков, края которых сверкали ослепительно-синими вспышками, а середина была сгустком пульсирующего огня. Дифин не умолкала, и диски начали подсоединяться к розовым подбрюшным соскам. Брызнула темная, радужно мерцавшая жидкость. Существа-колеса плясали, поднимаясь и опускаясь в вихрящихся потоках. Трое прицепились к соскам на брюхе Дифин, содрогнулись и умчались прочь, подобно осенним листьям. Это был массовый обряд спаривания, поняла Джесси, балет жизни и смерти.

Еще один прыжок во времени. Сверху что-то приближалось. Чужое и страшно холодное.

Появившись из моря в треске коротких замыканий, оно выбросило черный гарпун и быстро помчалось вниз, в огненную долину. За первым появились другие. От новоприбывших к поверхности тянулись змеи длинных прозрачных шлангов. Заскрежетали механизмы, зашипели насосы, и по шлангам потащило сотни живых дисков, обитавших в сердце планеты Дифин.

Спустились новые темные копья, новые жадные шланги. Жестокая жатва продолжалась: дающие семя создания, которые были старше самого времени и составляли важную и неотъемлемую часть энергетического источника планеты, откачивали наверх. Когда бурные течения вновь воззвали к Дифин и она запела, дающие семя сумели оплодотворить меньше половины племени. Их собирали быстрее, чем неведомые планетарные процессы созидания могли восполнить нехватку.

Внутренний глаз Дифин передал первое шевеление страха и пришедшее с ним осознание того, что равновесие нарушено. А вот и несомненные признаки кризиса: огни в центре планеты потускнели, великий механизм, дающий свет и тепло, замер, словно утомившись производить все новых доноров семени вместо пропавших. Том и Джесси увидели миссию мира: четверо соплеменников Дифин пустились в долгий путь к поверхности, чтобы связаться с чужаками и объяснить, отчего сбор следует прекратить. Время шло, а они не возвращались.

Пришла смерть. Дифин с новорожденным детенышем плыла среди леса шлангов. Знание математики, которую она применяла для возведения городов, позволяло вычислить, сколько доноров семени остается после откачивания одним шлангом, но знать такую статистику она не хотела. Сады, город, племя – все приговорили к смерти равнодушные палачи. Детеныш простодушно плавал между шлангами, не понимая страшной реальности. При виде такой слепой наивности в разгар бойни внутри у Дифин что-то сломалось, заставив ее страдальчески забиться и заскулить. Агрессия была злом, похороненным в древних преданиях о войне, из-за которой у их племени, помимо прочих естественных средств защиты, развились сфероносные волокна, но в душе Дифин разверзлась огненная пропасть, и неистовые, неукротимые приливы воззвали к ней. Ее вопль превратился в песнь гнева, в неумолчное гудение набата, а потом она кинулась вперед и вцепилась в ближайший шланг. Он оказался слишком крепким и не порвался, но это лишь разожгло ее ярость. Серповидная щель рта раскрылась, плоские зубы вегетарианки впились в шланг. Дифин объял стыд, она испытывала боль, но песнь гнева придавала ей сил. Шланг разорвался, оттуда хлынули доноры семени; они закружились вокруг Дифин и поплыли вниз, в долину. Следующий шланг поддался легче, третий – еще легче. Из разрывов хлынул ураган несущих семян.

И сквозь этот ураган Дифин разглядела двоих сородичей: они реяли над ней, со смесью ужаса и нового осознания цели наблюдая за происходящим. Они медлили, готовые совершить святотатство. Когда песня Дифин набрала силу, они двинулись вперед и последовали ее примеру.

От города приплыло темное облако. Несомые мысленным оком Том и Джесси увидели то же, что видела Дифин: тысячи откликнувшихся на почти забытую песню сородичей. При виде насилия многие остановились, не в состоянии отдаться агрессии, но тьмы других с бешенством набросились на шланги. Смена времен: новые машины, новые шланги тянутся с поверхности, их стало больше, они вонзаются в сердце планеты, однако песня Дифин ведет рои ее сородичей – вихрь кровоточащей, пронзительной, как крик, ярости.

Наконец на поле брани воцарилась тишина. Течение колыхало порванные шланги.

Но затишье оказалось кратким: кошмар только начинался. Мысленное око моргнуло – и Тома с Джесси до костей проняла дрожь. С темной поверхности спустились четыре вращающиеся металлические сферы. Они рыскали над городом, нанося по нему акустические удары, подобные усиленным в миллион раз земным раскатам грома. Под натиском ударных волн стены и башни дрожали и трескались, город сминался; среди обломков, крутясь, носились тела убитых и раненых. Детеныша Дифин оторвало от нее. Она потянулась за ним, упустила и увидела: детеныш, повинуясь инстинкту, в мерцании сжимающихся органов и плоти прячется в жизнеспору. Спора уплыла прочь, смешавшись с сотнями иных, теснившихся в свирепых волнах приливов. Из мрака навстречу Дифин вылетел кусок зубчатой стены. Раздался треск энергетического разряда, ее тело и внутренности судорожно сжались, кожа задымилась, органы собрались в небольшой шарик, брызжущий электрическими искрами, а в следующее мгновение не осталось ничего, кроме черной сферы, которая ударилась в обломок стены и рикошетом отлетела прочь.

Бестелесных Дифин, Тома и Джесси, плывущих в бронированной оболочке, подхватило течение, окутала тьма. Последовал быстрый подъем, словно их увлек наверх земной смерч. Впереди что-то блестело: синяя паутина, сеть, полная попавших в нее обитателей верхних слоев – похожих на фосфоресцирующие морские звезды созданий, плоских, судорожно дышащих мембран и водяных с золотыми фонариками глаз. Сфера угодила в сеть и запуталась в ней. Они повисли среди других беспомощных жизней. Сеть потянули наверх, где глухо застучали какие-то механизмы. Сфера пробила поверхность, словно это был лист черного стекла. Между океаном и низкими белыми облаками раскорячилась зловредная поросль паукообразных конструкций. С них за поднимающейся сетью следили невиданные жуткие твари. Одна из них когтем подцепила спору.

Мысленное око Дифин зажмурилось от страха. Память была не властна удержать ее – и она бежала.

Мимо Джесси и Тома понеслись звезды, – покинув мир Дифин, они пустились в космическое путешествие. Каждый мимоходом ловил галлюцинаторные картины: передвигающиеся быстрым шагом массивные создания, чьи голоса звучали как трубы Судного дня; щетинящиеся оружием космические агрегаты; исполинская пирамида с крапчатой желтой шкурой и два алых солнца, выжигающих злосчастный ландшафт; плавучая клетка и янтарные иглы, проколовшие зрачки Дифин.

Она застонала и разжала руки.

Том и Джесси ощутили внезапное резкое торможение, будто в скоростном лифте, с визгом несущемся на дно шахты глубиной в милю. Казалось, внутри все сжимается, кости гнутся под железным грузом гравитации. А потом – остановка: шелест вместо сокрушительного треска.

Том открыл глаза. Перед ним стояли три чудища с костистыми конечностями и нелепыми мясистыми головами. Одно раскрыло полость, набитую тупыми шишечками, и прорычало:

– Фы-прядке, мстыр Хэмынд?

Услышав это утробное ворчание, Джесси тоже открыла глаза. Ее тело поддерживали шаткие стебли; свет был резкий, слепящий, враждебный. Она чуть не упала, а когда вскрикнула, звук отозвался в голове кинжальной болью. Один из незнакомцев, существо с ужасным угловатым лицом под шапкой скрученных кольцами бледных побегов (к расположенному сбоку головы непонятному клапану был подвешен диковинный тотем), двинулся вперед и трясущимися руками подхватил ее.

Ошеломленная Джесси моргнула. Но лицо существа уже менялось, делаясь менее безобразным и нелепым. Черты – волосы, уши, руки – снова стали знакомыми, и наконец она узнала Коди Локетта. Джесси захлестнуло облегчение, и ноги у нее подкосились.

– Поймал, – сказал Коди.

На этот раз она сумела понять слова.

Том, шатаясь, прижимал ладони к глазам.

– Вы в порядке, мистер Хэммонд? – снова спросил Танк.

Голова у Тома болела так, словно была сильно повреждена изнутри. Ему удалось кивнуть.

– Если хотите проблеваться, лучше высуньтесь в окно, – посоветовал парнишка.

Том опустил руки. Щурясь на свет, он посмотрел на тройку «отщепенцев»: лица ребят опять стали человеческими – или, в случае Танка, почти человеческими.

– Не бойся, я не упаду! – сказала Джесси и, когда Коди отпустил ее, без сил рухнула на колени. Она не знала, полностью ли вернулось из пустоты ее «я», – может быть, какая-то его часть осталась там навсегда? – Все в порядке. Только не беспокойте меня хотя бы минуточку. – Она взглянула в лицо стоявшей рядом дочурки.

По щекам Джесси потоком хлынули слезы: глаза переживали пытку.

– Теперь вы знаете, кто я и что я, – сказала Дифин.

Том поднес к глазам левое запястье. Расшифровать цифры удалось не сразу, словно он видел подобные символы впервые. Часы показывали два девятнадцать. «Путешествие» длилось меньше трех минут.

– Вид у вас обоих – краше в гроб кладут! – заметила Отрава. – Что случилось?

– Нас просветили. – Джесси попыталась подняться, но еще не была к этому готова. – А вещество? – спросила она Дифин. – Это репродуктивная жидкость?

– Да. – Дифин смотрела бесстрастно, по левой щеке ползла вниз последняя слеза. – То, что Дом Кулаков называет ядом, – вещество, дающее жизнь моему племени.

Джесси вспомнила, как во время обряда спаривания брызгала темная жидкая субстанция, жизненно необходимая в мире Дифин для процесса воспроизведения себе подобных. Жидкость эта была для Дома Кулаков оружием разрушения.

– Я должна добраться домой, – твердо сказала Дифин. – Я не знаю, сколько нас еще уцелело. Я не знаю, жив ли мой ребенок. Но я возглавила их. Без меня они не станут бороться. Они снова соскользнут в грезы о мире. – Дифин глубоко вздохнула и на несколько секунд позволила себе вновь ощутить ласку приливов. – Сон слишком затянулся, – сказала она, – но это был чудесный сон.

– Даже если бы ты сумела добраться домой, как бы ты боролась с ними? Все время приходили бы новые, разве не так?

– Да, но от их планеты до нашей далеко. Мы могли бы уничтожать все, что сумеем, и помешать им выстроить постоянную базу. Их казна не бездонна – они все тратят на оружие. Значит, должен существовать предел, который им не перейти.

– Ты выдаешь желаемое за действительное, – сказал Том.

– Да, верно, и так будет, если только я не возвращусь на родину, чтобы действовать. Мы знаем свою планету. Они – нет. Мы можем нанести удар и скрыться там, где им нас не отыскать. – В глазах Дифин снова блеснула сталь. – Дом Кулаков изучал меня, чтобы выяснить, почему мой организм сопротивляется «яду». Мне уже случалось убегать с Седьмой Цитадели. На этот раз меня убьют. Я не могу сдаться Кусаке – пока не могу. Понимаете?

– Мы-то понимаем. А вот полковник Роудс может не понять. – Снова взгляд на часы. – Джесси, сейчас он будет ждать нас в «Клейме».

– Послушайте, я в это дело въезжаю мало, – сказал Коди, – но в одно верю железно: если мы дадим Кусаке забрать Дифин и свалить отсюда, этим дело не кончится. Она же сказала: он пришлет к нам этих гадов из Дома Кулаков. Вот тогда-то Инферно и потонет в дерьме! И весь мир вместе с ним!

– Может, и так, но нам все равно придется сообщить Роудсу, что мы нашли ее.

– Том прав, – согласилась Джесси. Она встала. Голова сильно закружилась, и Джесси была вынуждена прислониться к стене. – Мы сходим за полковником и приведем его сюда, – обратилась она к Дифин. – Он поможет нам сообразить, что делать.

– Вам обоим лучше остаться тут, с ней. – Коди выудил из кармана ключи от «хонды». – Я сгоняю в «Клеймо» и привезу его.

– Ага, а я схожу поищу предков, – сказал Танк. Его раскрашенный камуфляжными пятнами пикап с разбитой фарой и помятым радиатором стоял на парковке. – Как вышел из больницы, так еще их не видал.

– Вы оставайтесь тут, никуда не уходите, – сказал Коди Тому и Джесси.

Он покинул комнату, за ним – Танк, за которым направилась к двери и Отрава. Она задержалась на пороге, восхищенно взглянула на Дифин и изрекла:

– Дурдом!

Потом широким шагом догнала Танка, и дверь за ней закрылась.