На минуту пришло молчание. В лучах света плавал дым. Потом Вэнс пробормотал:

– Я уж собрался пристрелить гада! Стоило вам словечко молвить, и я бы ему черепушку разнес!

– Вот-вот, – сказал Роудс и стер со щеки струйку крови. Глаза полковника ввалились, в них застыл страх. – Чтобы вас, а заодно и остальных, разорвали на куски. Том, сколько времени?

– Без одной два.

– То есть на поиски Дифин и ее споры у нас остается пятьдесят восемь минут. Необходимо разделиться.

– Стойте! – сказала Джесси. – Что вы говорите? Мы выдадим Дифин?

– Абсолютно верно. Вы придумали что-нибудь получше?

– Мы же говорим о моей дочери.

– Мы говорим об инопланетянке, – напомнил Роудс. Внутри у полковника до сих пор все дрожало. В ноздрях стоял запах разогретого железа. – Не важно, как она выглядит. По-моему, мы вляпались в такую историю, что лучше побыстрее сдавать назад.

– Я не отдам свою дочь этому сукиному сыну! – поклялась Джесси. Том коснулся плеча жены, чтобы успокоить, но она отпрянула. – Слышите? Нет!

– Джесси, погибнет либо одна Дифин, либо множество людей… ваших друзей. Я совершенно уверен, что Кусака способен разорить весь город. Сейчас мне наплевать, зачем Дифин понадобилась Кусаке или что она натворила. Я просто хочу ее найти и, если удастся, спасти жизнь остальным.

– А как насчет жизни Стиви? – Глаза Джесси обожгло слезами, сердце бешено заколотилось, и она никак не могла восстановить дыхание. – Мы же погубим моего ребенка!

– Нет, если сумеем найти Дифин и вернуть ее в спору. Может быть, тогда Стиви получит свободу. – Полковник был сыт по горло домом Крича: ему казалось, будто стены надвигаются на него. – Очень жаль, но выбора нет. Вот что, шериф: сходим за вашим помощником, разделимся на группы и обойдем по очереди все дома. Соберите добровольцев, если сумеете. – Он понимал, что прочесать улицы в таком дыму и пыли практически невозможно, но иного выхода не было. – Может быть, ее видел кто-то из тех, кто попал в больницу… или она могла уйти за реку, на Окраину. Том, хорошо бы вам с Джесси заглянуть к себе домой, а потом пойти на восток по Селеста-стрит.

Том смотрел в пол. Он чувствовал, что Джесси наблюдает за ним.

– Да, – наконец сказал он. – Сделаем.

– Спасибо. Минут через тридцать нам нужно будет встретиться и обговорить результаты. Как насчет «Клейма»?

– Отлично, – сказал Том.

– Хорошо, давайте приступим.

Полковник, не дожидаясь остальных, вышел на улицу и направился к патрульной машине, припаркованной у тротуара перед «цивиком» Хэммондов. За ним последовали Вэнс с Ганнистоном и Джесси с Томом. Вэнс сказал:

– На-ка вот, – и сунул Тому винчестер. – Я прихвачу в участке вторую винтовку. Поосторожнее там, слышите?

– Ладно, – пообещал Том.

Вэнс сел за руль, отъехал от бровки тротуара и повел машину обратно к центру города.

Джесси смотрела, как удаляющиеся огоньки габаритных огней исчезают в тумане. Почувствовав дурноту, она пошатнулась, но Том подхватил ее. Она прижалась к мужу. Слезы проложили дорожки на ее пыльных щеках.

– Не могу я, – бессильно прошептала она. – Господи, не могу я ее выдать.

– Так нужно. Послушай, – Том бережно взял жену за подбородок и заставил поднять голову, – больше всего на свете я хочу вернуть Стиви – так же, как и ты. Но даже если Стиви уже не вернуть…

– Нет! Дифин сказала, что наша девочка в безопасности!

– Пусть даже Стиви не вернуть, – продолжал Том, – жизнь не кончается. У нас есть Рэй. У меня есть ты, а у тебя – я. Но если мы не разыщем Дифин и не передадим этой твари, погибнет много людей.

Тут Джесси, почти ослепшая от слез, закрыла лицо руками.

– Это наш долг, – повторил Том и распахнул перед женой дверцу машины.

Джесси уже хотела проскользнуть в салон, как вдруг услышала нарастающее тарахтение. В дыму засветилось желтое пятно. Мотоцикл, сообразила она.

Том медлил, сжимая ручку дверцы. Возле машины затормозил Коди Локетт.

Парнишка сдвинул «консервы» на лоб. К рулю полоской электропровода была прикреплена опиленная бейсбольная бита с торчащими из нее гвоздями – оружие из арсенала банды «отщепенцев».

– Я ищу Вэнса и полковника Роудса, – сказал Коди. – Они должны быть здесь.

– Ты с ними только что разминулся, они поехали в участок. – Том открыл дверцу и положил винчестер на заднее сиденье. – Кто тебе сказал, что они здесь?

– Я… это… видел Рика Хурадо. Послушайте… – Взглянув на Джесси, Коди по красным опухшим глазам понял, что женщина плакала. Толком не зная, как сказать, он ринулся напролом: – Я разыскал вашу дочку.

Том онемел. Джесси подавила всхлип и выговорила:

– Где она?

– В крепости. В смысле, в общаге. Там полно народу, так что она в норме.

Коди навсегда врезалось в память, какие лица сделались у Танка, Отравы и Бобби Клэя Клеммонса, когда он объявил им, что девчонка вовсе не то, чем кажется. Они не верили, пока Дифин не заговорила – тогда-то челюсти у них и вовсе застучали о паркет. Вместе с «отщепенцами», присутствовавшими почти в полном составе, в здании собралось около двухсот человек, привлеченных электрическим светом. Коди устроил гостью, плеснул себе на ободранную лодыжку теплого пива, замотал ссадины тряпкой и отправился на поиски Вэнса и полковника.

– Это… вы должны еще кое-что узнать, – промямлил он. – То есть… в общем, выглядит она как ваша девчушка, но… это не она.

– Мы знаем, – ответил Том.

– Да? Когда Дифин рассказала мне, кто она, я чуть не рухнул!

– Мы тоже. – Том взглянул на Джесси и увидел: жена уже поняла, что он собирается сказать. – Надо сообщить Роудсу. Мы можем перехватить его раньше, чем он уйдет от шерифа.

– Том… пожалуйста… подожди, – сказала Джесси. – Почему бы сперва не поговорить с ней? Не попытаться заставить ее понять, что мы должны вернуть Стиви?

Том взглянул на часы. Было четыре минуты третьего. Он никогда не думал, что минутная стрелка может двигаться так быстро.

– Меньше чем через тридцать минут у нас встреча в «Клейме».

– Мы успеем поговорить с ней! Пожалуйста… По-моему, мы сумеем заставить ее понять это лучше, чем Роудс.

Том задержал взгляд на неугомонной секундной стрелке, но мысленно уже принял решение.

– Ладно, – сказал он и велел Коди: – Показывай дорогу.

Том сел за руль машины, а Коди опустил очки на глаза и развернул мотоцикл.

В конце Трэвис-стрит на стоянке у общежития были как попало припаркованы с десяток легковушек и грузовичков. Два автомобиля стояли почти впритык к входу в здание. Дождавшись, пока Том с Джесси выберутся из «цивика», Коди, лавируя между машинами, провел мотоцикл к покрытой серым листовым железом двери. В ней, как и во всех окнах первого этажа, была узкая смотровая щель.

– Открывай, Бобби! – крикнул он и услышал лязг многочисленных замков и засовов.

Под стон петель, скрипевших так, словно открывались ворота средневекового замка, Бобби Клэй Клеммонс отворил тяжелую дверь, и Коди загнал ревущий мотоцикл внутрь, в безжалостное белое сияние настенных ламп, и поставил на тормоз у подножия лестницы, ведущей на второй этаж. Через минуту появились Том (с винчестером) и Джесси.

– Запирай, – велел Коди.

Бобби Клэй налег на дверь и задвинул все четыре щеколды.

Ни Джесси, ни Тому еще не приходилось бывать в общежитии имени Уинтера Т. Престона. Вдоль всего первого этажа шел длинный коридор с рядами дверей (некоторые сорваны с петель), а потрескавшиеся оштукатуренные стены пестрели надписями и рисунками, выполненными оранжевой и пурпурной красками. В общежитии пахло марихуаной и прокисшим пивом, вдобавок витали оставшиеся после некогда живших здесь рудничных рабочих с семьями призрачные запахи пота, зноя и подгоревшей стряпни. Впервые почти за два года по зданию эхом гуляли голоса не только «отщепенцев».

– Сюда.

Коди повел их вверх по лестнице. Второй этаж был зеркальным отражением первого, только через люк на крышу вела приставная лесенка. В коридоре сидели люди. Кое-кто лежал на вытащенных из комнат голых матрасах. Почти все они были жителями Инферно, мелькнуло лишь семь-восемь латиноамериканских лиц. Тому и Джесси, которые шли следом за Коди, приходилось то переступать через беженцев, то обходить их. Свет выхватывал из толпы знакомые лица: Вик Чаффин с женой Арлин, Дон Рингволд с семьей, Ида Слэттери, Фрейзеры, Джим и Пола Кливленд и множество других. Комнаты тоже были переполнены. Нестройным хором хныкали младенцы. Кое-где разговаривали, но большинство оцепенело молчало. Некоторые спали сидя. Скученные в таком количестве тела порождали чудовищную духоту. Пахло дымом.

Коди провел Хэммондов к закрытой двери, где над плакатом с изображением Билли Айдола алой аэрозольной краской было намалевано «Штаб» и «Без стука не входить». Коди и впрямь постучал. Открылось небольшое раздвижное окошко. Из него выглянули окруженные блестящими золотыми тенями зеленые глаза Отравы. Окошко закрылось, дверь отперли, и они вошли.

Каждый раз, приходя сюда, Коди чувствовал: здесь он дома. Обстановку первой комнаты составляли узкая койка, полосатый диван, весь в пятнах и ножевых порезах, поцарапанный сосновый стол, стулья и небольшой обшарпанный холодильник, принесенный «отщепенцами» с помойки, отчего его агония продлилась еще на несколько месяцев. Пол был покрыт скрутившимся по углам выцветшим коричневым линолеумом, а обшитые дешевыми панелями стены украшены плакатами с мотоциклами и портретами звезд рок-н-ролла. Окно, пропускавшее в узкую щелочку задымленный воздух, смотрело на юг. Короткий коридорчик вел мимо разгромленной ванной в бывшую спальню, ныне арсенал «щепов», где на вбитых в стены крюках висело разнообразное оружие вроде латунных кастетов и дробовиков.

При виде мистера Хэммонда с женой Танк проворно поднялся с дивана. Разрисованный серо-зелеными пятнами футбольный шлем тесно облегал его голову. Коди запер за собой дверь, и Отрава отступила, чтобы Хэммонды увидели, кто стоит у окна лицом к ним.

– Привет, Том и Джесси, – произнесла Дифин, слабо улыбнувшись.

Для Джесси время остановилось. Перед ней было тело Стиви, лицо Стиви, ее улыбка и ямочки на щеках. Даже голос был голосом Стиви. Внутри этого тела находилось сердце Стиви, ее легкие, сосуды – дочке Джесси принадлежало все, за исключением того неизвестного центра, где ютилась Дифин. Вновь залившись слезами, Джесси шагнула вперед. Еще шаг. Увидев, куда идет жена, Том сделал движение, чтобы остановить ее, но опоздал.

Джесси пересекла комнату, приблизилась к телесной оболочке своей дочери и уже собралась положить руки на маленькие плечи, подхватить девчушку, прижать к себе, всего на миг, чтобы почувствовать, как бьется сердечко Стиви, и убедиться: ее дочь где-то существует, она жива, пусть даже ей никогда не понять, как это может быть.

Но глаза на детском личике искрились умом, до которого Стиви было еще расти и расти, и жгучим, даже пугающим огнем. Да, лицо принадлежало Стиви – но не душа.

Все это Джесси поняла в мгновение ока, и ее ладони замерли над плечами Дифин.

– Ты… ты вся в грязи! – сказала Джесси и заморгала, стараясь сдержать слезы. – В пыли ты каталась, что ли?

Дифин оглядела свою грязную одежду. Джесси опустила руки и стряхнула пыль с футболки Стиви.

– Разве там, откуда ты явилась, тебя не учили, что нужно быть опрятной? Господи, ну и колтун!

В спутанные рыжевато-русые волосы набились трава и паутина. На столе Джесси увидела кожаный рюкзак Отравы. Он был открыт, оттуда торчала розовая ручка щетки-расчески. Джесси взяла ее и с мстительностью, знакомой любой матери, занялась волосами девочки.

Озадаченная Дифин попятилась. Джесси фыркнула: «Не двигайся!» – и Дифин вытянулась по стойке смирно. В воздух под взмахами щетки полетела пыль.

– Мы рады тебя видеть, – сказал Том и опустился на колени, так, чтобы его глаза очутились на одном уровне с глазами Дифин. – Почему ты убежала?

– Смылась, – ответила она.

– Это… мы тут… вроде как… поучили ее разговаривать по-нашенски, – объяснил Танк. – А она рассказала нам про свою планету. Здоровско!

Его горбоносое угрюмое лицо вдруг взволнованно просияло.

– Да, наверное. – Глядя, как жена решительными взмахами щетки расчесывает их дочке волосы, Том подумал, что его сейчас хватит инфаркт. – Дифин, мы только что говорили… с каким-то существом. Не могу сказать, что это был человек, но и машиной его назвать нельзя.

Дифин поняла:

– С Кусакой.

– Да. – Том поднял глаза на Коди Локетта. – Он забрал тело Мэка Кейда и превратил его в… – Он снова долго не мог найти нужных слов. – В гибрид человека с собакой.

– Из груди Кейда растет один из его доберманов. – Джесси продолжала водить щеткой.

– Охренеть! – восхитилась Отрава. Ее страсть к опасностям вспыхнула с новой силой. – Поглядеть бы!

– И ты чокнулась, к чертям собачьим! – фыркнул Коди. – Эта тварь забрала Кошачью Королеву, – сказал он Тому. – Миссис Стелленберг. И переделала в какую-то хреновину с хвостом в колючках. Я эту суку изрешетил, но она и глазом не моргнула.

– Все они – Кусака, – бесстрастно добавила Дифин, которая стояла неподвижно и терпеливо сносила то, что делала с ней Джесси. Ей казалось, что Джесси это доставляет удовольствие. – Кусака создает их, и они становятся Кусакой.

Том не вполне понял:

– Как роботы, правильно?

– Это живые механизмы. Они думают мозгом Кусаки и смотрят его глазами. А он слышит их ушами и говорит их устами. И убивает их руками.

– Под улицами рыщет что-то офигенно большое, – сказал Коди. – Тоже одна из машин Кусаки?

– Нет, – ответила Дифин. – Это сам Кусака. Он захватывает и накапливает тела для создания копий. Сигналы – вы называете это рабочими чертежами – идут от Кусаки на корабль, к машинам, которые делают репликантов.

– Итак, мы знаем, что у него Хитрюга Крич, миссис Стелленберг и те, кто был на автодворе. Плюс гадина, которая оставила Роудсу свою руку. – Том встал и положил винчестер на стол. – Вероятно, Кусака забрал еще многих, о ком мы не знаем.

– Опля! – Закончив битву с последним колтуном, Джесси отступила на шаг. Голова у нее кружилась, перед глазами все плыло. Джесси уловила слабый запах яблочного шампуня, которым накануне вечером мыла Стиви голову. – Вот теперь мы опять красивые!

– Спасибо, – сказала Дифин. Ей явно сделали комплимент, требовавший отклика, хотя причина, побуждавшая человеков уделять вялым нитям клеточного вещества столько внимания, составляла очередную тайну землян. Она посмотрела на Тома. – Ты сказал, что говорил с Кусакой. Конечно, обо мне.

– Да.

– Кусаке нужна я и моя жизнеспора, и он поставил ультиматум.

Том кивнул:

– Он сказал, что ты нужна ему через час… – Взгляд на спешащие стрелки часов. – У нас осталось около сорока минут.

– Не то он продолжит разрушение, – сказала Дифин. – Да. Вполне в духе Кусаки.

– Сукин сын хочет засадить ее обратно в тюрягу! – подал голос Коди. – Только за то, что она пела!

– Пела? Кусака говорил совсем другое. Он рассказал нам про вещество с твоей планеты, – объяснил Том. – То есть про яд… Кусака утверждает, что ты… – Говорить такие вещи, глядя в лицо маленькой девочки, было безумием. – Что ты – дикий зверь.

– Да, – быстро ответила она. – С точки зрения Кусаки и Дома Кулаков, я нуждаюсь в клетке и анабиозе.

– Дом Кулаков? А это что такое?

– Хозяева Кусаки. Раса, чей бог – насилие. Их религия – завоевание миров, а их вступление в жизнь после смерти зависит от гибели тех, кого они считают низшими существами. – На лице Дифин вспыхнула слабая бесстрашная улыбка. – Дикими зверями, как меня.

– Но разве они пытаются распорядиться этим веществом не во благо…

Дифин расхохоталась: в смехе ребенка слышался звон брошенных на пол монет.

– О да! – воскликнула она. – Да, они пытаются распорядиться этим веществом! – В ее глазах снова зажглись огоньки. – Только не ради блага своих братьев, – не важно, что наговорил тебе Кусака. Вещество необходимо им для производства оружия! Они хотят строить еще более могучие флотилии, находить новые способы убивать! – Маленькое тело сотрясалось от ярости. – Чем больше вещества они крадут с моей планеты, тем ближе мое племя к полному уничтожению! И тем ближе к разорению все миры – включая и ваш! Вы думаете, Кусака улетит отсюда и не донесет Дому Кулаков о вашей планете? – В поисках слов, запинаясь и путаясь в земной речи, Дифин ухватилась за выражение, которому ее научили человеки Танк и Отрава: – Очухайтесь!

Лицо Дифин сильно осунулось, четче обрисовались угловатые острые косточки. Глаза пылали гневом. Она принялась расхаживать перед окном.

– Я вовсе не собиралась прилетать сюда. У меня кончилось горючее, и я была вынуждена посадить корабль там, где удалось. Я знаю, что навредила и вам, и многим другим. Это бремя мне нести до конца жизни. – Дифин вдруг замолчала, переводя взгляд с Тома на Джесси и обратно. – Кусака обязательно сообщит Дому Кулаков и про вас, и про эту планету. Доложит, что здесь обитают мягкотелые, беззащитные формы жизни, рожденные для неволи… и Дом Кулаков придет сюда. О да, они появятся здесь… и, может быть, принесут с собой оружие, полное «яда», украденного с моей планеты! Вы знаете, что это за «яд»?

Том подумал: сейчас из ноздрей Дифин пойдет пар.

– Нет, – осторожно сказал он.

– Конечно, откуда же! – Она досадливо тряхнула головой. На щеках блестела тонкая пленка пота. – Я объясню вам. Более того, покажу.

– Покажешь? – изумилась Джесси. – Как?

– С помощью мысленного ока. – Дифин не увидела на лицах собеседников понимания: пустые грифельные доски, ждущие, чтобы на них что-нибудь написали. Она протянула к ним руки. – Если хотите узнать правду, я отведу вас туда. Я покажу вам свой мир глазами моей памяти.

Человеки медлили. Дифин не винила их. Она предлагала им мельком заглянуть в неизвестное. Ее родина покажется им чужой и странной.

– Возьмите меня за руки, – уговаривала она, напрягая пальцы в ожидании прикосновения. – Если хотите узнать, нужно смотреть.

Том первым сделал шаг вперед, и самое трудное осталось позади. Он подошел к Дифин и взял ее за руку. Горячие, как печка, пальцы так крепко ухватили его, что Том сразу же почувствовал покалывание – от Дифин к нему перетекало электричество.

– Джесси? – спросила Дифин.

Джесси подошла к дочке и взяла ее за протянутую руку.