Тварь била кулаком, как молотом по наковальне. Крыша над головой Локетта-старшего походила теперь на раздавленную жестянку из-под пива. Машина содрогалась, грозя потерять управление, стрелка спидометра дрожала у сумасшедшей отметки 70.

Кёрт пронзительно крикнул: «Слазь!» – и резко выкрутил руль вправо, потом влево. «Бьюик» взревел, пошел юзом и съехал с дороги, взметнув тучу пыли и камешков. Когда колеса вновь оказались на асфальте, Кёрт в свете фар различил какой-то силуэт: перед ним со скоростью двадцати миль в час полз пикап, нагруженный убогой мебелью. На штабеле ящиков сидел темноволосый малыш-мексиканец. Глаза ребенка расширились от ужаса. Кёрт вцепился в непокорный руль, и «бьюик» с визгом пронесся мимо пикапа, подняв пыльный смерч.

Дорога петляла между красноватыми валунами величиной с дом. Сквозь вой мотора Кёрт вновь расслышал скрип жести: Лори отгибала крышу. Пальцы с металлическими ногтями ухватились за верх дверцы со стороны пассажирского сиденья; заскрежетали разрываемые шарниры. Снова вылетели винты. Кёрт резко рванул машину влево, потом вправо, пытаясь сбросить чудовище, но оно держалось как клещ.

Между краем ветрового стекла и крышей образовалась щель. Трещины превратили окно в головоломку. Кёрт принялся лупить кулаком по пальцам Лори, сжимающим ржавый край дверцы. Тварь просунула руку внутрь, нашаривая Кёрта, и чуть было не вцепилась ему в волосы, но он успел переместиться вправо. Машину развернуло, она съехала с дороги и запрыгала по ухабам. Кёрт стукнулся головой о помятую крышу. Вдруг тварь, скрежеща металлическими ногтями, соскользнула. Она хотела за что-нибудь ухватиться, но не успела: Кёрт увидел в зеркале заднего вида, как Лори слетела с виляющего багажника. Покатость корпуса скрыла от него залитое алым светом задних фар наполовину изувеченное лицо.

– Чтоб ты сдохла! – радостно прохрипел Кёрт, круто разворачивая машину и снова выскакивая на асфальт. – Я тебя отучу лезть к ковбоям!

Прямая лента шоссе 67 все дальше углублялась в пустыню. В каких-нибудь двух милях впереди вдоль всего горизонта, перекрывая дорогу, в землю уходила лиловая решетка. За ней переливалось море красно-синих мерцающих огней: там собрались чуть ли не все машины полиции штата.

Не может такая штука быть твердой, вспомнил Кёрт слова Харлана. Ни в коем случае.

Он взглянул на спидометр. Семьдесят пять миль в час. «Можно прорваться, – сказал он себе. – Прямо сквозь нее, будто эта штука стеклянная. А если нет… ну, так я ж об этом никогда не узнаю, верно?»

До отказа вдавив акселератор, Кёрт сжал руль, чтобы совладать с пляшущими колесами. Ноги обдавало жаром: в салон проникало дыхание разогретого мотора.

Послышался глухой звук, словно взорвалась бомба, и из-под капота забил пар. Выхлопная труба плюнула черным дымом. «Бьюик» резко сбавил скорость, гулко лязгая железом в моторе. «Доездился, – подумал Кёрт. – К чему-то здорово приложился». Стрелка спидометра немедленно пошла вниз: семьдесят… шестьдесят пять… шестьдесят…

Решетка быстро неслась навстречу, угрожающе увеличиваясь в размерах. «Успею, – рассудил Кёрт. – Как штык. Можно проскочить прямо через это гадство, потому что такая хреновина не может быть твердой… А как же пацан?»

От этой мысли у Кёрта сперло дыхание. «Сматываю удочки, как последний трус, а сына бросаю».

Сына.

Стрелка спидометра упала до отметки 50. До решетки было меньше полумили. «Еще можно успеть», – пришло в голову Кёрту.

Но его левая нога замерла над педалью тормоза. Кёрт медлил в нерешительности, а расстояние ярд за ярдом сокращалось.

«Чертенок не даст себя в обиду, – подумал Кёрт. – И ежу ясно».

И вдавил ногу в пол. Педаль треснула, из-под тормозных колодок полетели искры. Машину заполнил запах гари, тормоза отказали.

Перед ветровым стеклом выросла решетка, а за ней – мигающее море огоньков.

Он дернул ручной тормоз и с трудом переключил скорость с четвертой на вторую. Раздался сильный скрежет и треск, похожий на автоматную очередь. Машину тряхнуло. Последние двести ярдов «бьюик», не останавливаясь, прошел на скорости сорок миль в час. Кёрт выкрутил руль, но лысые покрышки придерживались собственного мнения, и, когда колеса начали поворот, Локетт-старший понял: с решеткой не разминуться.

И тут в открытое окно со стороны пассажирского сиденья внезапно просунулась рука. За ней полезли голова и плечи, и Кёрт сообразил, что все это время тварь пиявкой висела у «бьюика» на боку. Единственный глаз чудовища, пылая холодной яростью, уперся в водителя; рука тянулась к лицу.

С пронзительным криком Кёрт выпустил руль. «Бьюик» свернул с дороги, приближаясь к решетке, до которой оставалось пятьдесят ярдов. Кёрт успел увидеть, что стрелка спидометра зависла чуть ниже отметки тридцать миль в час, а потом светловолосое существо протиснуло в машину полтела.

Оставался единственный выход. Кёрт рванул вверх стержень замка, толчком распахнул дверь и прыгнул. Песок смягчил падение, и все же Локетт-старший едва не лишился чувств, из глаз посыпались искры. «Бьюик» проскочил еще пятнадцать футов и врезался в решетку. Переплетение в месте удара вспыхнуло алым зевом печного устья. Капот вмялся, двигатель проломил ржавое железо, как раскаленное пушечное ядро. В существо с лицом Лори Рэйни вонзились острые куски металла и пластика. Машину отбросило назад. Смятый в гармошку капот ало светился, словно впитал исходящий от решетки жар. Плавились шины, чадило вспыхнувшее масло. Оранжевая вспышка, взрыв, с силой ударивший по барабанным перепонкам, – и «бьюик» разлетелся на куски. Между столкновением и взрывом прошло примерно три секунды.

Кёрт лежал на животе, его рвало. Вокруг на землю с грохотом сыпались куски машины. От запаха ему стало совсем худо. Рвота не прекращалась до тех пор, пока в желудке у Кёрта не осталось ничего, кроме воздуха.

Кёрт поднялся на колени. Из носа хлестала кровь. Сомневаться не приходилось: он сломан. Правда, почти не болит. Кёрт рассудил, что боль придет позже. С руки, на которую он упал, свисали лохмотья кожи. От плеча до локтя шла сплошная красная полоса фрикционных ожогов. Бок тоже подпалило до сырого мяса. Во рту держался привкус крови. Кёрт выплюнул зуб и уставился на то, что осталось от его машины. В лицо пахнуло страшным жаром. Красное сияние решетки тускнело, вновь сменяясь холодным фиолетовым. Опять прогремел взрыв, и серебристым дождиком посыпался расплавленный металл.

Кёрт поднялся. Ноги подкашивались, но все же он мог считать, что очень дешево отделался. Нащупав языком слева еще один зуб, свисавший на ниточке плоти, он сунул пальцы в рот и извлек осколки.

Из руин «бьюика» кто-то выскочил.

Он бежал прямо на Кёрта, но тот пережил слишком сильное потрясение, чтобы сдвинуться с места.

Сгорбленная тварь напоминала безголовый обугленный труп. Единственная уцелевшая рука раненой змеей корчилась сбоку, а там, где кончался хребет, ожесточенно стегала вверх-вниз еще какая-то обгорелая штука.

Кёрт понимал, что надо удирать, но мозг не мог дать команду ногам.

Это воплощение ужаса, шатаясь, пробежало примерно в десяти футах от Кёрта. Он почувствовал тошнотворно-сладковатую вонь, вроде запаха горящего пластика, и услышал страшный пронзительный свист. Существо споткнулось, сделало еще с полдюжины скачков, а потом упало на колени в мягкий песок и принялось отчаянно закапываться с помощью уцелевшей руки. Тварь зарылась обрубком шеи и плечами в нору, взметая ногами фонтаны песка. Через пару секунд она оказалась в земле до пояса и вдруг начала неудержимо содрогаться всем телом, слабо расталкивая песок сожженными ступнями.

Наконец она затихла. Из песка торчали лишь почерневшие ходули.

Даже за миллион долларов с целым грузовиком «Кентукки джент» в придачу Кёрт ни на шаг не подошел бы к этой чертовщине. Сказать по правде, сейчас ему меньше всего хотелось виски. Он отдал бы все на свете за глоток чистой воды, чтобы прополоскать забитый землей и песком рот. Он попятился от обугленного существа – оно не шелохнулось. Кёрт молил Бога, чтобы оно было мертво.

Точно во сне или в дурмане, Локетт-старший повернулся к решетке.

За ней стояли не только автомобили полиции штата, но и несколько темно-синих легковых машин, фургоны без опознавательных знаков и пара белых панелевозов. А еще там было много полицейских и людей в темно-синей форме. «Служивые, – решил Кёрт. – Синие мундиры? Похоже, летуны».

Чтобы получше их рассмотреть, он подошел к решетке. Та слабо гудела, и у него больно закололо в ушах. Пахло грозой. За машинами с другой стороны решетки садился вертолет. Кёрт разглядел винты, но рокота мотора не услышал. Чуть правее стояли грузовики, в том числе два больших трейлера. Вдали по шоссе 67 двигалось множество огней. Там впереди пробка, сообразил Кёрт. Он высморкал кровавые сопли, утерся тощей рукой и увидел, что по другую сторону решетки началась суета.

Собралась группа из восьми или девяти человек. Они делали Кёрту знаки подойти поближе. Судя по напряженным лицам и шевелящимся губам, ему кричали, однако Кёрт не мог расслышать ни слова.

Не дойдя примерно шести футов до решетки, он остановился. Слева на земле лежало что-то очень похожее на половину сгоревшего койота.

Какой-то мужчина в штанах защитного цвета и серой трикотажной футболке с пятнами пота замахал руками, чтобы привлечь его внимание. Кёрт покачал головой, указав пальцем на уши. За решеткой торопливо посовещались, потом кто-то помчался к панелевозу.

Вперед протиснулся человек в форме военного летчика и кепи с кокардой. С горбоносого лица на Кёрта уставились темные, глубоко посаженные глаза. На приколотой к кителю табличке с именем Кёрт прочел: «Полк. Бакнер». Не зная, что делать, он дурашливо козырнул, и Бакнер угрюмо улыбнулся.

Тот, кто бегал к панелевозу, вернулся с блокнотом и черным толстым фломастером. Бакнер взял их, что-то нацарапал и поднял так, чтобы Кёрт увидел: «ПОЛКОВНИК РОУДС ЖИВ?»

Кёрт припомнил, что слышал о полковнике ВВС в клубе «Колючая проволока», и закричал: «Думаю, жив!» – но понял, что и его не слышат. Тогда он кивнул. Бакнер вырвал из блокнота лист и написал следующий вопрос: «ВЫ МОЖЕТЕ РАЗЫСКАТЬ РОУДСА И ПРИВЕЗТИ СЮДА?»

Кёрт беззвучно спросил: «Как?» – и показал на сгоревший «бьюик». Человек в защитных штанах ткнул пальцем куда-то за спину Кёрту, и тот обернулся, чтобы посмотреть. Там со скрипом затормозил набитый мебелью пикап. Водитель, кряжистый латиноамериканец, теперь стоял снаружи и глазел на решетку. На пассажирском месте сидела женщина с младенцем на руках, а мальчуган в кузове вскарабкался на самый верх, чтобы лучше видеть. Мужчина шагнул вперед, быстро говоря что-то по-испански.

– Брось, amigo, – махнул рукой Кёрт, ухватив суть услышанного. – Выхода нет.

Он обернулся к офицеру. Бакнер написал в блокноте: «ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВАЖНО РАЗЫСКАТЬ РОУДСА. МЫ ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ ПОЛОЖЕНИЕ ДЕЛ».

– Положение дел хуже некуда, – ответил Кёрт и мрачно расхохотался.

– Ищу, как выбраться, – объяснял шофер грузовика. В его голосе звучали панические нотки. – У меня тут жена с детьми! Нам надо уехать!

– Только не по этой дороге. – Кёрт бросил взгляд на восток и запад. Нигде проломов в решетке не было. – Спокойненько можете отправляться обратно в город.

– Нет! Нам надо выбраться!

– Вот это была моя машина. – Кёрт ткнул большим пальцем в сторону пылающих останков. – Она врезалась в эту сволочную клетку. – Он нагнулся, поднял камень величиной с кулак и бросил в решетку. Раздался короткий треск, и камень превратился в облако искр. – Вряд ли тебе захочется, чтобы от твоей семьи осталось мокрое место.

Мужчина замялся. Его морщинистое лицо выражало смятение. Он посмотрел на жену и сына, потом снова на решетку.

– Нет, – наконец сказал он. – Этого я не хочу.

Кёрт взглянул на летчиков. Бакнер все еще держал блокнот, и Кёрт сделал полковнику знак: согласен.

– На твоем месте я бы вернулся в Инферно, – сказал он мексиканцу. – По этой дороге нынче ночью никому не выбраться.

– Sí. – Мужчина немного постоял, не зная, что делать, и пошел сказать жене, что они не едут в Одессу.

Кёрт подошел к тому месту, где лежало в песке обгорелое чудовище. Оно по-прежнему не шевелилось. Он набрал кровавой слюны и сплюнул. Плевок попал твари на ногу и зашипел. Кёрт ретировался к пикапу и забрался в кузов, втиснувшись между ящиками и столом из тростника. Напротив, поджав ноги по-турецки, сидел мальчуган и с интересом разглядывал его большими, как грецкие орехи, темными глазами. В клетке кудахтали и трепыхались четыре курицы, а когда мексиканец задним ходом подал грузовик от решетки, тот затрясся, готовый вот-вот сломаться. Мексиканец развернулся грузовик и взял курс на Инферно. Кёрт смотрел на полицейские мигалки, пока дорога не повернула и не скрыла их из виду. Тогда он опустил подбородок на тощие колени и попытался запретить своей памяти возвращаться в клуб «Колючая проволока», где лежали пять растерзанных трупов. Задача оказалась невыполнимой. Кёрта охватила дрожь, на глаза навернулись слезы. Он чувствовал себя полностью разбитым. «Необходимо найти Коди, – подумал он. – Обязательно надо его отыскать».

Кёрта потянули за штанину. Мальчуган протиснулся вперед и сказал:

– Будет порядок, мистер. Будет порядок. – Ребенок полез в карман грязных джинсов, вытащил распечатанную пачку мятных леденцов и предложил Кёрту. Локетту же представилась вешалка для галстуков в руках у сына, и сердце его едва не лопнуло.

Кёрт понурил голову. Мальчик положил леденец рядом с дядей.