Сидя у окна в передней части дома, Рик Хурадо не сводил глаз с окна, где за паутиной трещин тлела автомобильная свалка. В комнате горели свечи. Тихонько плакала Палома. Ей вторила соседка, миссис Гарраконе. Рядом, обняв мать за плечи, чтобы успокоить, стоял ее сын Джои. В комнате был и Зарра с накрученным на предплечье кнутом. Миранда сидела на диване подле бабушки и держала ее за руку.

Отец Ортега ждал ответа на только что поставленный вопрос. Минут двадцать назад к нему пришла миссис Гарраконе. Она вернулась из больницы, где в тревоге долго ждала известий о своем муже. Но Леона Гарраконе, рабочего одной из мастерских Кейда, не нашли.

– Я знаю, что он жив, – повторяла миссис Гарраконе, обращаясь к Рику. – Знаю. Выбрался же оттуда живым Джон Гомес, а ведь он работал бок о бок с моим Леоном. Джон сказал, что выполз наружу и услышал, как зовут на помощь те, кто остался в мастерской. Я знаю, мой Леон еще там. Может быть, его придавило или у него переломаны ноги. Но он жив. Я знаю!

Рик взглянул на отца Ортегу и понял: оба убеждены, что шансов найти живым Леона Гарраконе в развалинах автодвора очень и очень мало. Но Доминго Ортега жил на Четвертой улице, в двух домах от Гарраконе, и всегда считал Леона своим добрым другом. Когда миссис Гарраконе с Джои явились к нему, умоляя помочь, пришлось сказать «да». Он попытался отыскать еще добровольцев, но никто не хотел идти на автодвор, где торчал космический агрегат, и священник не винил их.

– Ты не обязан идти с нами, – сказал он Рику. – Но Леон был… Леон мой друг. Мы отправимся туда и постараемся найти его.

– Не делай этого, Рик, – взмолилась Палома. – Прошу тебя, не надо.

– Помоги нам, – сказал Джои Гарраконе. – Мы же братаны как-никак.

– Довольно уже смертей! – Палома неуверенно попыталась встать, но Миранда удержала ее. – Просто чудо, что хоть кто-то выбрался оттуда живым! Пожалуйста, не просите моего мальчика идти с вами!

Рик посмотрел на Миранду. Та покачала головой, соглашаясь с Паломой. Парень разрывался между благоразумием и долгом предводителя «гремучих змей». Закон команды гласил: если брат нуждается в помощи, ее оказывают. Рик набрал полную грудь дымного воздуха. Инферно пропах оплавленным металлом и горящими покрышками.

– Миссис Гарраконе, – сказал он, – пойдете в церковь, прихватите моих? Неохота бросать их одних.

– Нет! – На этот раз Палома все-таки встала. – Нет, ради бога, нет!

– Я хочу, чтобы ты пошла с миссис Гарраконе, – спокойно сказал Рик. – Ничего мне не сделается.

– Нет! Умоляю тебя! – Голос Паломы пресекся, и по морщинистым щекам опять потекли слезы.

Рик прошел по неровному полу и обнял бабушку за плечи.

– Послушай-ка. Если б ты верила, что я еще там, живой… неужто бы не захотела, чтобы кто-нибудь за мной слазил?

– Это могут сделать другие! Не ты!

– Я должен идти. Ты же понимаешь. Ты сама учила меня не отворачиваться от друзей.

– А еще я учила тебя не быть дураком! – ответила старуха, но по тону бабушки Рик догадался, что она нехотя смирилась с его решением.

– Позаботься о ней, – сказал он Миранде.

Палома поймала его руку, крепко сжала и отыскала незрячими глазами лицо внука.

– Будь осторожен. Обещай.

– Обещаю, – ответил Рик, и Палома отпустила его. Он повернулся к отцу Ортеге: – Ладно, идем.

Миссис Гарраконе с Паломой и Мирандой ушли. Они отправились на Первую улицу, в католическую церковь. Отец Ортега, вооружившись фонариком, повел Рика, Зарру и Джои Гарраконе по задымленной Второй улице в противоположном направлении, туда, где за поваленной оградой автодвора плясали языки пламени.

На краю двора они остановились, обозревая разор: куски автомобилей громоздились грудами металлолома, над погребальными кострами, в которых горели покрышки, колыхался густой черный дым, а то, что несколько часов назад было деревянными и кирпичными строениями, превратилось в развалины.

Над всем этим нависала черная пирамида, основанием ушедшая в землю.

– Я бы на вашем месте туда не полез, – предостерег кто-то.

На капоте своего «мерседеса» с тонкой черной сигарой в зубах сидел Мэк Кейд. Он разглядывал руины, как низложенный император. У его ног припал к земле Сыпняк. Столбняк развалился на заднем сиденье. Кейд по-прежнему был в панаме. Загорелое лицо, винно-красная рубаха и зеленоватые брюки, измазанные сажей.

– Там нет ничего.

– Там мой отец! – твердо ответил Джои. – Мы собираемся его вытащить!

– Как же, как же. – Кейд выпустил струю дыма. – Пацан, там остался только пепел да кости.

– Заткни хайло, козел!

Сыпняк поднялся и угрюмо зарычал, но Кейд поставил на спину собаке ногу.

– Я правду говорю, пацан. Там еще остались невзорвавшиеся бочонки с краской и маслом. Понял, чего я жду? Хотите пропасть ни за грош – валяйте, скатертью дорожка.

– Ты знаешь, где работал Леон Гарраконе, – сказал Ортега. – Почему бы тебе хоть раз в жизни не сделать что-то стоящее и не помочь нам его найти?

– Гарраконе, Гарраконе… – Кейд на минуту задумался, пытаясь соотнести фамилию с конкретным человеком. Для него все рабочие были на одно лицо. – А, да! Гарраконе всегда скандалил из-за прибавки к жалованью. Он работал на ремонте моторов. А вот что от той мастерской осталось. – Кейд куда-то ткнул пальцем, и примерно в пятидесяти ярдах от края двора они разглядели в дыму груду битого кирпича.

– Джон Гомес выбрался оттуда, – бесстрашно сказал Ортега. – Порезанный, обожженный, но живой. Может быть, Леон все еще…

– Конечно. Мечтать не вредно, падре. Вам-то что за дело до Гарраконе, черт побери? – Кейд вынул сигару изо рта и щелчком стряхнул пепел. Золотые цепочки у него на шее зазвенели.

– Леон – мой друг. Впрочем, полагаю, тебе этого не понять.

– Спасибочки, все нужные друзья у меня имеются. – Дома Кейд держал целый штат прислуги (пять мексиканцев), постоянную любовницу – накачанную кокаином малолетнюю танцовщицу из Сан-Антонио – и толстопузую кухарку Люсинду, но его настоящие друзья никогда с ним не разлучались. Собаки не судили хозяина, не давили на него, и биополе у них было хорошее. Они всегда были готовы порвать глотку его врагам и подчинялись, не задавая вопросов: для Кейда это и означало настоящую дружбу. – Хурадо, ты-то поумнее. Объясни им, что они спятили.

– Нам надо посмотреть самим.

– Да уж насмотритесь, не сомневайтесь! Ты что, проглядел летучую сволочь? В этой паскуде сидит что-то живое! – Кейд махнул в сторону пирамиды. – Только суньтесь, оно и вам покажет!

– Пошли, – поторопил Ортега. – От этого кровопийцы помощи ждать нечего.

– Моя мамуля дураков не рожала! – парировал Кейд, когда, осторожно ступая по искореженным железным щитам изгороди и перебираясь через опасные кольца проволочной гармошки, они полезли во двор. – Я скажу Ною Туилли, где вас искать!

Но они больше не обращали на него внимания, продвигаясь вглубь двора между грудами колючего железа и дымящегося дерева. Очень скоро из машины Кейда понесся рев и грохот: это магнитофон надрывался голосом Элиса Купера, да так, что хоть святых выноси.

На песке хаотично валялись детали машин, обугленные доски, кирпичи и прочий хлам. Зарра отстал, чтобы осмотреть изувеченную подвеску чего-то похожего на «порше», перевернутого ударной волной. Отец Ортега заметил неподалеку окровавленную мужскую рубашку, но не стал привлекать к ней внимание спутников. Над землей висел не потревоженный ветром темный дым от тлеющих шин. Из нагромождений металлического лома пробивалось свирепое красное сияние. Рик помедлил, глядя на столб света, описывавший над вершиной пирамиды один завораживающий круг за другим, и заставил себя пойти дальше.

Однако парнишка не мог избавиться от ощущения, что за ними наблюдают. Чувствовать такие вещи Рик выучился по необходимости, защищаясь в школе от «щепов», которые могли подкрасться сзади и ударом по почкам сбить с ног. По спине бежали мурашки. Рик то и дело оглядывался, но никакого движения в дыму не замечал. Он решил, что за ними не просто следят: ощущение было такое, будто его разбирают на части, измеряют, анатомируют, точно лягушку на уроке биологии. «Страшновато», – пробурчал Зарра, шагавший справа от Рика, и тот понял, что Зарра, должно быть, испытывает нечто подобное.

Они пересекли двор и подошли к груде кирпичей и железных балок, на которую им показал Кейд. Неподалеку виднелся похожий на экстравагантную скульптуру холм из вжатых друг в дружку легковушек и грузовиков. Джои Гарраконе опустился на колени и принялся расшвыривать кирпичи, зовя отца.

– Вы с Заррой начинайте с другой стороны, – сказал Ортега.

Ребята обошли рухнувшее здание и возле смятого небесно-голубого «корвета» наткнулись на обгорелый труп с разбитой головой. В провале рта поблескивали зубы. Рыжеватый блондин – белый, не отец Джои. Их настигла тяжелая, тошнотно-сладкая вонь. Зарра судорожно ахнул: «Щас зафонтанирую!» – развернулся и, сгибаясь пополам, отбежал на несколько ярдов. Рик стиснул зубы, прошел мимо мертвеца, остановился и подождал, чтобы головокружение и дурнота прошли. К счастью, ему полегчало. Можно было приступать к работе. Вернулся позеленевший Зарра.

Они стали обыскивать развалины мастерской и расчистили несколько кирпичных завалов. Примерно через десять минут упорного труда Ортега нашел еще одного мертвеца – Карлоса Эрмосу, отца Рубена. По тому, как скрючило тело, Ортега понял: позвоночник сломан. Потный и пыльный Джои мельком взглянул на труп и молча вернулся к работе. Сотворив крестное знамение, Ортега снова принялся отбрасывать кирпичи в сторону.

Работа была тяжелой. Рику казалось, что мастерская (передняя стена около сорока футов длиной, плоская крыша) целиком обвалилась внутрь. Он пошевелил обломок трубы, и посыпались битые кирпичи, а с ними – обугленная кроссовка. Сперва Рику почудилось, что это нога, но кроссовка оказалась пустой. То ли ее хозяина похоронило под обломками, то ли обувь сбросило ударной волной.

Рик добрался до металлической балки и с помощью Зарры сдвинул ее, чуть не вывихнув себе плечо. Когда балка уже лежала в стороне, Зарра посмотрел на Рика и бесстрастно спросил:

– Слышишь?

– Что?

– Послушай!

Рик прислушался, но уловил только рев магнитофона Кейда.

– Ладно, я тоже уже не слышу. – Зарра углубился в развалины, отыскивая источник шума. Он нагнулся, откинул еще несколько кирпичей и каменных обломков. – Во! Слышишь, чувак? Вон там!

– Ничего я не слышу.

Рик подошел к Зарре. Прошло несколько секунд… а потом из глубины развалин донесся глухой, неясный, но размеренный стук металла о металл, и Рик понял: кто-то подает сигналы.

– Эй, святой отец! – крикнул он. – Сюда!

Прибежали насквозь пропылившиеся Ортега с Джои. Зарра подобрал кусок трубы, несколько раз ударил им по кирпичу, и все услышали ответный стук снизу. Ортега встал на колени, светя фонариком в поисках пустот. Зарра продолжал сигналить, и они услышали лязг.

– Это Доминго Ортега! – крикнул священник. – Вы меня слышите?

Они ждали, но ответа так и не получили.

– Помогите, – сказал Ортега и вместе с мальчиками принялся лихорадочно пробиваться вниз сквозь трех– или четырехфутовую толщу обломков. В считаные минуты спасатели ободрали руки до мяса. – Тихо! – Ортега нагнулся, прислушиваясь. Опять залязгало железо – кто-то стучал по трубе. – Эй, внизу, вы меня слышите? – гаркнул Ортега.

Послышался слабый сиплый крик:

– Да! О господи, да! Вытащите нас отсюда!

– Кто вы? Сколько там людей?

– Нас трое! Я Грег Фрэкнер! А еще тут внизу Уилл Барнетт и Леон Гарраконе!

– Папа! – завопил Джои. По щекам паренька покатились слезы. – Папа, это я, Джои!

– Мы внизу, в рабочей яме, а сверху навалена куча всякого дерьма, – продолжал Фрэкнер, – хотя ваш свет я вижу!

– Вы ранены?

– Наверное, сломана рука. Да и ребра не сказать что в порядке. Уилл харкает кровью, а Леон опять сомлел. Думаю, у него перебиты ноги. Что за леший на нас свалился? Бомба?

Ортега уклонился от ответа:

– Двигаться можете?

– Немного, только очень уж тут тесно. Правда, дышится ничего, нормально.

– Хорошо. – Ортеге стало ясно, что без подмоги рабочих не вытащить. – Потерпите немного. Нам придется сходить за кирками и лопатами.

– Само собой, падре! Слушайте… можете оставить фонарь там, где будет его видно? Мне все кажется, будто тут внизу что-то роет землю. Под нами. А я боюсь крыс. Ладно?

– Хорошо. – Ортега втиснул фонарик в щель между кирпичами так, чтобы луч светил вниз, в пустоту. – Мы вернемся! – пообещал он, схватил Джои за плечи и заставил встать.

В лиловом сиянии, под неподвижными черными облаками они двинулись обратно, и у Рика опять возникло неприятное ощущение, что за ними следят. Юноша обернулся к пирамиде.

В двадцати футах от них стоял какой-то мужчина. Высокий, поджарый, широкоплечий. Он слегка сутулился, руки свободно висели вдоль тела. О лице этого человека Рик мог сказать только, что оно выглядело влажным. Мужчина был в перепачканных землей темных брюках и полосатой рубашке с коротким рукавом. Он стоял, склонив голову набок, и глядел на них.

– Святой отец, – сказал Рик.

Явственно расслышав в его голосе испуг, Ортега оглянулся и тоже заметил неподвижного, как изваяние, сутулого мужчину.

Первым делом Ортега подумал, что это один из рабочих Кейда, который только что выкарабкался из развалин.

– С вами все в порядке? – шагнул вперед священник.

– Кто хранитель? – растягивая слова, невнятно спросил мужчина.

В его голосе слышался свист пара, бьющего из чайника.

Священник споткнулся. Он почти не видел лица мужчины – лишь гладко зачесанные седые волосы и влажно поблескивающий лоб, – но подумал, что узнаёт голос. Только обычно он справлялся: «Чего изволите, падре?» Гил Локридж, понял Ортега. Гил с женой Мэвис вот уже десять лет держали обувной магазин. «Но Гил не такой высокий, – подумал Ортега. – И в плечах поуже… и не сутулится, как этот. Но… голос-то Гила».

– Я задал тебе вопрос, – сказал мужчина. – Кто хранитель?

– Хранитель? – Ортега тряхнул головой. – Хранитель чего?

Мужчина неторопливо набрал полную грудь воздуха и медленно, с шумом выдохнул. Рик вспомнил, как трещал щитомордник, когда он протянул руку к коробке за Клыком Иисуса.

– Не люблю, когда со мной… – Мужчина запнулся, словно подыскивая верное выражение. – Так… шутят. Совсем не люблю. – Он сделал два больших шага вперед, и Ортега попятился. Мужчина остановился, и тут священник разглядел, что по его впалым щекам течет густая слизь. Ввалившиеся глаза Гила были черны, страшны. – Я знаю: тот, кого я ищу, здесь. Я знаю, хранитель здесь. Может быть, это ты. – Взгляд на мгновение задержался на Зарре. – Или ты. – Метнулся к Рику. – Или ты? – Взгляд обратился к отцу Ортеге.

– Послушайте… Гил… как вы выбрались оттуда? То есть… я не понимаю, что вы…

– Тот, кого я ищу, – преступник, ведущий подрывную деятельность, – продолжал незнакомец. – Враг коллективного разума. Не знаю, как поступают с преступниками на этой… – Он оглянулся, волнообразно изогнув шею, и презрительно выговорил: —…Планете, но уверен, что понятия «закон» и «порядок» вам доступны. Я намерен отдать это существо в руки правосудия.

– Какое существо? – Ортегу осенило: говорил же полковник Роудс про Стиви Хэммонд, и он необдуманно спросил: – Ту девчушку?

– Девчушку, – повторил голос. Глаза остро блеснули. – Объясни.

Ортега стоял совершенно неподвижно, но внутри у него все сжалось. Он проклинал свой длинный язык. На влажном, мертвенно-бледном лице «Гила», стоявшего перед ним, появилось страшное хищное выражение. Это был не Гил Локридж, а какая-то глумливая имитация человека.

– Объясни, – приказал монстр и быстро шагнул вперед.

– Бегите! – крикнул Ортега окаменевшим от потрясения мальчикам. – Пошли вон отсюда! – закричал священник, попятился и заметил на земле возле своей левой ноги отрезок трубы.

Святой отец подхватил его и угрожающе занес над головой. Тварь наступала, не оставляя выбора. Паника придала Ортеге сил, и он швырнул обломок трубы в лицо Гилу Локриджу.

Труба ударила по влажной физиономии с таким звуком, словно молотком разбили арбуз. Правая щека лопнула от глаза до угла рта, из раны закапала серая жидкость. Лицо оставалось бесстрастным, восковые черты не исказила даже гримаса боли. Однако рот искривила едва заметная улыбка, блеснули иглы зубов. Дребезжащий голос, в котором звучала довольная нотка, сказал:

– Я слышу, теперь ты говоришь на моем языке.

Послышался треск раздираемой ткани, хрупкого материала, словно в считаные секунды ломались и заново срастались сотни косточек. Джои Гарраконе с криком бросился бежать, но Рик с Заррой, скованные ужасом, не двинулись с места. Сутулая спина монстра набухала, выгибалась дугой, взгляд был прикован к Ортеге. Тот застонал и попятился на трясущихся ногах.

Рубашка на мнимом Локридже расползлась, и чуть ниже поясницы вздулась опухоль. Прорвав бледную искусственную кожу, показалась плотная черная чешуя, схожая с той, что покрывала пирамиду. От копчика развернулся и с костяным пощелкиванием поднялся пятифутовый членистый хвост, мокрый, в три раза толще кнута Зарры. Хвост заканчивался усаженным шипами шаром с футбольный мяч величиной.

– Нет! – расслышал Рик свой хриплый голос, и ухмыляющееся растерзанное лицо мгновенно повернулось к нему.

Отец Ортега бросился наутек. Но пробежал всего два шага, а потом чудовище прыгнуло вдогонку. Хвост мелькнул в воздухе, угодил священнику в висок и снес полголовы, взметнув фонтан из мозгов и осколков черепа. Ортега (на месте лица у него теперь алела дыра) рухнул на колени и медленно повалился головой в песок.

Монстр круто развернулся и пригнулся к земле, приготовившись к нападению. Хвост с приставшими к шипам кровавыми лохмотьями ходил из стороны в сторону.

Зарра придушенно взвизгнул, попятился, споткнулся о груду обломков и с размаху сел на землю. Он хватал ртом воздух, не в силах подняться. Тварь направилась к нему.

Рик увидел разбросанные повсюду части машин. Рассуждать – бежать или нет – было некогда: Зарра вот-вот неминуемо окажется в пределах досягаемости шипастого хвоста. Рик подхватил с земли покореженный колпак и кинул монстру в голову. Тот лениво махнул хвостом и отбил железяку.

Теперь все внимание чудовища было обращено на Рика. Монстр пошел на него. Рик проворно подобрал с песка автомобильную дверцу и выставил ее перед собой, как щит.

– Беги! – крикнул он Зарре, который торопливо пополз на четвереньках прочь. – Сваливай!

Хвост устремился к Рику. Юноша попытался отскочить, но чудовище высекло сноп искр из его импровизированного щита. Удар опрокинул Рика на землю. Сверху оказалась измятая дверца, которую юноша так и не выпустил из рук. В ушах звенело. Хурадо с трудом начал подниматься. Монстр прыгнул, припал к земле и нанес еще один сокрушительный удар хвостом.

На этот раз дверцу вырвало у мальчика из рук, и она отлетела в сторону. Рик метнулся прочь и помчался к некрашеному корпусу «ягуара»-седана, валявшемуся шестью футами дальше возле груды ржавого металла. Когда он нырнул в машину, у которой не было ни окон, ни дверец, за его спиной послышался рассыпчатый костяной звук: чудовище взмахнуло хвостом. Рик едва успел втянуть в машину ноги. Шар-кистень врезался «ягуару» в бок, отчего остов автомобиля содрогнулся и скорбно загудел, точно похоронный колокол. Рик выкарабкался через дверцу на противоположной стороне машины и бросился бежать.

Зарра исчез; куда – Рик не знал, как и не представлял, бежит ли он сам к выходу или вглубь автодвора. Его поглотил стлавшийся над землей слоистый темный дым. В сумраке мелькали веселые, яркие оранжевые и алые языки пламени. Повсюду грудами были навалены части автомобильных кузовов и ходовых, застыли в ожидании своей очереди ряды «БМВ», «мерседесов», «корветов» и прочих роскошных тачек. Угодив в этот лабиринт со стальными стенами, Рик растерялся. Куда бежать? Он оглянулся. Своего преследователя парнишка не увидел, но это не означало, что чудовище отстало или прекратило гнаться за ним. Рик побежал дальше. Легкие с трудом отцеживали из дыма воздух. В следующее мгновение Хурадо обнаружил, что путь ему преградил крутой вал из обрезков железа. Он повернул обратно и помчался мимо руин здания, где, распростершись среди кирпичей, лежал мертвец в синей рубашке.

Перед штабелем расплющенных автомобильных корпусов Рик остановился, тяжело дыша и пытаясь сориентироваться. Ему никогда еще не приходилось здесь бывать. Глаза щипало от дыма, голова отказывалась соображать. То, что случилось с отцом Ортегой, казалось сном, видением, навеянным крепким косяком. Рика затрясло. Тело перестало повиноваться. Нужно было бежать дальше, но юноша боялся того, что могло поджидать его в дыму, снаружи. Рик сунул руку в карман за Клыком Иисуса.

Но не успел он нащупать нож, как что-то темное упало сверху и петлей затянулось у него на шее.

Рик сразу сообразил, что это, поскольку расслышал костяное пощелкивание гибко соединенных сегментов хвоста. Чудовище было над ним, сидело на расплющенной машине. Сердце Рика билось с перебоями, он почувствовал, как мертвеет лицо, от которого отхлынула кровь. Юношу, едва не задушив, оторвали от земли; он забарахтался в воздухе, потом чья-то рука вцепилась ему в волосы.

– Девчушка, – проговорил страшный шипящий голос. Пасть существа была возле самого уха Рика. – Объясни.

– Я не… не… знаю. Клянусь…

Ноги его болтались в шести дюймах от земли. Он ничего не знал ни про хранителя, ни про девчушку и чувствовал, что шарики у него в голове начинают дымиться и заезжать за ролики.

Хвост затянулся туже. Рик крепко зажмурился.

Прошло, может быть, секунд пять. Рику они показались вечностью, которую ему не суждено забыть. Потом голос произнес:

– У меня есть информация для некоего Эда Вэнса. Передай: я хочу с ним встретиться. Он знает где.

Щелк-щелк-щелк. Хвост ослабил хватку, скользнул прочь, и Рик упал на колени.

Некоторое время парнишка не мог ни двигаться, ни думать, ни звать на помощь, – съежившись в комок, он ждал, что шипы проломят ему голову. Постепенно до него дошло: тварь даровала ему жизнь. Он пополз прочь, все еще ожидая, что в любую секунду последует удар. Наконец он заставил себя подняться на ноги. Рик чувствовал, что тварь следит за ним со своего насеста, но не смел обернуться и посмотреть на нее. Ощущение скользкого костистого хвоста впечаталось в плоть шеи, и у Рика возникло сильное желание стереть его – с кожей, с кровью.

Он хотел пуститься бегом, но испугался, что ноги еще слишком слабы и можно упасть ничком. Хурадо возвращался той же дорогой, какой, по-видимому, забрался сюда. Дым перед ним расступался и снова смыкался за спиной. Рик смутно сознавал, что идет на автопилоте; в голове, как в набитой призраками клетке, с быстротой молнии проносились картины убийства отца Ортеги и погони.

Рик вышел с автодвора примерно сорока ярдами севернее того места, где они входили. О том, сколько времени заняла их экспедиция, он мог лишь догадываться. Продолжая идти на юг вдоль рухнувшей изгороди, он наконец увидел «мерседес» Кейда.

Столбняк на заднем сиденье встал на дыбы и зашелся яростным лаем. На асфальте, подтянув колени к подбородку и обеими руками прижимая к груди кнут, сидел дрожащий Зарра. Он поднял глаза и, заметив Рика, удивленно хмыкнул, с трудом встал на ноги.

На краю двора, стиснув пистолет с такой силой, что побелели пальцы, стоял Мэк Кейд. Резко обернувшись, он прицелился в возникшую из дыма шатающуюся фигуру. Примерно четверть часа назад мимо него пронесся Джои Гарраконе, который вопил так, что заглушил магнитофон в машине. Вскоре из дыма вывалился Зарра, лопоча что-то про какой-то хвост, который якобы убил насмерть Доминго Ортегу.

– Стой! – взвизгнул Кейд, широко раскрыв голубые глаза. – Ни с места!

Рик остановился, покачнулся, чуть не упал и сказал устало:

– Это я.

– Где Ортега? – Напускное хладнокровие Кейда лопнуло, как дешевый пластик, и под ним оказался ребяческий ужас. – Что с ним?

Палец Кейд держал на спусковом крючке.

– Приказал долго жить. Он где-то там. – Рик махнул рукой, которая словно налилась свинцом.

– Говорил я вам, не ходите туда! – заорал Кейд. – Что, не так? Говорил, не ходите, кретины сраные! – Он вгляделся в пелену дыма, отыскивая Сыпняка. Несколько минут назад пес, рыча и лая, умчался на автодвор. – Сыпняк! – крикнул он. – Ко мне!

Пес не возвращался.

– Надо сказать Вэнсу, – вспомнил Рик. – Оно хочет его видеть.

– Сыпняк! – Кейд сделал три шага вглубь автодвора, но не заставил себя пойти дальше. Он зацепился брюками за гармошку колючей проволоки, и по его лицу покатились маслянистые бисеринки пота. – Сыпняк, ко мне!

Столбняк все лаял. Кейд осторожно пошел вдоль проволоки, охрипшим срывающимся голосом выкликая Сыпняка.

– Я сказал, надо связаться с Вэнсом! – повторил Рик. – Сейчас же!

– Я должен найти своего пса! – крикнул расстроенный Кейд. – С Сыпняком что-то случилось!

– Забудь ты про собаку! Отец Ортега погиб! Мы должны увидеться с шерифом!

– Говорил я вам: не ходите туда! Я же сказал – все вы психи! – Кейд почувствовал, как солнечным затмением находит дурнота. Двор вместе с вложенным в него капиталом превратился в утиль, Кейд чуял в дыму запах горящих денег синдиката и вонь собственной паленой шкуры. – Сыпняк! – хрипло завопил он. – Ко мне! – Крик эхом отразился от развалин.

Никаких признаков добермана.

– Так ты везешь нас к Вэнсу или нет? – спросил Рик.

– Я не могу… бросить друга, – выговорил Кейд так, словно внутри у него что-то сломалось, то, что долгое время прочно занимало свое место. – Там Сыпняк. Я не могу его бросить. – Несколько секунд он всматривался в Рика, желая убедиться, что тот его понял, а потом сипло сказал: – Можешь взять машину. Мне плевать.

Кейд двинулся дальше по автодвору. Увидев, что хозяин уходит, Столбняк выпрыгнул из «мерседеса», чтобы последовать за ним.

– Нет! – крикнул Рик. – Не ходи!

Кейд оглянулся. На влажном от пота лице играла страшная улыбка.

– Надо знать, кто твои друзья, пацан. И беречь их. Подумай над этим.

Он коротко, резко свистнул Столбняку, и доберман пошел с ним рядом. Кейд снова принялся звать Сыпняка. Голос его звучал все глуше, и наконец обе фигуры, человека и собаки, исчезли в дымном мареве.

– Лезь в машину, – велел Рик Зарре, и тот, спотыкаясь, как в дурмане, направился к «мерседесу».

Рик втиснулся за руль, повернул ключ зажигания и, срывая резину с колес, дал задний ход.