– Здоро́во, Ной, – сказал Эрли Макнил, когда Том ввел в больничную лабораторию Ноя Туилли. – Будь любезен, закрой за собой дверь.

Туилли, чьи глаза привыкли к мерцанию свечей в часовне похоронного бюро, заморгал, оглядываясь в ослепительном сиянии аварийного освещения. В лаборатории находились шериф Вэнс, Джесси Хэммонд и незнакомый Ною темноволосый, коротко стриженный мужчина в залитой кровью рубахе. Он сидел на блестящем металлическом столе и держался за левое запястье. Нет, понял Туилли в следующую секунду: запястье сжимает не он сам, а чья-то обрубленная у локтя рука.

– Боже милосердный! – прошептал он.

– В общем, я ждал, что ты скажешь нечто подобное. – Эрли украдкой мрачно улыбнулся. – Я попросил Тома привести тебя, потому что думал, ты захочешь увидеть эту штуку. Ты же у нас с трупами, так сказать, на дружеской ноге. Иди взгляни поближе.

Туилли подошел к столу. Темноволосый мужчина сидел, свесив голову на грудь. Ной заметил рядом с ним шприц и понял, что незнакомцу вкололи изрядную дозу успокоительного. На небольшом пластиковом подносе были разложены скальпели, зонды и костная пила. Бросив на локтевое утолщение всего один взгляд, Туилли сказал:

– Это не кость.

– Ага. Будь я проклят, если это кость. – Из раны выступало что-то, внешне напоминавшее плотную обмотку из гибкого, отливающего синевой металла. Эрли взял зонд и постукал по нему. – А вот это – не мышца. – Он показал на лохмотья красной ткани, с которых на пол натекла лужа вязкой серой жидкости. – Однако нечто весьма близкое. Ничего похожего я до сих пор не видел, но это органика. – Эрли кивнул на микроскоп с препаратом вышеупомянутой ткани, стоявший на лабораторном столе. – Взгляни, если хочешь.

Туилли склонился над микроскопом и тонкими бледными пальцами отрегулировал резкость изображения.

– Боже правый! – сказал он, употребив одно из самых крепких своих выражений.

Ной увидел то, о чем остальные уже знали: мышечная ткань частично была органической, частично же состояла из крошечных металлических волокон.

– Жаль, что вы не отстрелили этому говнюку голову, полковник, – вздохнул Эрли. – Я бы весьма охотно взглянул на его мозг.

– Кто же вам мешает слазить в эту дыру? – Голос Роудса звучал резко и хрипло. – На здоровье! Может, вам больше повезет.

– Нет, благодарю покорно. – Эрли взял хирургические щипцы и сказал: – Док Джесси, посветите-ка вот сюда.

Джесси щелкнула выключателем фонарика и направила свет на вонзенные в тело полковника металлические ногти. Один раскрошил стекло часов Роудса и остановил их на четырех минутах первого, то есть приблизительно полчаса назад. Рука полковника посинела.

– С него и начнем, – решил Эрли и приступил к извлечению мини-пилы из тела Роудса.

В свете фонарика Джесси видела коричневые старческие пятна, разбросанные по тыльной стороне кисти искусственной руки. На суставе одного пальца белел шрамик – может быть, от ожога, подумала она. Например, о раскаленную сковороду. Неизвестный создатель андроида почти безупречно сумел воспроизвести строение и окраску кожных покровов пожилой женщины. На безымянном пальце блестело тонкое золотое колечко, однако на него наросли слои псевдокожи, и кольцо оказалось внутри, словно тот, кто создал эту машину, посчитал его естественной частью руки.

– Не хочет вылезать, собака! – Палец сопротивлялся щипцам Эрли. – Придется слегка освежевать вас, полковник. Надеюсь, вы не против.

– Давайте.

– Я говорил: не лазьте вы туда. – Сонный, сбитый с толку Вэнс поспешил усесться на табуретку, опасаясь, что ему вот-вот откажут ноги. По запястью Роудса потекли тонкие струйки крови. – Что, черт возьми, делать?

– Искать Дифин, – ответил Роудс. – Только она знает, против кого мы пошли. – Он сморщился и зашипел: Эрли вытащил первый ноготь. – Этот туннель… вероятно, уходит за реку. – Роудс уставился на фонарик в руке у Джесси. Извилины полковника постепенно выходили из оцепенения, и он вспомнил, как тварь в туннеле защищала глаза. – Свет, – сказал он. – Оно не любит света.

– Что? – спросил Том, подходя поближе к столу.

– Оно… пыталось загородить глаза. Похоже, свет причиняет ему боль.

– Той сволочи с лицом Хитрюги на свет было наплевать, – сказал Вэнс. – Там с потолка свисали керосиновые лампы.

– Верно. Керосиновые лампы. – К Роудсу постепенно возвращались силы, но смотреть на серую руку, вцепившуюся в его запястье, полковник по-прежнему не мог. Эрли бился над вторым ногтем. – А фонарика у вас не было?

– Нет.

– Возможно, боль ему причиняет лишь электричество. Ведь у пламени и у электрического света разные спектры.

– Спектры? – Вэнс привстал. – Это еще что за черт?

– Заковыристое слово, которым обозначают строение световых волн, – пояснил Эрли. – Так, спокойно! – Он покрепче перехватил щипцы и выдернул металлическую пилку из-под кожи Роудса. – Этот чуть не задел артерию.

Оставшиеся пальцы, точно паучьи лапы, все еще держали запястье Роудса.

– Свет явно пришелся ему не по вкусу, – продолжал Роудс. – Оно сказало «жжется» и закопалось в землю. Если оно напортачило с костями и зубами, может, и с глазами тоже облажалось?

– Свет есть свет, черт побери, – сказал Вэнс. – Нет в нем ничего такого, чтобы сделать больно!

– Летучая мышь не согласится с вами, шериф. – Ной Туилли повернулся к ним от микроскопа. – Как и все без исключения пещерные грызуны, рыбы и насекомые. Наши глаза привыкли к электрическому свету, но множество иных видов он ослепляет.

– К чему ж вы клоните? Эта тварь живет в пещере?

– Может быть, не в пещере, – сказал Роудс, – а просто в такой среде, где нет электрического света. Предположим, это мир, пронизанный туннелями. Судя по скорости, с какой закапывалась эта тварь, я бы сказал, что путешествовать под землей Кусаке не в диковинку.

– Но Дифин электрический свет не беспокоил, – напомнила ему Джесси. – Перед приземлением пирамиды у нас по всему дому горел свет.

Полковник кивнул:

– Это вполне укладывается в мои представления о реальном положении дел: Дифин и Кусака – две разные формы жизни из разных сред обитания. Одна перемещается то в черную сферу, то из нее, а вторая путешествует под землей и создает такие вот репликанты, – тут полковник неприязненно взглянул на поддельную руку, – чтобы иметь возможность передвигаться на поверхности земли. Может быть, она копирует формы жизни той планеты, где совершает посадку. Сам процесс я не могу себе представить, но идти он должен чертовски быстро.

– И чертовски бурно. – Эрли с помощью щипцов и зонда пытался разжать мертвые пальцы. – Ной, открой-ка вон тот нижний ящик. – Доктор показал подбородком.

Ной открыл ящик.

– Здесь только бутылка водки.

– Вот-вот. Откупорь и дай сюда. Курить мне нельзя, зато пить можно, еще как. – Эрли взял бутылку, сделал большой глоток и протянул ее Роудсу. Тот тоже отхлебнул. – Пока не увлекайтесь. Нам вовсе не надо, чтоб вы вдруг упали. Док Джесси, тампоны! Давайте-ка уберем часть крови.

Пальцы мертвой руки так вдавились в тело Роудса, что Эрли был вынужден попросить Тома взять вторую пару щипцов и помочь отделить их от запястья полковника. Чтобы достичь желаемого, обоим пришлось потрудиться не на шутку. Пальцы ломались с тихим металлическим треском, и в конце концов рука шлепнулась на стол. Остался лиловый кровоподтек, повторяющий очертания ладони и пальцев. Роудс немедленно облил больное место водкой и принялся тереть его бумажным полотенцем. Раны раскрылись. Морщась от боли, Роудс повторил водочное обливание и тер до тех пор, пока бумажное полотенце не развалилось. Эрли так сдавил ему плечо, что это почувствовал бы и каменный истукан.

– Угомонись, сынок, – хладнокровно велел доктор. Он забрал у Роудса обрывки бумаги и выбросил в корзину для мусора. – Том, не поможешь полковнику дойти до палаты в конце коридора? Думаю, отдых ему не повредит.

– Нет. – Роудс жестом отказался от помощи Тома. – Я в норме.

– Не думаю. – Эрли взял у Джесси карманный фонарик и исследовал его зрачки. Реакция оказалась замедленной, и Эрли понял, что Роудс на грани серьезного нервного срыва. – Ночка была не из легких.

– Я в норме, – повторил Роудс, отталкивая фонарик. Он все еще чувствовал на запястье проклятые холодные пальцы и не знал, прекратится ли когда-нибудь сотрясавшая его внутренняя дрожь. Однако, несмотря ни на что, следовало делать хорошую мину при плохой игре. Он встал и оторвал взгляд от поддельной руки. – Нужно найти Дифин, так что отдыхать некогда. – Полковник все еще чувствовал запах крови и едкого сока, брызнувшего из «стрекозы». – Хорошо бы сменить майку. Этой кранты.

Эрли хмыкнул, наблюдая за ним из-под мохнатых бровей. Роудс ни на минуту не ввел его в заблуждение: полковник держался из последних сил, одной нервной энергией.

– Могу дать хирургическую. Хочешь? – Доктор подошел к шкафу, вытащил легкую темно-зеленую рубаху и перебросил Роудсу. – Они бывают двух размеров: слишком маленькие и чересчур большие. Примерь-ка.

Эта оказалась великовата. Окровавленная футболка Роудса отправилась следом за бумажным полотенцем в корзину для мусора.

– Мне, пожалуй, пора восвояси, – сказал вдруг Ной Туилли. – Там у меня мать одна.

– Вам со старушкой Рут надо перебраться туда, где есть электричество, как здесь, – промолвил Эрли, показывая на аварийные лампы, заливающие светом лабораторию. – Если полковник прав, этот чертов Кусака в такое место не сунется.

– Верно. Схожу за ней. – Туилли на мгновение задержался, чтобы ткнуть зондом в руку, которая лежала на столе ладонью вверх, скрючив пальцы, как дохлый краб ноги. Зонд коснулся ладони, и пальцы вдруг сжались в кулак. Все, особенно Роудс, так и подскочили. – Рефлекс, – с виноватой улыбкой объяснил Ной и попытался высвободить зонд, но пальцы не разжимали мертвой хватки. – Пойду схожу за матерью, – повторил он и поспешно покинул лабораторию.

– Только этой полоумной балаболки тут и не хватает, – проворчал Эрли, когда дверь за Ноем закрылась.

Он взял полотенце, завернул в него руку вместе с зондом и снова отхлебнул из бутылки.

В дверь постучали, и, не дожидаясь приглашения, в лабораторию заглянула миссис Сантос:

– Шериф, вас спрашивают двое ребят.

– Чего им?

– Не знаю, но, по-моему, вам лучше побыстрее осмотреть их. Они совершенно не в себе.

– Давайте их ко мне в кабинет, – распорядился Эрли. – Эд, можешь поговорить с ними там.

Миссис Сантос пошла за мальчиками. Вэнс медлил. Снова запахло жареным, и шериф понимал, что док Эрли чует то же самое.

– Как мы будем искать Дифин? – спросил он у Роудса. – Мест, где она может скрываться, пруд пруди.

– За пределы силового поля ей не выбраться… Это радиус семидесяти пяти миль, – ответил полковник. – Хотя вряд ли ушла из города. Она понимает, что здесь, по крайней мере, можно спрятаться. А вот о том, что находится за пределами Инферно и Окраины, Дифин не знает ничего.

– Тут полно пустых домов, – сказал Том. – Она может быть в любом.

– Далеко от своей черной сферы ей не уйти. – Джесси никак не могла вспомнить, заперла она входную дверь или нет, – эту подробность доктор упустила, торопясь выяснить, что же рухнуло к Кейду во двор. – Кому-то из нас, Тому или мне, нужно вернуться домой и ждать, вдруг она объявится.

– Правильно. Я прикажу Ганни взять добровольцев и прочесать улицы. – Роудс знал, что, поскольку над городом стелется дым и видимость с каждым часом ухудшается, поиски – задача не из легких. – Если обойти все дома подряд, может быть, отыщется кто-нибудь видевший ее. – Он попытался растереть левое запястье, чтобы оно согрелось, но ощущение, оставшееся после холодных пальцев, не проходило. – Нужно выпить крепкого кофе, – решил он.

– Может, в «Клейме» осталось, – сказал Вэнс. – Там вечно доливают кофейник, пока не перельется через край.

Джесси вгляделась в полковника. Роудс по-прежнему был бледен, но нормальный цвет лица отчасти восстановился, в глазах вновь зажегся внутренний огонь. В голове у Джесси засел вопрос, который, она знала, мучает и Тома. Не задать его было нельзя.

– Если… когда… найдем Дифин, что мы с ней сделаем?

Роудс уже понял, к чему она клонит.

– Мне кажется, Кусака гораздо сильнее ее и всех нас, вместе взятых. Он знает, что Дифин вышла из своей сферы и на время заняла чужое тело, – именно это он и подразумевает, когда говорит «хранитель». Кусака снимет силовое поле, лишь заполучив ее, поэтому, забегая вперед, скажу: я не знаю, что ждет Стиви.

– Если Стиви еще жива, – бесстрастно добавил Том.

Джесси, которой эта мысль тоже приходила в голову, почувствовала, как внутри ее все страдальчески сжалось. Но ведь Дифин утверждала, будто Стиви в абсолютной безопасности… Джесси поймала себя на том, что, как за соломинку, хватается за уверения инопланетянки, о существовании которой двадцать четыре часа назад и не подозревала.

– Пойду гляну, как там Рэй. – Она с трудом отогнала жуткие мысли, вышла из лаборатории и направилась по коридору в палату к сыну.

– Схожу-ка я узнаю, чего надо этим ребятам. – Вэнс двинулся к выходу, страшась вестей, поджидавших его в кабинете дока Эрли. «Пришла беда – отворяй ворота», – подумал он с каким-то мрачным весельем. У самой двери шериф остановился. – Том, не составишь компанию?

Том согласился, и они покинули лабораторию.

Загроможденный кабинет Макнила украшали афиши боя быков и заросли кактусов в горшках на подоконниках. Стоило Вэнсу увидеть напряженные лица Рика Хурадо и Зарры Альгамбры с серыми кругами вокруг ввалившихся глаз, как он понял, что дело плохо.

– Что стряслось? – спросил Вэнс у Рика, который непрерывно дрожал и потирал горло.

Юноша, запинаясь, рассказал. Они с Заррой уже успели заглянуть в участок, и Дэнни Чаффин объяснил им, где найти Вэнса. Помощник шерифа сидел у коротковолновой рации, обложившись заряженным оружием, и слал в океан помех мольбы о помощи.

Когда Рик начал рассказывать, как из тела пришельца вырос шипастый хвост, Вэнс издал тихий сдавленный стон и сел.

– Он убил отца Ортегу, – продолжал Рик. – Ударил по голове. – Он замолчал и перевел дух. – И погнался за мной. Поймал меня этим своим… хвостом. Спрашивал про какую-то девчонку.

У Тома вырвалось:

– Господи!

– Я думал, убьет. Но он сказал… – Рик посмотрел шерифу в глаза. – Он велел передать, что хочет вас увидеть. Сказал, вы знаете где.

Вэнс не ответил, потому что комната кружилась слишком быстро, а аварийные лампы отбрасывали вокруг фантастические тени.

– И где же? – спросил Том.

– В доме у Крича, – не сразу ответил шериф. – Я туда больше не пойду. Не могу. – Голос дрогнул. – Господь свидетель, не могу.

В ушах зазвучало жестокое эхо: «Burro! Burro! Burro!» Перед глазами Вэнса вихрем завертелись Кортес-парк и хищные лица. Он сжал кулаки.

Он был в Инферно шерифом – непыльная работенка. Ищи пропавших собак да гоняйся за водилами-лихачами. Одну руку протягиваешь Мэку Кейду, другой прикрываешь глаза. Жирный мальчишка внутри Вэнса трясся от ужаса, и шериф видел, как дверь дома Крича раскрывается, чтобы поглотить его.

Кто-то прикоснулся к нему. Он поднял повлажневшие глаза и взглянул в лицо Тому Хэммонду.

– Вы нам нужны, – сказал Том.

Такого Вэнсу никто раньше не говорил. «Вы нам нужны». Звучало это потрясающе просто и все-таки достаточно сильно, для того чтобы, как ветер пустыни паутину, в клочья развеять давнишние издевки. Шериф набычился: его еще терзал страх, но уже не такой сильный, как несколько мгновений назад. Долго, очень долго Вэнс был один, но теперь малодушному жирному мальчишке, который, отправляясь на улицы Окраины, брал с собой бейсбольную биту, пришло время стать взрослым. Нет никакой уверенности в том, что Вэнс заставит себя еще раз войти в дом Крича. Возможно, добравшись до двери, он с криком бросится наутек и будет бежать до тех пор, пока не свалится и перед ним не встанет на дыбы монстр с шипастым хвостом.

Всякое возможно. Но он представляет в Инферно закон и порядок, и в нем нуждаются жители города.

И оттого, что это соответствовало истине, глумливые голоса унеслись прочь, словно хулиганы, которые поняли: шагающий через Кортес-парк маленький толстяк отбрасывает тень взрослого мужчины.

Вэнс поднял голову и вытер глаза тыльной стороной пухлой руки.

– Ладно, – сказал он.

Никаких обещаний. Ему еще предстоит иметь дело с дверью. Шериф поднялся и повторил:

– Ладно.

Том пошел за полковником Роудсом.