– Нужен свет, – сказал полковник, и Вэнс подал фонарик.

Став коленями на растрескавшийся бетонный пол, Роудс нагнулся и посветил в дыру. Там обнаружился провал около десяти футов глубиной. Рыжая земля поблескивала, словно по ней проползла огромная улитка.

– Он сидел в качалке там, наверху, – в третий раз повторил Вэнс, показывая на пролом. – То есть оно… что хотите со мной делайте, а это был не Хитрюга. – Шериф говорил шепотом. В животе у него стало горячо, а шея покрылась гусиной кожей. Но луч фонарика показывал, что в подвале у Крича никого нет, если не считать некрупной зеленой ящерицы, притаившейся под стиральной машиной. – Оно английский понимает, – продолжал Вэнс. – И говорит как местные. Откуда, черт возьми, оно узнало, как мы тут разговариваем?

Роудс посветил вокруг и увидел сломанную трубу, скользкую от каких-то студенистых выделений. Из дыры, обжигая ноздри, плыл горьковато-сладкий запах химикалий, напоминавший запах груш, гниющих на жарком летнем солнце. Полковник сказал:

– У меня есть две теории. Хотите послушать?

– Валяйте.

– Первое: существо перехватывало информацию, идущую через земные спутники, что позволило ему расшифровать наш язык. Но это не объясняет его техасского выговора. Второе: оно каким-то образом проникло в речевой центр вашего Хитрюги.

– Что?

– Оно смогло залезть в речевой центр мозга, – объяснил Роудс. – Где хранится индивидуальный словарный запас. Тогда-то оно и переняло говор.

– Господи! Вы хотите сказать, эта тварь забралась к Хитрюге в мозги? Словно какой-нибудь червяк? – Вэнс покрепче сжал заряженный дробовик.

Они с Роудсом заходили в участок за фонариком, и теперь под мышкой у Вэнса висел в кобуре короткоствольный револьвер 38-го калибра, полностью заряженный. Рядом с Роудсом на бетоне лежала автоматическая винтовка из мини-арсенала шерифа.

– Не исключено. Каким именно образом, я не знаю. Допустим, оно распознало хранящуюся в речевом центре информацию, как компьютер читает программу. – Полковник посветил в другую сторону и опять увидел поблескивающую рыжую землю, а дальше – темноту. – Чем бы ни была эта тварь, она обладает высокоразвитым интеллектом и действует быстро. И еще в одном я совершенно уверен: это существо совсем иного рода, чем Дифин.

– Почем вы знаете? – Шериф испуганно вздрогнул.

Окаянная ящерица опять принялась шнырять по подвалу.

– Дифин пришлось учить наш язык с азов, с алфавита, – пояснил Роудс. – Второе существо – то, что Дифин называет Кусакой, – использует куда более агрессивный процесс. – «Мягко говоря», – мысленно добавил он. – Думаю, оно убило Хитрюгу Крича или где-то его держит. А вы видели имитацию – сымитировала же та летучая гадина наш вертолет.

– Имитацию? Это вроде мутанта, что ли?

– Вроде… э-э… дубликата, – объяснил Роудс. – Скорее даже, это андроиды: мне кажется, тот странный вертолет был отчасти живой. Сдается мне, существо, которое видели вы, тоже было наполовину живое, наполовину механическое. Я уже сказал, что не знаю, как это делается, но, с моей точки зрения, особенно интересно вот что: если Кусака действительно создал дубликат Хитрюги Крича, то с ногтями и зубами он облажался.

– Верно, – согласился Вэнс, припомнив, что рассказывал Роудсу про металлические иглы и вороненые зазубренные ногти.

– Надо полагать, есть и другие различия, внутренние. Помните, для этого существа инопланетяне – мы. Если кто-нибудь покажет вам сборочный чертеж существа, которого вы никогда раньше не видели, и предоставит сырье, из которого его нужно создать, вряд ли конечный результат будет сильно походить на образец.

– Может, и так, – протянул Вэнс, – но мне сдается, сукин сын просто выдумал удачный способ отправлять нас на тот свет.

– Да, и это тоже. – Еще один оборот светового луча, и полковник понял, что следует делать. – Мне надо спуститься туда.

– Черта с два! У вас, мистер, похоже, винтики проржавели!

– На этот счет спорить не стану.

Роудс посветил по сторонам и остановил луч на свернутом кольцами поливальном шланге, который свисал со вбитого в стену крюка.

– Сойдет вместо веревки.

Свет фонарика обнаружил также на стене неподалеку водопроводную трубу.

– Помогите-ка закрепить вот здесь.

Когда шланг привязали к трубе, как следует затянув узел, Роудс сбросил свободный конец в дыру и подергал, чтобы убедиться, выдержит ли. Потом, унимая колотящееся сердце, постоял на краю дыры. Фонарик он вручил Вэнсу:

– Сбросите вместе с винтовкой, когда я спущусь.

И ощутил, как мужество покидает его. Нос полковника все еще чуял запах смерти Тэггарта, а сам он с ног до головы был в запекшейся крови и коричневых потеках «кузнечиковой каки».

– Я бы не полез, – рассудительно заметил Вэнс. – Было б из-за чего гробиться.

Роудс хмыкнул. Он расценивал происходящее как подлинное бедствие, тогда как Вэнс явно придерживался иного мнения. Но их только двое. Надо спускаться, пока мужество совсем не оставило его.

– Опля, – сказал он и сел, свесив ноги, на краю дыры. Труба зловеще скрипнула, но не оторвалась от стены. Роудс полез вниз, во тьму, и через несколько секунд его ботинки с хлюпаньем коснулись дна. – Нормально! – Отразившись от стен, возглас вернулся к полковнику эхом. – Давайте фонарь!

Вэнс неохотно подчинился. Роудс поймал фонарик в скользкие от пота ладони и быстро описал лучом круг. Рыжую землю покрывала бледно-серая пленка липкой слизи около дюйма толщиной. Еще довольно свежая слизь ручейками сползала по стенам. Справа от Роудса в земле зиял туннель, уходивший за пределы досягаемости луча. Когда полковник сообразил, каких габаритов должно быть существо, прорывшее его, во рту пересохло. Высота туннеля составляла почти шесть футов, ширина – четыре-пять.

– Винтовку, – приказал он и поймал сброшенное ему ружье.

– Что-нибудь видно?

– Да. Передо мной туннель. Я пошел.

– Господи боже! – еле слышно охнул Вэнс. Без фонарика он чувствовал себя беспомощным, как броненосец, с которого содрали панцирь. Но полковнику фонарь нужнее. – Если там кто-нибудь зашевелится, валяйте назад, а я вас вытяну!

– Договорились.

Роудс помедлил и в ярком свете фонарика взглянул на часы. Без восемнадцати минут двенадцать. Скоро полночь. Колдовской час, подумал Роудс. Пригнувшись на несколько дюймов, он шагнул в туннель. Второй шаг тоже стоил усилий, но полковник с фонариком в левой руке, уперев в правое плечо приклад, упрямо шел в темноту, готовый в любую секунду нажать на спуск.

Лишь только свет исчез, Вэнс услышал, как ящерица зашуршала в своем углу, и чуть не намочил штаны.

Полковник шаг за шагом медленно удалялся по туннелю от дома Крича. Углубившись примерно на десять футов, он остановился, чтобы исследовать вещество, покрывавшее пол, стены и потолок. Нерешительно коснулся и отдернул руку – субстанция оказалась скользкой и теплой, напоминая свежие сопли. Какая-то природная смазка, решил Роудс. Возможно, инопланетный эквивалент слюны или слизи. Неплохо было бы прихватить образец, но тащить эту мерзость с собой было выше его сил. К тому же она и так загадила полковнику ботинки. Он двинулся дальше. Туннель изгибался длинной дугой, сворачивая направо. Со стен медленно капало, земля имела кроваво-красный цвет. У полковника возникло странное ощущение, будто он все глубже заходит в гигантскую ноздрю. Роудс ожидал в любой момент увидеть влажные волоски и кровеносные сосуды.

Примерно тридцать футов туннель шел прямо, потом мало-помалу изогнулся влево. Роудс гадал: а что, если Кусака такой же гибрид машины с живым организмом, каким была «стрекоза»? Или словом «Кусака» Дифин определяет не одно существо, а целое скопище?

Он остановился. Прислушался. Длинная нить слизи, сорвавшаяся с потолка, облепила ему плечи.

Издалека доносился рокот. Пол туннеля слегка вибрировал. Через несколько секунд стало тихо, потом опять загромыхало, будто где-то за стенами ехал поезд метро. Или подземный бульдозер, угрюмо подумал полковник. В животе закопошился страх. Шум вроде бы доносился слева. Возможно, копали новый туннель или по уже вырытому ходу двигалось какое-то громадное существо. Куда? Зачем? Если Кусака прокладывает такие туннели под всем городом, то он или расходует огромное количество энергии впустую, или же готовится к главному удару. Узнать, каковы намерения и возможности Кусаки, можно лишь после того, как Дифин объяснит, зачем Кусака гонится за ней. И прежде всего надо найти саму Дифин.

Шум то ли рытья туннеля, то ли движения по нему опять затих. Сказать, далеко ли тянется подземный коридор, было невозможно – вероятно, он вел за реку, к черной пирамиде, – но Роудс уже услышал и увидел достаточно. Он чувствовал, как слизистые выделения, склеившие ему волосы, медленно стекают ему за шиворот. Самое время убираться к чертовой матери.

Он двинулся в обратный путь, пронзая тьму лучом фонарика.

В дальнем конце туннеля свет заслонила какая-то тень и тут же метнулась прочь.

Роудс прирос к месту и затаил дыхание.

Было тихо, слышался только стук редких капель.

«Там что-то есть, – подумал полковник. – Оно следит за мной. Я чувствую. Гадина там, куда не достает свет. Выжидает».

Полковник замер, предположив, что, если пересилит сковавший тело ужас и побежит, затаившееся в конце туннеля существо схватит его раньше, чем он преодолеет шестьдесят футов до того места, где ждет Вэнс.

По-прежнему тишина.

А потом раздался старушечий голос. Он распевал: «И-исус младе-е-е-е-е-енцев лю-убит, всех младе-е-енцев на земле-е-е…»

– Кто тут? – спросил Роудс дрожащим голосом и подумал: «Очень умно! Как будто оно ответит!»

В пении звучала странная жестяная нота.

Звуки, плывшие мимо Роудса, напомнили ему полузабытую песню из тех, что разучивают в воскресных школах под резкий металлический голос проигрывателя. Спустя несколько секунд пение оборвалось на середине фразы, и в туннеле снова воцарилась тишина.

Луч фонарика задрожал. Полковник наставил винтовку вглубь туннеля.

– Хвала Господу! – выкрикивал старушечий голос. – Слава!

– Выходите на свет, – велел Роудс. – Дайте взглянуть на себя.

– Фу-фу-фу! Вот ужо я тебе задам, гадкий мальчишка!

Ему пришло в голову, что это действительно может оказаться старуха, которая свалилась сюда и впотьмах рехнулась.

– Я полковник Военно-воздушных сил США Мэтт Роудс! – крикнул он. – Кто вы?

Долгое молчание. Роудс чувствовал: у самой границы света кто-то стоит.

– Господь не любит гадких, испорченных мальчишек, – ответил старушечий голос. – И врунишек не любит. Кто хранитель?

Тот самый вопрос, который, по словам Вэнса, задавало существо, принявшее обличье Хитрюги Крича. Теперь полковник точно знал, что никакой сумасшедшей старухи в темноте нет.

– Какой хранитель? – спросил Роудс.

– Господь врунишек давит, словно мух! – прокричал голос. – Ты знаешь, какой хранитель! Кто он?

– Не знаю, – отозвался Роудс, начиная пятиться. Под ногами хлюпала слизь.

– Полковник? – Голос Вэнса эхом отразился от стен туннеля у него за спиной. – Все в порядке?

– Все в порядке? – передразнил жуткий голос. – Куда путь держишь, полковник Военно-воздушных сил США Мэтт Роудс? Возлюби ближнего своего, как самого себя. Убери этот чертов цилиндр – он жжется, – и давай повеселимся!

Фонарик, сообразил Роудс. Оно боится света.

– Гадкий, испорченный мальчишка! Вот я тебе задам по первое число! – Можно было подумать, что разоряется выжившая из ума бабка.

Роудс, прибавив шагу, продолжал отступать. Существо умолкло. Полковнику хотелось только одного – выбраться из туннеля, но повернуться и побежать он не смел. Фонарик не дает твари подойти… может быть, это связано с длиной волны электрического света, соображал Роудс. Если глаза инопланетянина впервые подверглись воздействию электричества, то…

Он остановился. Почему тварь перестала насмехаться над ним? Где она, черт побери? Роудс оглянулся, быстро посветил себе за спину. Ничего. Глаз полковника вдруг обожгло – туда затекла бисеринка пота.

В следующий миг в земле разверзлась трещина. Роудс резко обернулся и увидел взметнувшуюся фонтаном почву и пробившиеся из-под нее худые руки с металлическими ногтями. Существо по-тараканьи шустро выкарабкалось наверх: рыжие от техасской земли волосы, изорванное в клочья платье в цветочек, скользкое, лоснящееся старушечье лицо. Роудс ткнул фонариком прямо в мертвые, выпученные глаза, и во рту у твари синевато блеснули иглы зубов.

– Гадкий мальчишка! – взвизгнула она, вскидывая одну руку к лицу, а другой злобно замахиваясь на Роудса.

Тот попятился и выстрелил. Отдача чуть не сбила его с ног. Пуля разорвала серую щеку чудовища. Полковник выстрелил еще раз, промахнулся, и тварь в обличье старухи пошла в наступление, по-прежнему загораживая глаза рукой и мотая головой не то от ярости, не то от боли.

Вторая ее рука сомкнулась на левом запястье Роудса. Под кожу, рассекая ее, вошли два металлических ногтя. «Если выроню фонарик, мне крышка», – осознал полковник и услышал собственный крик: в руке противника была скрыта такая страшная сила, что ему показалось, будто запястье вот-вот сломается.

Вдавив дуло винтовки в сгиб локтя врага, Роудс нажал на спуск. Потом еще раз и еще. Ему удалось вырваться. Из пасти твари несся такой рев, словно из треснувшей паровой трубы вырывался на свободу пар.

Тварь вдруг резко обернулась. Загораживая глаза, жалко горбясь, она стремглав бросилась прочь. Отбежав от Роудса, существо кинулось наземь и стало поспешно закапываться, орудуя руками и ногами. В Роудса полетел сырой грунт. Примерно за пять секунд тварь наполовину спряталась в землю.

Для Роудса это уже было чересчур. Нервы полковника не выдержали, и он бросился наутек.

Вэнс слышал и крики старухи, и выстрелы, и визг; от всего этого по спине у шерифа бегали мурашки. Он понял, что кто-то бежит в его сторону, чавкая башмаками по дряни, залившей туннель, а потом внизу глухо раскатился голос Роудса: «Тащи!» Из дыры вылетела винтовка, однако фонарик Роудс оставил при себе.

Вэнс потянул шланг. Роудс карабкался так, словно за пятки его хватали черти. Одолев последние три фута, он вцепился в обломанный бетон, подтянулся, перевалился через край дыры и на четвереньках неуклюже кинулся прочь, выронив зажатый под мышкой фонарик. Тот стукнулся об пол и откатился в сторону.

– Что стряслось? Силы небесные, что случилось? – Вэнс нагнулся, подобрал фонарик и посветил в лицо Роудсу.

Шериф увидел меловую маску, где вместо глаз красовались две выжженные сигаретой дыры с серой каемкой.

– Я в порядке. Я в порядке, – обливаясь потом, твердил Роудс. На самом деле ему было холодно и сыро, и он понимал, что стоит хоть разок хихикнуть – и здравствуй, психушка. – Свет. Оно не любит света. Ой как не любит! Я в него попал. Подстрелил вот этими самыми руками!

– Выстрелы я слышал. Во что вы там пали… – Шериф осекся и замолчал. В свете фонарика он разглядел такое, что почувствовал: сейчас его вывернет.

Роудс поднял левую руку. С запястья, стиснув его пальцами и вонзив под кожу два металлических ногтя, свисала оторванная на сгибе серая рука. Там, где полагалось быть суставу, из разорванных тканей сочилась тягучая бледно-серая жидкость.

– Подстрелил! – сказал Роудс. На губах промелькнула страшная ухмылка. – Подстрелил!