Из черной пирамиды показался летательный аппарат, не похожий ни на одну из машин, когда-либо создававшихся на Земле. Винтов не было; вместо них по бокам обтекаемого черного корпуса трепетали треугольные металлические крылья, отчего машина напоминала гигантскую стрекозу. Рубка, точная копия отсека, в котором сидели Тэггарт, Роудс и Ганнистон, сделанная из чего-то вроде сине-зеленого матового стекла, благодаря бесчисленным фасетам походила на глаз насекомого. Но больше всего изумлял и пугал (Тэггарт неспроста вцепился в рычаг и умчался так стремительно) хвост: он представлял собой сплетение клейких черных мышц и заканчивался костяным шаром, усаженным шипами, как булава рыцаря. Хвост яростно хлестал из стороны в сторону; мышцы то сокращались, то расслаблялись.

– Наш двойник, – осенило Роудса.

Правая рука Тэггарта лежала на ручке управления циклическим шагом несущего винта, левая – на поворотном рычаге. Пилот полностью сосредоточился на работе: он подавал вертолет назад так, чтобы не врезаться в здание банка и не въехать в решетку. Перед рубкой вихрился дым. Машина-«стрекоза», не меняя положения, медленно изгибалась, следя глазом насекомого за земным летательным аппаратом. Ганнистон переспросил:

– Что?

– Двойник, – повторил Роудс, думая вслух. – Зеркальное отражение. По крайней мере… может быть, такими нас видит пришелец. – Тут его снова осенило. – Ну и дела… Так там, внутри, должно быть, завод!

Да и машина ли висела перед ними в воздухе? Уж не была ли «стрекоза» живой? И действительно, она казалась двойником их вертолета, но, судя по тому, как работали ее крылья и мышцы, она вполне могла быть и живым существом, и чем-нибудь еще более диковинным, например гибридом машины и инопланетной формы жизни. Чем бы она ни была, Роудс, глядя на нее, никак не мог преодолеть страх и недоумение.

Вдруг полковник вышел из транса: «стрекоза» бесшумно, с грозной грацией метнулась вперед.

– Ходу! – гаркнул Роудс, но надрывался он зря: рука Тэггарта, лежавшая на ручке управления, уже заставила мотор пронзительно взвыть.

Вертолет стрелой понесся назад и вверх, разойдясь с выступающей оконечностью крыши банка на каких-то восемь футов. Ганнистон, чье лицо превратилось в выбеленную шоком маску, вцепился в поручни кресла. «Стрекоза» вильнула, быстро выправила курс, наметила цель и погналась за вертолетом.

Вертолет поднялся в облака дыма и пыли. Тэггарт вел его вслепую. Он пустил машину по небольшому кругу. Мотор чихал в грязном воздухе. Когда Тэггарт заходил на второй виток, Ганнистон крикнул:

– Справа!

Вынырнувшая из дымки «стрекоза» энергично описала круг, повторив маневр вертолета, и на них понесся увенчанный шипастым шаром хвост. Тэггарт резко подал влево; машина накренилась, и хвост «стрекозы» промелькнул так близко, что Роудс с Ганнистоном разглядели острые как бритва края шипов. Потом всё окуталось дымом. Вертолет продолжал снижаться. Роудс понял: несколько ударов этого окаянного хвоста разнесут машину на куски. Думать, что же будет с людьми, не хотелось. Вертолет падал камнем, а желудок Тэггарта, напротив, подкатил к горлу. Облака остались наверху. Пилот выровнял вертолет, готовясь к посадке, и в шестидесяти футах внизу увидел дома Окраины, людей на улицах и горящие в окнах свечи. Он снова круто развернулся, прожужжал над автодвором – и тут из дыма и пыли появилась «стрекоза». Набирая скорость, она мчалась на них.

– Жми в пустыню! – приказал Роудс.

Тэггарт с блестящим от пота лицом кивнул и дал полный газ. Едва вертолет метнулся в сторону, как «стрекоза» изменила курс и в следующее мгновение перерезала ему дорогу.

– А, ч-черт! – выругался Тэггарт, меняя направление полета. «Стрекоза» проделала то же самое. – Эта сволочь играет с нами!

– Садись! – взмолился Ганнистон. – Господи Исусе, посади нас!

«Стрекоза» ринулась вниз, а потом с ужасающей быстротой вновь пошла вверх, целя вертолету в брюхо. Тэггарт успел только развернуть машину рулевым винтом вниз, моля о милосердии Всевышнего.

В следующий миг они столкнулись. У экипажа захватило дух и перетряхнуло мозги. Страдальческий скрежет металла заглушил даже пронзительный вопль Ганнистона. Все, что не было привинчено к полу, – бортжурнал, карандаши, запасные шлемы, куртки пилотов – летучими мышами парило в воздухе. Армированное стекло кабины пошло трещинами и стало похоже на лоскутное одеяло, но не разлетелось. Повинуясь чутью, Тэггарт опять бросил машину влево. Двигатель заикался и захлебывался, грозя заглохнуть. Не прерывая смертоносного пируэта, «стрекоза» по спирали унеслась вверх. С ее хвоста миниатюрными кометами срывались куски вертолетного железа.

На панели управления моргнула красная лампочка: неисправность шасси. Роудс сообразил, что полозья изуродованы или сорваны.

– Отхватила нам полозья! – прокричал Тэггарт, чувствуя, как паника сдавливает горло. – Подстригла, сволочь!

– Вот она! – Сидевший возле уцелевшего окна Ганнистон увидел «стрекозу». – Пошел вверх! – завопил он.

Чувствуя, как лопасти винтов отзываются на движение рукояти, Тэггарт прижал ногой педаль управления задним винтом, и вертолет взвился. Снова выровняв машину, пилот налег на рукоять и стрелой помчался в пустыню, на восток от Инферно.

– Приближается! – крикнул Ганнистон, осмелившийся выглянуть в заднее смотровое окно. – Сидит у нас на хвосте, тварь!

Роудс увидел: загорелась лампочка, предупреждающая о нехватке горючего. Стрелка указателя скорости продвигалась к ста двадцати. Омытая фиолетовым светом пустыня проносилась почти в девяноста футах под ними, и на горизонте уже замаячила восточная граница решетки. Ганнистон испустил слабый крик ужаса: появившись справа в двадцати или тридцати ярдах от вертолета, «стрекоза» поравнялась с ними. Треугольные крылья слились в сплошное пятно. На несколько секунд «стрекоза» зависла, потом рванулась вперед, быстро набрала высоту и исчезла в дымке под куполом решетки.

Покрытое сетью трещин стекло мешало Тэггарту видеть. Выполнив быстрый спиральный разворот, отчего Роудса с Ганнистоном вдавило в кресла, он снизился на двадцать футов и помчался обратно в сторону Инферно.

– Где она? Куда делась эта сволочь? – пробормотал он. – Полковник, вы ее видите?

– Нет. Ганни?

Ганнистон едва мог говорить. Он выдавил еле слышное: «Нет, сэр».

Чтобы не израсходовать весь резерв горючего, Тэггарту пришлось сбавить ход, и стрелка указателя скорости задрожала у отметки «шестьдесят». Пилот сказал:

– Ворочаемся, как трактор! Небось под брюхом у нас болтается черт знает что. А проклятая сука смылась, словно мы не двигаемся с места.

Через трещины в стенах кабины с пронзительным свистом входил воздух, рычаг управления поворачивался неохотно. Вертолет был на последнем издыхании.

– Надо садиться! – решил Тэггарт. – Придется на брюхо, полковник!

Они опять приближались к Инферно.

– Сперва перемахни город! – сказал Роудс. – Зайди с другой сто…

– Господи! – взвизгнул Тэггарт.

Сверху прямо на них падала «стрекоза». Ему на миг показалось, будто в многофасеточном стекле он видит свое перекошенное отражение – чужой, нездешний облик. Пилот положил машину на правый бок, пытаясь проскочить мимо, но тварь оказалась очень близко. Ее хвост с размаху летел прямо на них. У Тэггарта перехватило дыхание.

Хвост проломил стекло, наполнив кабину тысячью кусачих шершней. Осколки исполосовали Роудсу лоб и щеки, но глаза полковник спас, успев загородиться руками. И увидел, что стало с Тэггартом.

Шипы, которыми заканчивался хвост, глубоко вонзились в грудь пилота. Голова, левая рука и почти вся верхняя часть торса исчезли в кровавом вихре среди проблесков металла и летящего стекла. Не останавливаясь, хвост «стрекозы», будто консервный нож, прорезал спинку кресла пилота. Ганнистон увидел, как сокращающиеся черные мышцы и шипастый шар со скоростью товарного поезда пронеслись мимо него, разорвали бок вертолета и исчезли снаружи. Он забился в истерике. Лицо его заливала кровь Тэггарта.

Закрутившись в небе, безнадежно покалеченный вертолет размашисто описал некое подобие круга. Роудс ошеломленно смотрел сквозь разбитое стекло, как перед ними вырастает северный фасад банка.

Он не мог двигаться. Не мог думать. Повсюду была кровь. Сиденье пилота занимал бесформенный куль, которому там вовсе нечего было делать, однако рычаг управления сжимала серая рука… она, несомненно, должна была кому-то принадлежать. Выл сигнал тревоги. По всей приборной панели мигали красные лампочки. Крыши Инферно стремительно шли вверх, и у Роудса возникло жуткое ощущение, будто он сидит неподвижно, в то время как мир и ветер движутся в бешеном ритме. Над ними выросло здание банка. Сейчас разобьемся, спокойно подумал полковник. Тут он услышал смешок, и этот неуместный звук снова заставил шарики у него в голове закрутиться: через несколько секунд они расшибутся о здание банка.

Роудс потянулся к рычагу управления, но мертвые мышцы серой руки, которая держала его, уже окоченели. Полковник сощурился и, увидев справа от себя поворотный рычаг, а прямо перед своим креслом – ручку управления для второго пилота, схватился за нее. Винты не отреагировали. Управление сдохло, подумал Роудс. Нет, нет… есть еще переключатель нагрузки на резервный источник питания…

Потянувшись через труп Тэггарта, Роудс ткнул в тумблер переключения средств управления, расположенный на приборном щитке. Зажглись предупредительные лампочки. Роудс уже больше двух лет не летал на вертолете пилотом, но времени уточнять курс не было. Полковник прижал ногой педаль, приводящую в действие задний винт, левой рукой отклонил рычаг управления, а правой сбросил скорость. Здание горой возвышалось перед ним, и в тот самый миг, когда вертолет, повинуясь манипуляциям Роудса, начал крутой поворот, полковник понял, что не впишется в вираж.

– Держись! – крикнул он Ганни.

Когда вертолет сворачивал в сторону, задний винт разбил одно из уцелевших окон второго этажа и разрубил письменный стол. Главные винты прошлись по кирпичу, высекая фонтаны искр. Хвостовой винт врезался в стену. Маслопровод порвался, масло вспыхнуло. Полностью потерявшая управление машина продолжала разворот, взбрыкивая, точно ретивый мустанг.

Роудс увидел, что «стрекоза», крепко прижав крылья к спине, бросилась на них, молотя шипастым хвостом. Он выкрутил рычаг до отказа. Вертолет страшно содрогнулся и завис.

Раздался такой звук, словно кто-то надрывно втянул в легкие воздух, и, прыгнув вперед, вертолет пролетел еще двадцать футов к земле.

Прожужжав у Роудса над головой, «стрекоза» ударилась в стену банка и разбилась, как насекомое о мухобойку. Она смялась с сырым мягким шлепком, на кирпичи полетели какие-то темные куски. Роудса поглотил вал янтарной жидкости, а потом вертолет, захлебываясь, вырвался из ливня инопланетной субстанции, и полковник увидел Кобре-роуд, несущуюся вверх, чтобы принять их в свои объятия.

Вертолет задел брюхом асфальт, подпрыгнул и снова упал на землю. Его протащило по Кобре-роуд, мимо Престон-парка (оставленный на дороге коричневый пикап отнесло в сторону) и волокло еще футов шестьдесят. Мотор заглох, но винты крутились. Наконец вертолет замер почти вплотную к зеркальной витрине «Выгодной покупки», где было написано красными буквами: «Уехал за товаром».

– Ну… – услышал Роудс собственный голос – полковнику просто хотелось убедиться, что он жив.

Больше он ничего не сумел придумать, лишь повторил: «Ну…» Но тут, почуяв запах горящего масла и расслышав потрескивание пламени у хвостового винта, Роудс понял, что, по всей вероятности, пробит бак и лучше сматываться подобру-поздорову. Он обернулся, чтобы убедиться, все ли в порядке с Ганнистоном. Забрызганный кровью и янтарной жидкостью молодой человек смотрел широко раскрытыми глазами и больше не смеялся. Роудс сказал: «Пошли!» – и отстегнул ремень безопасности. Ганни не реагировал, поэтому Роудс торопливо расправился с его ремнем сам и изо всех сил толкнул капитана.

Они выкарабкались из вертолета. Увидев бегущие к ним четыре фигурки, Роудс крикнул: «Не подходить!» Те повиновались, и Роудс с Ганнистоном пошатываясь двинулись прочь от покореженной машины. Через восемь секунд рванул хвостовой отсек. В витрину «Выгодной покупки» влетел кусок металла размером с противень. Через три секунды после взрыва машину охватило оранжевое пламя, и под купол решетки, к облакам, снова понесся черный дым.

Ганнистон повалился на тротуар перед книжным магазином и свернулся дрожащим клубком. Роудс остался на ногах, не сводя глаз с горящего вертолета. Смерть Тэггарта казалась нереальной, словно она настигла пилота слишком быстро, чтобы его товарищи смогли осознать случившееся. Полковник посмотрел на здание банка и разглядел медленно сползающую по кирпичам блестящую слизь. Переключив внимание на черную пирамиду, Роудс увидел, что разлом закрылся.

– Ах ты сука! – прошептал он и подумал, что где-то внутри пирамиды какое-то существо (или существа), может быть, говорит на языке иного мира то же самое в его адрес.

– Я ее видел! – выпалил поджарый седой мужчина с золотым зубом прямо в лицо Роудсу. – Видел, как она тута летали, чес-слово!

Пухлая женщина в рабочем комбинезоне носком кроссовка ткнула Ганнистона в бок.

– Помер, что ль? – спросила она.

Ганнистон вдруг сел, и женщина проворно отскочила.

К горящему вертолету стекались люди. Роудс пригладил пятерней волосы – и вдруг оказалось, что он сидит у стены книжного магазина, привалясь спиной к грубому камню облицовки. Как и когда у него подогнулись колени, полковник не помнил. Пропитавший его одежду запах крови Тэггарта смешивался с другим, кислым, вернувшим Роудса в юность, на зеленые холмы Южной Дакоты. Полковнику представилось, будто он солнечным летним днем ловит кузнечиков. Роудс еще не забыл острую вонь табачного цвета жижи, которую эти насекомые оставляли на его пальцах, – «кузнечикова кака» называли ее. Теперь Роудс был покрыт ею с головы до ног. Эта мысль вызвала язвительную улыбку, которая очень быстро растаяла, достаточно было вспомнить разорванное на куски тело Тэггарта.

– Заклевала ее ваша птаха, – глубокомысленно заметил какой-то плешивый старик, а из обугленной машины вырвался очередной сгусток пламени.

– Черт, да отойдите же от них! Немедленно назад!

Через толпу зевак проталкивался Эд Вэнс, примчавшийся с Селеста-стрит. Однако даже после такой короткой пробежки шериф был красен как рак и тяжело отдувался. При виде окровавленных Роудса с Ганнистоном Вэнс замер.

– Мать честная! – Он взглядом отыскал пару мужчин покрепче. – Хэнк и ты, Билли, идите-ка сюда! Поможете им добраться до больницы.

– Да мы целы, – выговорил Роудс. – Просто немного порезались. – Он увидел посверкивающее на предплечьях стеклянное крошево и подумал, что предстоит долгое свидание с пинцетом. Подбородок и лоб Роудса украшали глубокие порезы. Тот, что на лбу, казался опасным, но пока было не до ран. – А вот нашему пилоту не повезло. – Роудс обернулся к Ганнистону: – Ты в порядке?

– Вроде бы. – То, что Ганни сидел не на переднем сиденье, защитило его от большей части осколков, однако на кистях рук осталось несколько порезов, а из плеча торчала двухдюймовая щепка.

Ганни ухватил ее, выдернул и выкинул.

Роудс попытался встать, но ноги не слушались. Его подхватил моложавый мужчина в красной клетчатой рубашке, и Роудс сказал:

– Староват я для таких развлечений.

– Ага. Я так с каждой чертовой минутой делаюсь все старше!

Вэнс, наблюдавший за воздушной дуэлью, был совершенно уверен, что машина или шлепнется на дома Инферно, или врежется в Первый техасский банк. Он взглянул на здание, увидел слизь в том месте, где летучее чудовище ударилось о стену, и вспомнил, как прикинувшееся Хитрюгой Кричем существо выглянуло в окно и сказало: «Эта штука мне не нравится».

– Вот что, полковник, надо поговорить. Хорошо бы сейчас же.

Роудс осторожно разминал сведенные судорогой руки.

– Надеюсь, если я скажу, что разговор придется отложить, вы меня поймете.

– Нет, сэр, – сказал Вэнс. – Сейчас.

Полковник заметил настойчивость в голосе шерифа.

– В чем дело?

– Думаю, лучше немного пройтись. – Вэнс жестом пригласил Роудса следовать за ним, и тот на негнущихся ногах захромал по Кобре-роуд. Вертолет еще изрыгал черный дым и красные языки пламени, и Роудсу почудилось, будто он ощущает запах горящего трупа Джима Тэггарта. Когда они оказались там, где никто не мог их услышать, Вэнс сказал: – По-моему, у меня был этот… близкий контакт. Минут двадцать назад я встретился с кем-то похожим на Хитрюгу Крича… только черта с два это был он.

Роудс выслушал всю историю, не перебивая, и наконец очнулся от потрясения, которое упорно возвращало его мысли к серой руке и искромсанному телу. Живые были важнее, и, если засевшая в черной пирамиде тварь сумела прорыть под рекой туннель к домам Инферно, она может объявиться везде, где ей вздумается. Чем бы это ни было, здешний кусок техасской пустоши оно только что превратило в поле битвы.

– Что, черт возьми, нам делать? – спросил Вэнс, закончив рассказ.

– Убежать точно нельзя, – спокойно отозвался Роудс. – Некуда.

Он вспомнил слова Дифин «я же-лать поки-дать» и то, в какое неистовство она пришла, когда поняла, что здесь нет межзвездных средств сообщения. Она умоляла, чтобы ее увезли отсюда, а он не послушался. Должно быть, Дифин знала, что за ней гонится другой звездолет. Но с какой целью? И кем – или чем – было то существо, которое Дифин назвала Кусакой?

Роудс потрогал подбородок и взглянул на окровавленные пальцы. Его бежевая трикотажная футболка покрылась мозаикой из кровавых пятен. Полковник чувствовал себя нормально, разве что оставалась легкая дурнота. Не важно. Отдых и швы – потом. Надо идти. Он сказал:

– Проводите меня в дом Крича.