В сиянии пристроенного на стену аварийного фонаря Джесси сделала последние шесть стежков и крепко затянула нитку под правым глазом Коди Локетта. Паренек чуть заметно поморщился.

– Будь я лошадью, – врастяжку проговорил он, – уже сто раз вас так лягнул бы, что вы летели бы через весь сарай.

– Будь ты лошадью, я бы тебя уже давно пристрелила. – Джесси для верности чуть подтянула волокно, завязала и отстригла лишнее. Она еще раз плеснула на рану антисептиком. – Ладно, все.

Коди слез со стола и подошел к стене, где висело маленькое овальное зеркало. Оно отразило левый глаз, почти полностью заплывший лиловым синяком, рассеченную нижнюю губу и стежки каким-нибудь дюймом ниже правого глаза. Рабочая рубаха разодрана и залита кровью Коди и «гремучих змей». Правда, в голове перестало стучать, и все зубы на месте. Коди подумал, что ему повезло.

– Любоваться собой будешь дома, – строго сказала Джесси. – Как выйдешь, позови следующего.

В коридоре ждали осмотра еще четверо подростков. Она подошла к раковине вымыть руки. Повернула кран, оттуда полилась тонкая струйка воды с песком.

– Отличная работа, док, – сказал Коди. – Как Рентген? Оклемается?

– Да.

«Слава богу», – подумала она. Три ребра Рэя представляли собой сплошной кровоподтек, левую руку ему чуть не вывихнули, а язык мальчик не откусил себе только чудом. Плюс многочисленные синяки и царапины. Сейчас Рэй лежал в палате дальше по коридору. Несколько ребят лишились зубов и изрезались стеклом, но переломов не было – только у Пако Ле-Гранде оказался перебит нос.

– Могли кого-нибудь убить. – Джесси вытерла руки бумажным полотенцем, чувствуя между пальцами песчинки. – Вы этого добивались?

– Нет. Я пытался уберечь Рентгена от хорошей трепки. – Коди взглянул на ободранные костяшки пальцев. – Начали «гремучки». А «щепы» защищали свое.

– Мой сын в вашей банде не состоит.

– В клубе, – поправил Коди. – Какая разница? Рентген живет на этом берегу. Значит, он один из нас.

– Клуб, банда – как ни называй, все равно это чушь. – Джесси скомкала бумагу и бросила в корзину для мусора. – И моего сына зовут не Рентген, а Рэй. Когда вы с «гремучими змеями» прекратите разносить город по кирпичу?

– А при чем тут «щепы»?! Кто просил мексикашек бить Рентгена и громить зал?! И потом, – Коди махнул в сторону окна и черной пирамиды, – эта сволочь за две секунды натворила больше дел, чем мы за два года.

Оспаривать этот факт Джесси не могла, поэтому лишь хмыкнула, понимая, что зря напустилась на парнишку. Она почти ничего не знала про Коди Локетта – только то, что ей рассказывал Том, а еще, что отец мальчика работает в пекарне. Джесси вспомнила, что однажды зашла за сладкими булочками и учуяла от Локетта-старшего запах спиртного.

– Черт, и здоровая же зараза.

Коди подошел к окну. Его тон стал менее грубым, в голосе пробилась нота благоговейного страха. На Кейдовой помойке еще горело несколько костров, в небо летели искры. Под самым куполом накрывшей Инферно сияющей лиловой решетки, загораживая луну, неподвижно висело плотное темное облако дыма и пыли. До сих пор Коди мало верил в НЛО и пришельцев, хотя Танк божился, будто, когда ему было девять лет, он видел в небе свет и так перепугался, что наложил в штаны. Жизнь в иных мирах не волновала мальчика – она и здесь была достаточно тяжелой. Всякая белиберда насчет НЛО и инопланетян казалась слишком далекой от реальности, чтобы ею интересоваться, но теперь… что ж, теперь получался совсем другой коленкор.

– Как вы думаете, откуда она? – спросил Коди уже совсем спокойно.

– Не знаю. Уверена, что издалека.

– Скорее всего. Только зачем она села в Инферно? То есть… она же могла приземлиться где угодно. Почему же выбрала наш город?

Джесси не отвечала, думая о Дифин – о том, где же девчушка (нет, поправила она себя, где же это существо). Она посмотрела в окно, на пирамиду, и в голову ей пришло одно-единственное слово: «кусака». Что бы это ни было, Дифин до смерти его боялась, да и Джесси чувствовала себя не слишком спокойно. Она сказала:

– Ладно, зови-ка следующего.

– Хорошо. – Коди оторвался от окна. У двери он остановился. – Послушайте… как хотите, а мне жалко, что Рентгену досталось.

Джесси кивнула:

– Мне тоже. Но он поправится. Похоже, Рэй крепче, чем я думала. – Она вдруг умолкла и не стала благодарить Коди за помощь сыну, поскольку подробности были до сих пор не выяснены, а сама она видела в Коди с Риком Хурадо лишь инициаторов драки между бандами, которая могла повлечь за собой ненужные жертвы. – Вероятно, тебе понадобится что-нибудь от головной боли. Скажи миссис Сантос, которая дежурит в приемной, она даст аспирин.

– Ага, спасибо. Боюсь, у меня на память о нынешней ночи останется на роже небольшая железная дорога.

– Может быть, – согласилась Джесси, хотя знала, что шрам будет едва заметен. – Тут найдется кто-нибудь, кто отвез бы тебя домой?

– Могу добраться и пешком. Хотя все равно мне надо забрать свой мотор. Спасибо, что заштопали.

– Постарайся не нарываться на новые неприятности, ладно?

В голове у Коди завертелся остроумный ответ, но Джесси смотрела на него такими честными глазами, что он позволил себе на миг отбросить развязность.

– Попробую, – проговорил он и вышел.

В коридоре, тоже залитом резким светом аварийных ламп, Коди велел зайти следующему, ждавшему своей очереди. Угрюмо глянувший на него со скамьи парень был из банды «Гремучие змеи». Его нижняя губа словно побывала в мясорубке. Коди пошел по коридору между двумя рядами дверей. Где-то скулил полный муки мужской голос. В воздухе висел запах горелого мяса, и Коди не стал задерживаться. Вокруг, отбрасывая в полумраке длинные тени, сновали люди. Мимо торопливо прошла мексиканка, перед ее платья был сплошь залит кровью. В дверях, что-то бормоча и тупо глядя в одну точку, стоял мужчина на костылях с плотной повязкой на пол-лица. Показался доктор Макнил. Он поддерживал седую женщину, с ее пропыленных волос свисали розовые трубочки бигуди. Синий халат, мертвенно-белое лицо и такие большие глаза, словно она только что сунула палец в розетку. Макнил проводил ее в палату на левой стороне коридора, и Коди не мог не заметить кровавых отпечатков босых ног на ковре.

Потом, миновав врата страданий, парнишка добрался до приемной и попросил у круглолицей медсестры, миссис Сантос, аспирин. Она дала ему пластиковый флакончик с таблетками, убедилась, что его имя и адрес занесены в регистрационный листок, и отпустила домой. В приемной тоже было полно народу, почти все – жители Окраины, одни – в шоке от удара, другие ждали сведений о пострадавших родственниках.

Когда Коди шел через приемную к двери, со стула в углу со словами «сынок, погоди минутку» поднялся его отец.

Коди приметил галстук и чуть не расхохотался. Неудивительно, что старик не питал любви к этому предмету одежды: галстук подчеркивал жилистость шеи, и папаша становился похож на психа. Отвратное зрелище. Сытый по горло медицинскими запахами и звуками страданий, мальчик, не дожидаясь отца, вышел за дверь. Он собирался пойти за своим мотоциклом, который так и стоял перед залом игровых автоматов. Позади отец окликнул его: «Коди! Ты куда?»

Должно быть, парнишка бессознательно сбавил ход. Тут-то папаша и догнал его семимильными шагами и пошел рядом на расстоянии вытянутой руки.

– Я кому говорю? Ты что, разучился понимать по-английски?

– Иди-ка ты отсюда, – грубо сказал Коди. – Отвали. – Сквозь смрад оплавленного металла и горелой резины к нему пробились ароматы «Виталиса» и немытого тела.

– А я-то притащился разузнать. Говорят, ты влез в драку. Да уж, по твоей роже сразу ясно: схлопотал по первое число!

– Нет.

– Стало быть, внешность обманчива. – Кёрт следил за вертолетом, который кружил над автодвором Кейда, нерешительно приближался к пирамиде и тут же резко сворачивал, уносясь в дым. – Помяни мое слово, – сказал он, – накрылся наш Инферно медным тазом, точно. Видел ты хоть раз такую странную сволочь?

– Да вроде бы нет.

– Страшная штука. Такого быть не должно. Понимаешь, не так давно я чуть не переехал Джинджер Крич. Брела по улице в одной ночнушке. А что с Хитрюгой – бог знает. Не ведаю, что уж тут творится, но Джинджер точно спятила.

«Женщина в синем халате, – подумал Коди. – Миссис Крич». Ну конечно! Он должен был ее узнать. Но опять-таки: раньше она всегда выглядела совершенно нормальной.

– А знаешь что? – спросил Кёрт еще через несколько шагов. – Я теперь помощник шерифа. Ни хрена себе! Во как! Шериф Вэнс сказал, что если я свезу Джинджер в клинику, то он сделает меня своим помощником. Провалиться мне на этом месте, мне и значок дадут. Серебряный, блестящий! Красота!

В небе прожужжал вертолет, подняв пыльную бурю, и снова повернул к пирамиде. Кёрт вгляделся в небо. Он не знал, что там за штука, но ее не должно быть. Она напомнила ему прутья тюремной решетки, и вниз по спине поползли мурашки. Без огней Инферно походил на вымерший город. Пыльные вихри и перекати-поле вносили свою лепту в ощущение запустения. Кёрта все сильнее мучила жажда. Он подумал: отчасти справедливо, что, лишь только на него возложили хоть какую-то ответственность, Инферно начал разваливаться. Взглянув на шагающего рядом Коди, он увидел, как близко от глаза прошел нож. Завтра утром мальчишка будет чувствовать себя так, словно сунул голову в бетономешалку.

– Ты в норме? – спросил Кёрт.

– Какое твое собачье дело? – Слова выскочили раньше, чем Коди успел прикусить язык.

Кёрт хмыкнул.

– Я не говорил, что мне есть до этого дело. Всего лишь спросил. – Несколько секунд он молчал, потом сделал новую попытку завязать разговор: – Как-то меня тоже вот так отметелили. Мексикашка, в кабаке. Шустрый оказался, гнида. Потом я целую неделю плохо видел!

– Я в порядке, – брюзгливо отозвался Коди.

– Да-а, крепкие у тебя яйца. Правда, рубаха теперь годится только на тряпки. Небось со старым хреном Мендосой припадок случится?

– Нет. С мистером Мендосой припадка не будет.

Кёрт решил пропустить «мистера» мимо ушей. Все равно без толку говорить что-то. Хотя его изумляло, что, после того как латиносы чуть не пробили Коди башку, тот еще способен с уважением говорить про своего хозяина. Ну, Коди еще многое предстоит узнать о мексикашках.

– Я нашел галстук, – похвалился он. – Во, видишь?

– Да. Жуть.

Первым побуждением Кёрта было рявкнуть на мальчишку и отвесить ему подзатыльник, но он решил, что пинков парень уже получил вдоволь. Как бы там ни было, но после замечания Коди по губам Кёрта украдкой скользнула улыбка.

– Положа руку на сердце, я и сам так думаю, – признался он. – Чего про меня сроду не говорили, так это что я умею галстук выбрать.

Коди быстро взглянул на Кёрта, который отвернулся, чтобы спрятать улыбку, решив, что видеть ее сыну ни к чему. Подошло время сгонять за бутылочкой. Пять долларов жгли Локетту-старшему карман, и он понадеялся, что «Колючая проволока» еще открыта. Если нет, он самолично вышибет треклятую дверь…

Его размышления прервал низкий раскатистый гул, от которого кости Кёрта заныли, словно рот, полный гнилых зубов. Он остановился. Коди тоже затормозил, услышав рокот и почувствовав вибрацию. Шум продолжался, как будто где-то терлись друг о друга тяжелые бетонные блоки.

– Слышишь? – спросил Кёрт. – Что это?

Звук плыл над Инферно. Собаки завыли снова.

Коди посмотрел на пирамиду и ткнул в нее пальцем.

– Вот!

Примерно тридцатью футами ниже вершины пирамиды появилась тоненькая полоска мутного лилового света. Она расширялась под несмолкающий скрежет.

Джесси в больнице услышала эти звуки и подошла к окну.

Рик Хурадо вышел из дома и вместе с Мирандой остановился на крыльце.

Первой мыслью Мэка Кейда (стоя на Третьей улице возле своего «мерседеса», он смотрел, как пожарные суетятся вокруг обмякшего шланга, тщетно пытаясь вернуть напор воды) было: грохочет так, будто открывается склеп. Вокруг с тявканьем носились Сыпняк и Столбняк.

Люди выглядывали из окон.

Кое-кто из собравшихся в католической церкви вышел на крыльцо посмотреть.

Шериф Вэнс, всего несколько минут назад вернувшийся из дома Хитрюги Крича, появился в дверях своей конторы на Селеста-стрит. Трясущийся Дэнни остался внутри.

Узкая вертикальная щель около пятнадцати футов длиной раскрывалась, точно глаз циклопа. Капитан Тэггарт бросил вертолет вниз и пронесся мимо расщелины. Роудса, сидевшего рядом с ним, и Ганнистона, занимавшего место наблюдателя, вдавило в спинки кресел. Они увидели, как разъезжаются пластины чешуи. Сочившееся наружу сияние больше напоминало светящийся туман, чем земной свет. Серые края щели походили на больные десны и казались влажными.

– Держись подальше от решетки, – предостерег Роудс Тэггарта, который вновь начал набирать высоту. Впрочем, полковник не сомневался, что Тэггарт осознаёт последствия такого столкновения не хуже его самого.

Рокот не смолкал – это, соскальзывая одна с другой, расцеплялись пластины чешуи. Теперь ширина отверстия составляла около сорока футов. Тэггарт поднимал вертолет вдоль щели, установив углы наклона лопастей так, что машина встала на дыбы. По обе стороны отверстия и с его краев сочились струйки вязкой слизистой жидкости, заливая чешую внизу. Роудс подался вперед, натянув ремень безопасности, но увидел внутри щели лишь темноту – с таким же успехом он мог вглядываться в мутную илистую воду.

– Хотите, чтобы я подобрался поближе? – спросил Тэггарт.

– Черт побери, нет! – взвизгнул Ганнистон, вцепляясь в подлокотники.

– Держись как сейчас, – велел Роудс.

Еще несколько пластин разъехались, и шум резко оборвался.

Над отверстием заклубился, пополз вверх туман. Винты разорвали его в клочья. Тэггарт проверил приборы: заканчивалось горючее. Чуть раньше они пролетели вдоль решетки с востока на запад и с севера на юг и обнаружили, что ее периметр составляет семь с лишним миль. Высшая точка купола находилась примерно в шестистах футах над вершиной пирамиды. Силовые линии спускались оттуда к земле, уходя в нее у границ решетки. Внизу, среди развалин автодвора Кейда, виднелись тускло-красные очаги возгорания. Вертолет бросало в потоках поднимавшегося от них горячего воздуха.

– Вид у штукенции такой, словно на ней растет шкура, – сказал Ганнистон, с отвращением вглядываясь в гладкие черные пластины.

Роудс наблюдал за расщелиной. Под купол медленно возносились клубы черного дыма. На несколько секунд они скрыли пирамиду. Когда дым рассеялся, полковнику почудилось внутри разлома какое-то движение – из тумана к ним плыла неясная тень. Он не знал, что это такое, но понял: они чересчур близко от пирамиды, чтобы чувствовать себя уютно.

– Улетаем, – взволнованно произнес он.

Тэггарт изменил наклон винтов, разворачивая вертолет.

И тогда из тумана появилось то, что еще раньше заметил Роудс. Ганнистон ахнул, а Тэггарт, прибавив скорости, изменил направление и понесся прочь так стремительно, что всех подняло с мест. Даже в дичайших кошмарах он не видал ничего похожего на то, что вылетело из отверстия в пирамиде и вознеслось в бурный воздух.