– Ну, будет, Бегун, не трусь. Не дам я тебя в обиду! – Сержант Деннисон потрепал Бегуна по голове, и невидимый пес свернулся у ноги хозяина. – Не тревожься. Старина Сержант тебя защитит.

Сержант Деннисон сидел на краю эстрады посреди Престон-парка. Только что у него на глазах вертолет с пилотом и еще двумя людьми на борту поднялся в воздух и на высоте примерно шестидесяти футов взял курс на восток. Шум винтов быстро затихал.

Сержант смотрел вслед улетающему вертолету, пока мигающие огни не скрылись из виду. В католической церкви за рекой звонил колокол. На Селеста-стрит и Кобре-роуд горстка людей, переговариваясь, разглядывала черную пирамиду, но большинство горожан разошлись по домам. Сержант наблюдал, как столб фиолетового света медленно делает оборот за оборотом. Больше всего он напоминал Сержанту столб, какие стоят перед парикмахерскими. Купол лиловой решетки терялся в неподвижных облаках черного дыма, пахло гарью. Этот запах не нравился Сержанту – от него оживали темные существа, таившиеся в его сознании.

Бегун заскулил.

– Э-э, ну-ка не плакать, – успокаивал Сержант, нежно поглаживая воздух. – Я же тебя не бросаю.

Внизу что-то пошевелилось, и вдруг Сержант совсем рядом увидел омытое лиловым светом личико девчушки. В русые волосы набилась пыль. Девочка высунула голову из узкой щели под эстрадой, куда едва можно было заползти, и теперь озадаченно разглядывала Деннисона.

– Мое почтение. – Сержант узнал ребенка. – Ты дочка мистера Хэммонда, Стиви.

Девочка молчала.

– Ты ведь меня знаешь? Я Сержант Деннисон. Один раз мама приводила тебя к нам в школу. Помнишь?

– Нет, – на всякий случай сказала Дифин, готовая в любой момент снова заползти в укрытие.

– А я вот хорошо помню. Хотя, кажется, это было в прошлом году. Сколько тебе нынче будет?

Дифин задумалась.

– Сколько, – повторила она.

«Занятный голос, – подумал Сержант. – Осипла она, что ли? Или шепчет. Послушать, так ей впору пить микстуру от кашля».

– Что ж ты тут делаешь? – (Опять никакого ответа.) – Вылезла бы поздороваться с Бегуном. Я помню, ты ему понравилась.

Дифин замялась. Существо не казалось опасным, улыбка, озарявшая грубые черты, была… как тут выражаются… приятной. Что это, знак мирных намерений? К тому же Дифин разбирало любопытство: она видела, как человек подошел, слышала, как он сел на плоскую поверхность у нее над головой. Один. Почему же он тогда все время общался с существом, которого называл Бегуном?

Дифин выползла наружу. Сержант увидел, что одежда девочки вся пропылилась, руки и лицо в грязи, развязавшиеся шнурки кроссовок тащатся по земле.

– Ох и влетит тебе от мамки! – сказал он. – Ты ходячий комок грязи!

– Я думать, я быть доч-ка, – сказала вновь озадаченная Дифин.

– Ну… ага, конечно. Я просто хотел сказать… ну да ладно. – Сержант хлопнул по выгоревшим добела на солнце доскам рядом с собой. – Садись.

Дифин не вполне понимала, о чем речь, – она не видела ни стула, ни скамьи, ни табуретки, на которую можно было бы опереть крестец человеческого тела. Поэтому решила, что ее приглашают просто скопировать позу. И начала садиться.

– Эй! Не придави Бегуна!

– Бегу-на? – вопросительно повторила она.

– Конечно! Вот же он! Бегун, подвинь попу и дай девчушке сесть. Помнишь ее? Стиви Хэммонд?

Проследив за тем, куда смотрит Сержант, Дифин увидела: человек разговаривал с пустым пространством.

– Ну, садись, – сказал Сержант. – Бегун подвинулся.

– Я предпо-читать… Как же это говорится? При-ни-мать верти-каль-ное поло-жение…

– А? – Сержант нахмурился. – Это по-каковски?

– Веб-стер, – последовал ответ.

Сержант расхохотался и громко почесал коротко стриженную голову.

– Ох и штучка ты, Стиви!

Она внимательно понаблюдала за движением пальцев Сержанта, потом взяла прядь собственных волос и выявила разницу. Из чего бы ни состояли формы жизни под названием «человеки», общих характеристик у них, несомненно, было немного.

– Так чего ты прячешься под эстрадой? – спросил Сержант, почесывая Бегуну морду. Дифин водила глазами, следя за совершающей волнообразные движения рукой. Сержанту ее молчание показалось угрюмым. – Вон что… Удрала из дому?

Никакого ответа.

Он продолжал:

– Ну, тут удирать особо некуда. Родители-то небось волнуются? Вон, эка пакость расселась!

Дифин наградила предмет разговора быстрым холодным взглядом, и тело, которое она занимала, сотрясла дрожь.

– Вы называть это так? – спросила она. Подобного термина в Вебстере не было. – Э-ка па-кость?

– А то что же? – Сержант хмыкнул и покачал головой. – Сроду ничего такого не видел. И Бегун тоже. В эту штукенцию можно легко засунуть весь город, еще и место останется.

– Зачем?

– Что – зачем?

Дифин, чувствуя, что имеет дело с формой жизни, обладающей минимальными способностями, терпеливо пояснила:

– Для чего засунуть весь город внутрь э-ка па-кость?

– Я не то хотел сказать. В смысле… ну, понимаешь – к примеру. – Сержант обвел взглядом небесную решетку. – На моих глазах самолет врезался в эту штуку. Раз – и нету. Я с крыльца все видел. Недавно толковал я с его преподобием, дак он говорит, это все равно как ежели бы над Инферно перевернули вверх дном стеклянную миску. Говорит, нету ходу ни туда ни сюда. Никому и ничему. Он говорит, это что-то из… – Он махнул рукой в ночь. – Оттуда, издаля. – Сержант опять потянулся к Бегуну. – Но мы с Бегуном не пропадем, не сомневайся. Мы уж давно вместе. Нипочем не пропадем.

«За-блуж-дение, – подумала Дифин. – Настойчивая вера в нечто ложное (противоречащее истинному), типичная для некоторых психических нарушений». И спросила:

– Что есть Бе-гун?

Сержант посмотрел на нее так, будто вопрос поразил его до глубины души. Раскрыл рот. На несколько секунд показалось, что лицо его осунулось, а глаза остекленели. Дифин ждала ответа. Наконец Сержант сказал:

– Мой друг. Самый лучший.

Раздалось громкое урчание – такого звука Дифин еще ни разу не слышала. Урчание становилось все настойчивее, и она испытала неприятное ощущение: звуки перекатывались и кувыркались у нее внутри.

– Да ты никак голодная. – Глаза Сержанта прояснились. Он опять улыбался. – Вишь, животик разговорился!

– Жи-во-тик? – Новое, изумительное откровение. – Что он хотеть сообщать?

– Поесть надо, вот что! Но говоришь ты и впрямь занятно. А, Бегун? – Он поднялся. – Иди-ка лучше домой. Твои небось обыскались.

– Домой, – повторила Дифин. Это понятие не вызывало затруднений. – Мой дом… – Она обшарила глазами небо. Решетка и клубы дыма заслоняли ориентиры, и разглядеть звездный коридор Дифин не сумела. – Там, далеко. – Она скопировала жест Сержанта – он показался ей подходящим для того, чтобы обозначить большое расстояние.

– Да ну, небось шуткуешь! – укорил ее Сержант. – Твой дом в конце улицы. Пошли, сведу тебя к мамке.

«Он намерен отвести меня к коробке, в которой обитают Стиви, Джесси, Том и Рэй», – поняла Дифин. Причин прятаться больше не было. Эту планету нельзя покинуть. Следующий ход не за ней. Поднявшись на стеблях, которые все еще казались корявыми и шаткими, она двинулась вслед за аборигеном по фантастической местности. Даже самые таинственные, труднопостижимые грезы не подготовили ее к тому, что она увидела на этой планете: по обе стороны плоской, варварски твердой поверхности громоздились ряды коробок, выстроенных вопреки здравому смыслу и рассудку, и высились безобразного цвета наросты, усаженные устрашающими остриями. По этим твердым поверхностям двигались тряские, отвратительно утяжеленные гравитацией коробки поменьше – транспортные средства человеков. Они грохотали так, будто рушились миры. Дифин знала термины «дома», «кактусы», «автомобили»; она почерпнула их из чудовищного сборника под названием «Британская энциклопедия». Но реальность смущала куда сильнее, чем описания и плоские изображения. Сражаясь на ходу с силой тяжести, Дифин услышала, как существо «Сержант Деннисон» говорит: «Да угомонись ты, Бегун! Нечего носиться, грязь собирать! Нет, бросать палочку я тебе не буду!» Она задумалась: нет ли здесь измерения, другого мира, спрятанного за видимым. О, тут было чему поучиться, над чем поразмышлять, вот только времени на все не хватало.

Она оглянулась. Боль в неподатливых структурах не позволила повернуть голову на сто восемьдесят градусов. Дифин знала, что эти структуры называются «кости». Кости конечностей занятого ею тела все еще ныли после той невероятной позы, какую Дифин недавно придала ему. Поняв, что кости – каркас аборигенов, она признала их чудом инженерии, предназначенным для противостояния силе тяжести и гашения страшных ударов, сопутствующих «ходьбе». Эти создания, размышляла Дифин, должны быть запанибрата с болью: ведь она присутствует в их жизни постоянно. Разумеется, человеки были стойким видом, раз сносили такие пытки, как «автомобиль», «улица» и «кроссовки».

Дифин на секунду задержала взгляд на «экапакости» и фиолетовой решетке. Если бы Сержант Деннисон заметил, под каким углом выгнулась шея девочки, он совершенно справедливо пришел бы к заключению, что та вот-вот сломается. Ловушка расставлена, подумала Дифин на своем звенящем языке. Вред уже причинен. Скоро ловушка начнет действовать, и жизнеспора под названием Ин-фер-но вымрет до основания.

Грудь Дифин стеснило чувство куда более мучительное, чем даже сила тяжести. Примитивные невинные человеки не знали, что их ждет.

Дифин споткнулась.

«И все это из-за меня, – подумала она. – Из-за того, что я явилась сюда, на эту планетку у обочины звездного коридора, в юную цивилизацию, еще бесконечно далекую от технологии, которая позволит ей выйти в глубокий космос, где взывают к свободе миллионы миров и культур».

Она надеялась усвоить местный язык, задержаться настолько, чтобы успеть рассказать о себе и о том, почему бешено мчалась по звездному коридору, и покинуть их планету задолго до трагических событий. Ей совершенно не приходило в голову, что у человеков еще нет межзвездных средств сообщения – ведь почти все известные Дифин цивилизации их имели. «Ловушка готова захлопнуться, – подумала она, – но не следует очертя голову бросаться в нее. Пока не следует. Ведь еще есть шанс». Она пообещала, что дочь не пострадает. А свое слово Дифин держала.

Она отвернулась от небесной решетки и черной пирамиды, но те стояли перед глазами, страшные и безобразные, точно открытые раны.

И вот они уже у дома Хэммондов. Сержант стукнул в дверь, подождал и, не получив ответа, постучал снова.

– Никого, – констатировал он. – Как думаешь, тебя ищут?

– Я здесь, – ответила она, не вполне понимая.

Существо «Сержант» явно было разрушителем языка.

– Я-то знаю, что ты здесь, и Бегун тоже, но… и мастерица же вы, барышня, крученые мячи давать!

– Крученые мячи?

– Ага. Крученый мяч, фастбол, спитбол[21] – бейсбол.

– А! – На губах Дифин мелькнула улыбка. Она вспомнила живые картинки телевидения. – Осторожность!

– Точно. – Сержант нажал на ручку двери, и она открылась. – Глянь-ка! Видно, уходили впопыхах. – Он просунул голову в дверь. – Эй, это Сержант Деннисон! Есть кто дома? – Разумеется, никто не отозвался. Сержант закрыл дверь и оглядел улицу. Кое-где в окнах дрожали огоньки свечей. Учитывая неразбериху последнего часа, понять, где Хэммонды, было совершенно невозможно. – Хочешь поискать своих? – спросил он у Дифин. – Может, мы найдем их…

Голос Сержанта потонул в шуме вертолета, который пронесся в шестидесяти или семидесяти футах над землей, держа курс на запад. Дифин не устояла на ногах, ее качнуло вперед. Она обеими руками вцепилась в Сержанта и прижалась к нему, дрожа всем телом.

Напугалась до смерти, подумал Сержант. И кожа холодная, и… Ох ты, сама от горшка два вершка, а хватка-то какая! В пальцах у Сержанта ощутимо покалывало, будто рука попала в силки из низковольтного кабеля. Ощущение не было неприятным – только странным. Он увидел, что Бегун, тоже напуганный вертолетом, носится вокруг них.

– Не бойся, это просто машина, – сказал он. – А твои скоро вернутся.

Дифин крепко держала его за руку. Электрическое покалывание поднималось по предплечью. Сержант снова услышал, что у девочки урчит в животе, и спросил:

– Ты, вообще-то, обедала?

Она все еще была слишком напугана, чтобы говорить.

– А то до моего дома рукой подать. Это в двух шагах отсюда, на Брасос-стрит. Там… это… есть свинина с бобами и хрустящая картошка. – Покалывание добралось до локтя. Девочка не отпускала его руку. – Как насчет тарелочки свинины с бобами? А потом я опять сведу тебя сюда, и мы дождемся твоих папки с мамкой. – Сержант не разобрался, одобрила девчушка план или нет, однако, когда он сделал первый шаг, Дифин последовала за ним. Деннисон спросил: – Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя странная походка?

Они пошли в сторону Брасос-стрит. Пальцы Дифин словно приросли к руке Сержанта. Энергия, которую она выделяла, пульсируя, текла по нервным окончаниям Сержанта в плечо, шею и дальше, в кору мозга. Сержант почувствовал легкую головную боль. Опять железяка за свое, подумал он.

Бегун трусил рядом. Сержант сказал собаке:

– Ох и любишь ты попрыгать…

Короткий укол боли в голове. Словно проскочила искра в свече зажигания.

Бегун испарился.

– О-хо-хо, – пробормотал Сержант.

Свечу замкнуло. И Бегун появился снова. Настоящий зайка-попрыгайка.

Лицо Сержанта заливал пот. Что-то случилось – вот только он не знал что. К руке накрепко приклеились пальцы девочки, голова болела. Бегун умчался вперед, чтобы, свесив розовый язык, подождать хозяина на крыльце.

Дверь не заперта – как всегда. Сержант впустил Бегуна, потом взялся искать керосиновую лампу и спички, и Дифин наконец освободила его руку. Но свеча зажигания в мозгу у Сержанта искрила, и половина тела Деннисона, та, со стороны которой стояла девочка, наполнилась колким огнем. Сержант зажег лампу. Свет отчасти разогнал тени. Но это были хитрые тени: Бегун то был виден, то пропадал.

– Барышня, – сказал Сержант, опускаясь на стул в безукоризненно чистой комнате с вымытым полом, – мне… что-то плохо. – Бегун запрыгнул к нему на колени и лизнул в лицо. Он обнял пса. Девчушка наблюдала за ним, стоя у самой границы света и тьмы. – Господи… голова моя, головушка. Ей-богу, там будто взвод барабанщиков… – Сержант моргнул.

Его руки обнимали пустоту.

Под черепом шипело. По лицу струился холодный пот.

– Бегун? – прошептал Сержант, и его голос сорвался. Лицо исказилось. – Бегун? О господи… Господи… не приноси палочку. – Веки Сержанта затрепетали. – Не приноси. Не приноси палочку!

Дифин стояла рядом. Она поняла, что человек смотрит в то измерение, куда ей невозможно заглянуть, и очень тихо сказала:

– Рассказать мне. Что есть Бе-гун?

Сержант застонал. Свеча зажигания сработала, призрачное видение – сидящий у него на коленях Бегун – то появлялось, то исчезало, словно картинка в стробоскопе. Руки цеплялись за пустоту.

– Боже милосердный… не надо… не приноси палочку, – умолял он.

– Рассказать мне, – повторила Дифин.

Сержант повернул голову. Увидел ее. Бегун. Где Бегун? Мрачные существа, обитавшие в его сознании, качнулись к свету.

Глаза Сержанта обожгло слезами.

– Бегун… принес палочку, – выговорил он, а потом рассказал и все остальное.