– Наткнулся на нее в квартале от церкви. Брела прямо посередь улицы, – объяснил Кёрт Локетт. – Кабы я не успел вовремя врубить тормоз, лететь бы ей кувырком.

Шериф Вэнс снова посмотрел на Джинджер Крич. Она стояла у него в кабинете – босая. От двери тянулся кровавый след. «Изрезала ноги стеклом, не иначе, – подумал он. – Бабенка созрела для желтого дома!»

Джинджер неподвижно смотрела прямо перед собой. С волос свисали трубочки бигуди. Густо запудренное пылью лицо превратилось в бледную маску.

– Вот те крест, она меня так напугала, что я чуть в штаны не наложил, – сказал Кёрт, бросив быстрый взгляд на Дэнни Чаффина. Помощник шерифа еще раз обошел вокруг Джинджер. – Я ехал в винный. Не знаешь, где человеку можно раздобыть выпить?

– Винный закрыт, – сказал Вэнс, поднимаясь со стула. – Это мы сделали в первую очередь.

– Не сомневаюсь. – Кёрт потер губы и нервно улыбнулся. Он чувствовал себя трясущейся развалиной, и Джинджер Крич, шагавшая по улице наподобие зомби с вышибленными мозгами, тоже не добавила ему спокойствия. – Просто… понимаешь, мне бы чего-нибудь… ну… ночку скоротать. – Из-под расстегнутого воротничка мятой белой рубашки свисал новообретенный галстук.

– Джинджер? – Вэнс помахал рукой у нее перед лицом. Джинджер моргнула, но ничего не сказала. – Ты меня слышишь?

– Я ищу своего пацана, – сказал Кёрт. – Кто-нибудь из вас видел Коди?

Вэнс невольно рассмеялся. Полчаса назад он ездил за своим помощником Чаффином к нему домой на Оукли-стрит и к концу поездки чувствовал себя так, будто провел с Селестой Престон десяток раундов на ринге. Потом взялся объяснять Вику и Арлин Чаффин про космолет, а Арлин плакала и причитала, что-де настал конец света. Селесту Вэнс отвез обратно к ее машине, и последнее, что увидел: большой желтый «кадиллак», устремившийся на запад. «Погнала к себе на асьенду, прятаться под кровать, не иначе, – решил он. – Ну и хрен с ней – кому охота, чтоб она тут околачивалась!»

– Кёрт, – сказал он, – ты как не проспишь полсуток, так становишься опасным. Около девяти тридцати твой мальчишка устроил в зале игровых автоматов сущий ад – учинил драку между бандами, и в результате целая орава сопляков загремела в клинику. При том количестве пострадавших, какое мы имеем, это нужно доктору Макнилу как собаке пятая нога.

– Коди… дрался? – Кёрт абсолютно потерял счет времени. Он взглянул на часы и увидел, что те остановились в две минуты одиннадцатого. – Он в порядке? В смысле…

– В порядке, в порядке. Правда, чуток побитый. Он отправился в клинику.

То бишь жди счета от врача, подумал Кёрт. Дуролом окаянный! У таракана мозгов и то больше!

– Джинджер? Это Эд Вэнс. Дэнни, дай-ка мне со стола фонарик. – Шериф схватил его, включил и направил свет в незрячие глаза женщины. Она еле заметно вздрогнула, безвольно висевшие вдоль тела руки закаменели. – Джинджер! Что случилось? Почему ты…

По телу Джинджер прошла сильная судорога, и ее лицо напряглось, словно мышцы вот-вот должны были прорваться сквозь кожу.

– У нее припадок! – завопил Кёрт и по кровавому следу Джинджер попятился к двери.

Серые губы женщины дрогнули и раскрылись.

– Гос… подь… пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться, – зашептала она. – Он покоит меня на злачных пажитях. И… и водит меня к водам тихим. – Из глаз Джинджер хлынули слезы, и она, запинаясь, продолжала читать Двадцать третий псалом.

Сердце у Вэнса стучало как паровой молот.

– Дэнни, давай-ка сгоняем к Хитрюге домой. Мне чертовски не нравится то, что я вижу.

– Да, сэр. – Дэнни взглянул на застекленный шкаф, где хранился их арсенал, и Вэнс понял его мысли, потому что сам думал о том же.

– Достань мне дробовик, – велел Вэнс. – Себе возьмешь винтовку. Да заряди.

Дэнни взял связку ключей и отпер шкаф.

– Не… убоюсь никакого… – Слова застревали у Джинджер в горле. – Не убоюсь никакого… не убоюсь никакого… – Она не могла заставить себя выговорить следующее слово. По лицу опять потекли слезы.

– Кёрт, отвези Джинджер в клинику. Найдешь Эрли и скажешь ему…

– Да пошел ты! – запротестовал Кёрт. Он не хотел иметь с этим ничего общего. – Что я тебе, легавый?!

– С этой минуты – да. Присягнешь потом. А сейчас делай, что говорят: доставь туда Джинджер и доложи Эрли, как ее нашел. – Вэнс взял у Дэнни дробовик и положил в карман патроны.

– Э-э, а что, по-твоему, случилось? – Голос Кёрта дрожал. – Я хочу сказать, с Хитрюгой?

– Не знаю, но мы собираемся это выяснить. Джинджер, я хочу, чтобы ты поехала с Кёртом. Хорошо? Ты меня слышишь?

– Не убоюсь никакого… – Она зажмурилась и снова открыла глаза. – Не убоюсь никакого…

– Эд, не знаю, – сказал Кёрт. – Не гожусь я в помощники шерифа. Может, найдешь кого другого?

– О господи! – заорал Вэнс, взвинченный до предела. Джинджер дернулась, заскулила и попятилась. – Эй! Я тебе заплачу! – Он полез в задний карман, вынул бумажник и раскрыл его. Там оказалась только пятидолларовая банкнота. – Вот, на! Купишь в «Колючей проволоке» свою поганую бутылку, только пошевеливайся!

Кёрт облизнул нижнюю губу. Его рука скользнула в бумажник шерифа и вынырнула оттуда, разбогатев на пять долларов.

Вэнс осторожно взял Джинджер под руку и вывел из кабинета. Она покорно шла, оставляя кровавые следы, а от сдавленного шепота «не убоюсь… не убоюсь» у шерифа волосы на голове вставали дыбом. Дэнни запер за ними дверь. Кёрт отвел сумасшедшую к своему «бьюику», усадил в машину и поехал в больницу. Выхлопная труба волочилась по асфальту, высекая искры.

Патрульную машину вел Вэнс. Дэнни молча сидел рядом, судорожно стискивая винтовку. Дом Хитрюги Крича, выстроенный из песчаника, с красной черепичной крышей, стоял неподалеку от угла Селеста-стрит и Брасос-стрит. Входная дверь была распахнута настежь. В доме шериф с помощником заметили слабое мерцание не то свечей, не то ламп, однако никаких признаков Хитрюги не было. Вэнс притормозил у тротуара. Они вышли из машины и двинулись по засыпанной галькой дорожке.

В восьми футах от двери у Вэнса чуть не отнялись ноги. Он увидел лежащий на высохшем газоне тапок Джинджер. В животе стало холодно – двери напоминали пасть, готовую сжевать его, стоит только переступить порог. Ему показалось, что где-то очень далеко юношеские голоса издевательски выкрикивают: «Burro! Burro! Burro!»

– Шериф. – Дэнни остановился у двери. – Вы в порядке?

В тусклом лиловом свете лицо Вэнса лоснилось от пота.

– Ага. Все отлично. – Он нагнулся и принялся растирать колени. – Болячки старого футболиста – иногда прихватывает.

– Вот уж не знал, что вы играли в футбол.

– Дело прошлое.

Вэнс весь вспотел: лицо, грудь, спина, зад. Холодный, липкий пот. Его обязанности ограничивались разгоном драк, расследованием дорожно-транспортных происшествий и розыском пропавших собак. Стрелять при исполнении служебных обязанностей ему еще не приходилось. При мысли о том, что надо войти в этот дом и увидеть, что же свело Джинджер Крич с ума, в промежности у шерифа так зачесалось, словно штаны были набиты пауками.

– Хотите, чтобы я вошел? – спросил Дэнни.

Да, чуть не сказал Вэнс. Но чем дольше он сверлил взглядом дверь, тем отчетливее понимал, что первым должен войти сам. Просто обязан сделать это, потому что он – шериф. Кроме того, у него дробовик, а у Дэнни – винтовка. Что бы там ни пряталось в темноте за дверью, заряд картечи его изрешетит.

– Нет, – сипло сказал Вэнс. – Первым пойду я.

Ему понадобилось собрать всю свою дряблую волю, чтобы сдвинуться с места. Он замялся в хищно зияющем дверном проеме… и вошел в дом. Под правым башмаком мяукнула оторванная половица.

– Хитрюга! – окликнул Вэнс и не совладал с голосом. – Хитрюга, ты где?

Полицейские пошли на свет через холл в гостиную, где отбрасывала тени пара керосиновых ламп и плыла пыль от пола к потолку.

– Шериф, взгляните! – Дэнни первым увидел дыру с зазубренными краями и теперь показывал на нее. Вэнс приблизился к провалу в полу. Они с Дэнни остановились у края, заглядывая вниз, во тьму.

Скрип-скрип. Скрип-скрип.

Оба одновременно подняли глаза.

В дальнем углу комнаты кто-то качался в кресле: вперед-назад, вперед-назад. На полу рядом лежал разорванный журнал «Нэшнл джиографик».

Скрип-скрип. Скрип-скрип.

– Х-хитрюга? – прошептал Вэнс.

– Здоро́во, – ответил Хитрюга Крич.

Его лицо почти целиком скрывала тень, но он по-прежнему был в желто-синей клетчатой куртке, темно-синих брюках, жемчужно-серой сорочке и двухцветных кроссовках. Рыжие прямые волосы гладко зачесаны на макушку, руки сложены на коленях. Хитрюга раскачивался.

– Что… что происходит? – спросил Вэнс. – Джинджер чуть с ума…

– Здоро́во, – снова сказал человек в кресле, продолжая свое занятие. Лицо его было совершенно бесцветным, лишь поблескивали глаза, отражая свет двух уцелевших ламп, свисавших с люстры-колеса. Само колесо было сломано. Скрип-скрип, не умолкали полозья качалки.

Странный голос, подумал Вэнс. Хриплый, как басы церковного органа. Да, по звучанию он напоминал голос Хитрюги, но при этом… отличался.

Поблескивающие глазки пристально следили за шерифом.

– Ты – лицо, наделенное властью. Так? – гнусаво прогудел голос.

– Я Эд Вэнс. Ты меня знаешь. Ладно, Хитрюга. В чем дело? – Ноги Вэнса снова приросли к полу.

У Хитрюги было что-то неладно со ртом.

– Эд Вэнс. – Крич легонько склонил голову набок. – Эд Вэнс, – повторил он, словно прежде ни разу не слышал этого имени и хотел убедиться, что не забудет. – Я знал, что пришлют представителя власти. То есть тебя, так?

Вэнс посмотрел на Дэнни. Паренек стоял ни жив ни мертв, прижимая винтовку к груди. Ритм речи Хитрюги Крича, категоричность фраз, неторопливый говорок – все было как надо, вот только эта таящаяся в голосе органная нота, хрипотца, словно в горле клокотала мокрота…

– Тогда задам-ка я тебе вопрос, коллега, – сказал сидящий в кресле-качалке. – Кто хранитель?

– Хранитель?..

– Я что, непонятно изъясняюсь? Кто хранитель?

– Хитрюга… о чем ты? Я ничего не знаю про хранителя.

Качалка остановилась. Дэнни ахнул и сделал шаг назад – не возьми он себя в руки, свалился бы в провал.

– Может быть, не знаешь, – ответил сидящий в качалке. – Но возможно, и знаешь. А может быть, канифолишь мне мозги, Эд Вэнс.

– Нет, клянусь! Я не знаю, о чем ты! – И вдруг Вэнса, как пуля между глаз, настигла мысль: это не Хитрюга!

Фигура встала, похрустывая одеждой. Хитрюга Крич показался Вэнсу на два или три дюйма выше, чем ему помнилось, и куда шире в плечах. В том, как он двигал головой, было что-то странное: нечто, напоминавшее дерганые движения марионетки, которой управляет невидимая рука. Фигура странным кукольным шагом двинулась к Вэнсу, и тот попятился. Существо остановилось, перевело взгляд с Вэнса на Дэнни и обратно, а потом белое лицо с серыми червяками губ улыбнулось, открыв стиснутые зубы, – так улыбаются торговцы.

– Хранитель, – повторило существо, и свет блеснул на его зубах. Однако это были не зубы, а тысячи отливавших синим светом, близко посаженных иголок из вороненой стали. – Кто он?

Вэнс никак не мог перевести дух.

– Клянусь… я не знаю…

– Ну, может быть, я тебе и поверю. – Фигура в кричаще-яркой спортивной куртке медленно потерла толстые бледные руки, и Вэнс увидел дюймовые ногти, тоже из вороненого металла, окаймленные крошечными зубчиками, как пила. – Раз ты представитель власти и все такое, я вроде бы должен тебе верить? – спросило существо, принявшее обличье Хитрюги.

У Вэнса отнялся язык.

Дэнни ткнулся спиной в стену, и на пол со стуком свалилась фотография: Хитрюга Крич, получающий награду на съезде страховых агентов.

– Ну, допустим. Видишь, какое дело: сам я издалека и уже потратил много времени и сил. – Существо продолжало потирать руки с металлическими ногтями, и Вэнс сообразил, что взмах такой руки сдерет кожу с лица до кости. – Если понадобится, я найду хранителя сам. – Существо вдруг резко повернуло голову и посмотрело в разбитое окно на вертолет, который делал очередной круг над пирамидой. – Эта штука мне не нравится. Я не желаю, чтобы она летала вокруг моей собственности. – Существо снова внимательно посмотрело на Вэнса, и шериф увидел совершенно безжизненные глаза Хитрюги. Они казались влажными и мертвыми, словно в ухмыляющуюся маску вставили стекляшки. – Но скажу тебе правду, Эд Вэнс: если я по-быстрому не найду хранителя, мне придется навести тут порядок. Свой порядок.

– Кто… что вы такое? – просипел Вэнс.

– Я… – Фигура на несколько секунд умолкла. – Истребитель. А ты – большой жирный клоп. Я буду рядом, Эд Вэнс, и хочу, чтобы ты про меня помнил. Лады?

Вэнс кивнул. С кончика носа у него свисала капля пота.

– Ла…

Хитрюга поднял руку. Пальцы проткнули левый глаз и вывернули его из глазницы. Крови не было, только потекла какая-то вязкая, слизистая жидкость. Глаз отправился в полный иголок рот. Щелкнули челюсти, и он лопнул, как крутое яйцо.

Дэнни застонал, сражаясь с дурнотой. В мозг Вэнса впилось когтями безумие.

– Как понадобишься, я тебя разыщу, – сказало существо. – Спрятаться не пытайся. Не выйдет. По рукам, коллега?

– П-п-по рукам, – заикаясь, выговорил шериф.

– Молодец, клоп. – Существо повернулось к Вэнсу спиной, сделало два широких шага и ухнуло в дыру в полу гостиной.

Полицейские услышали, как после долгого полета оно с глухим стуком приземлилось на дно. Послышался быстрый топот убегающих ног. Потом тишина.

Дэнни завизжал, подскочил к краю дыры, вскинул винтовку и с перекошенным от ужаса лицом принялся палить вниз. В пропыленном воздухе вихрился пороховой дым, летели гильзы. Патроны у Дэнни кончились, и он, совершенно обезумев, снова и снова передергивал затвор и нажимал на спуск.

– Прекрати! – сказал (или подумал, что сказал) Вэнс. – Перестань, Дэнни. Хватит!

Помощник шерифа содрогнулся и посмотрел на него, продолжая нажимать на курок. Из носа у Дэнни текло, в груди свистело.

– Оно ушло, – сказал Вэнс. – Что бы это ни было… пока оно ушло.

– Я видел его… я видел, что оно похоже на Хитрюгу, только черта с два это был Хитрюга…

Вэнс ухватил Дэнни за воротник и сильно встряхнул.

– Послушай! – рявкнул он прямо в лицо Дэнни. – Я не хочу, чтобы ты свихнулся, как Джинджер Крич, слышишь? – Почувствовав сырость между ног, шериф понял, что обмочил штаны, но сейчас нужно было не дать Дэнни сойти с ума. Если парнишка рехнется, следующим будет Вэнс. – Слышишь? – Он еще раз сильно встряхнул Чаффина, что помогло и его рассудку вырваться из тенет шока.

– Не Хитрюга это. Нет, – пробормотал Дэнни. Потом судорожно втянул воздух. – Да, сэр. Слышу.

– Иди к машине.

Парнишка отупело моргнул, не отрывая взгляда от дыры.

– Иди, я сказал!

Дэнни, спотыкаясь, направился к выходу.

Вэнс вскинул дробовик и прицелился в дыру. Руки у шерифа тряслись так сильно, что он подумал: «Да мне средь бела дня в дверь амбара не попасть, чего уж говорить о пришельце, который жрет собственные глаза, а вместо зубов у него тысячи иголок. А ведь так оно и есть, – вдруг сообразил шериф, – пришелец прорыл туннель из стоящей за рекой пирамиды и заполз в Хитрюгу Крича. „Моя собственность“, – сказал он. А что это за параша насчет хранителя? И почему пришелец говорил по-английски с техасским акцентом?»

Вэнс попятился от дыры. Его нервы напряглись до предела. Струйки пыли и ружейного дыма расступились и снова сомкнулись вокруг него. Он чувствовал себя как замурованный в бетоне крик и тогда поклялся, что если переживет эту заваруху (буде на то Божья воля), то к Рождеству сбросит пятьдесят фунтов.

Едва выйдя из дома Крича, Вэнс развернулся и побежал к патрульной машине, где, уставившись в никуда, сидел Дэнни Чаффин с серым лицом.