– Как вы сказали? – сипло спросил Эрли Макнил, растягивая слова.

– Тело ребенка заняла чужая форма жизни, – повторил Роудс. – Откуда она взялась – не знаю. Откуда-то извне.

Он вытер потный лоб смоченным водой бумажным полотенцем. Рубашка прилипала к спине. Электрический вентилятор, естественно, не работал, и в конторе у шерифа было жарко и душно. Несколько мощных фонарей, «реквизированных» в хозяйственном магазине, давали ослепительно-яркий свет. Помимо доктора Макнила, Роудса и шерифа, в конторе присутствовали: Джесси, Том, настоятель баптистской церкви преподобный Хэйл Дженнингс, отец Мануэль Ла-Прадо и его более молодой помощник, отец Доминго Ортега. В качестве представителя Окраины Ла-Прадо попросил прийти Хавьера Мендосу, а рядом с ним грыз ногти мэр Бретт.

– Значит, из шара появилось какое-то существо и залезло в Стиви Хэммонд? По-вашему, мы должны это скушать? – продолжал Эрли.

Он сидел на принесенной из камеры жесткой скамье.

– Дело обстоит несколько сложнее, но суть вы ухватили. Думаю, она – я говорю об этом создании как о существе женского рода, поскольку это упрощает дело, – находилась в черной сфере до тех пор, пока не сумела осуществить перемещение. Каковы принципы, лежащие в основе этого процесса, я объяснить не могу. Очевидно одно: мы имеем дело с чертовски странной технологией.

– Мистер, я в жизни не слышал подобной чертовщины! Прошу прощения, святые отцы. – Макнил покосился на Дженнингса и Ла-Прадо и, чиркнув спичкой о подметку, закурил сигару, демонстрируя всем своим видом: кому не по вкусу дым, тот может проваливать. – Том, что скажете вы с доктором Джесси?

– Только одно: это правда, – подтвердил Хэммонд. – Стиви… больше не Стиви. Это существо называет себя Дифин.

– Не совсем так, – поправил Роудс. – Мы называем ее Дифин. Думаю, она отождествила себя с одной из картинок, которые увидела у Стиви. Не знаю, с чем именно – с дельфином или с океаном… Однако вряд ли это ее настоящее имя, иначе она бы лучше владела нашим языком.

– Вы хотите сказать, что она не умеет говорить? – Голос у отца Ла-Прадо был тихий, болезненный.

Этому старику с большими карими глазами и копной белоснежных волос шел восьмой десяток. Согбенный годами, он держался с большим достоинством.

– Она может общаться, но лишь в тех рамках, в каких позволяет предпринятый ею беглый экскурс в английский язык. Как оказалось, Дифин обладает высокоразвитым интеллектом и весьма цепкой памятью – на то, чтобы заучить алфавит, усвоить толковый словарь и проглотить энциклопедию, у нее ушло несколько часов. Но я уверен, что остается еще множество понятий, которые она не в состоянии осмыслить или перевести нам.

– И она сбежала? – спросил Вэнс. – Чудовище с другой планеты свободно разгуливает по нашим улицам?

– Я не думаю, что Дифин опасна, – поспешно возразила Джесси, пока Вэнс не зашел в своих рассуждениях слишком далеко. – По-моему, ей одиноко и страшно. Я не считаю ее чудовищем.

– Ужасно благородно, если вспомнить, как она забралась в вашу малышку. – Вэнс сообразил, что сболтнул лишнее, и быстро взглянул на представителей Окраины, а потом опять на Джесси. – С виду-то она… оно… или как там его… может, и впрямь девчушка… а почем знать… Ну… может, она чего умеет… к примеру, мысли читать…

«Тогда тебе волноваться нечего, – подумала Джесси. – Твои страницы пусты».

– …А то и управлять ими. Может, эта чертовка пускает лучи смерти или…

– Прекратите истерику, – решительно велел Роудс, и Вэнс немедленно затих. – Во-первых, капитан Ганнистон с нашим пилотом уже вылетели на поиски Дифин. Во-вторых, я согласен с миссис Хэммонд. Существо не кажется агрессивным. – Слово «опасным» полковник не употребил, припомнив, как пожал руку молнии. – Пока мы не угрожаем ей, – прибавил он.

– А что вы думаете делать, когда найдете ее? Как вы собираетесь запихнуть ее обратно в шар? – Вокруг головы Эрли плавал ореол табачного дыма.

– Еще не знаем. Сфера пропала. Видимо, она ее спрятала. По-моему, Дифин не собиралась здесь приземляться, если это может вас хоть как-нибудь утешить. Она хотела лететь дальше – просто ее средство передвижения вышло из строя.

– Полагаю, под «средством передвижения» вы подразумеваете космический корабль, – сказал расположившийся у окна преподобный Хэйл Дженнингс. В свете небесной решетки его похожая на желудь лысая голова казалась нежно-фиолетовой. Грузный, широкоплечий Дженнингс, давно разменявший пятый десяток, сложением напоминал гидрант и в свое время (он тогда служил на флоте) был чемпионом по боксу. – Как же она вела ракету, если находилась в сфере?

– Не знаю. Это можно выяснить только у нее.

– Ладно, а как насчет этого? – Дженнингс кивнул на черную чешуйчатую пирамиду. – Джентльмены, не знаю, как вам, но мне от нашего гостя изрядно не по себе.

– Ага, – согласился Вэнс. – Почем мы знаем, что Дифин не вызвала эту штуковину на подмогу?

Полковник Роудс тщательно взвешивал слова. Сказать, что пирамида привела Дифин в ужас, вовсе не означало помочь собравшимся сохранить душевное равновесие, однако и скрывать правду не имело смысла.

– Никаких доказательств, что пирамиду вызвала Дифин, нет, но она знает, что это такое. Перед самым приземлением пирамиды она все повторяла: «Кусака».

Воцарилось тягостное молчание – вспоминались все возможные значения слова.

– Не исключено, что это название планеты, с которой она родом, – предположил Вэнс. – А может, в девчонке сидит здоровенная оса.

– Как я уже сказал, – настойчиво продолжал Роудс, – она только что научилась говорить по-английски. На слово «кусака» ее явно навело что-то из увиденного. – Он вспомнил фотографию скорпиона на магнитной доске Стиви. – Что она хочет этим сказать, я не знаю.

– Вы многого не знаете, молодой человек, – со слабой улыбкой заметил отец Ла-Прадо.

– Да, сэр, но стараюсь узнать. Как только отыщется Дифин, мы, может быть, сумеем прояснить часть вопросов. – Роудс быстро взглянул на часы: было 22:23. С момента приземления пирамиды прошло чуть больше получаса. – Далее, насчет обесточивания. Все вы видели облако дыма, висящее под куполом решетки. Мы находимся внутри силового поля, которое генерирует пирамида. Оно не дает дыму улетучиться и перерезает линию электропередачи и телефонные кабели. Штука крепкая, хотя кажется прозрачной. Как будто мы оказались под большой стеклянной миской. Ни входа, ни выхода. Ни для чего. – Чуть раньше полковник воспользовался рацией шерифа и попытался выйти в эфир, но решетка отражала радиоволны, и он услышал только вой статических разрядов.

– Силовое поле, – задумчиво сказал Дженнингс. – Куда оно доходит?

– Мы намерены слетать и проверить. Я полагаю, его границы совпадают с границами Инферно и Окраины – вероятно, до них не больше десяти миль. Об утечке воздуха нам тревожиться нечего, – (надеюсь на это, подумал он), – но и дым никуда не денется.

Пожар бушевал. Черный дым, валивший от груд горящих покрышек, сгущался под куполом решетки и уже начинал заволакивать улицы. Пахло гарью.

Эрли хмыкнул, глубоко затянулся, выпустил облачко дыма, бросил окурок на пол и раздавил.

– Полагаю, относительно утечки воздуха я приму свои меры, – ворчливо заметил он.

– Годится. Спасибо.

– Минуточку. – Рядом с отцом Ла-Прадо стоял отец Ортега – худощавый, серьезный, с седеющими висками. – Вы сказали, это силовое поле не позволяет ни войти в него, ни выйти наружу? Разве не ясно, что в этом есть определенная цель?

– Да, – сказал Вэнс. – Держать нас в клетке, пока идет захват.

– Нет, – продолжал священник, – держать в клетке не нас. Лишить свободы Дифин.

Роудс посмотрел на Тома и Джесси. Каждый уже осторожно рассматривал такую возможность. Если черная пирамида – или нечто внутри ее – явилась за Дифин, сама она явно не желала, чтобы ее забрали. Он снова переключил внимание на спокойное, серьезное лицо Ортеги.

– Это опять-таки можно выяснить только у нее. Сейчас необходимо обсудить вот что: как справиться с толпой. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь сегодня ночью хорошо спал. Думаю, пусть лучше люди знают, где можно собраться, найти свет и еду. Есть предложения?

– Школьный спортзал не подойдет? – спросил Бретт. – Он достаточно большой.

– Люди хотят быть поближе к дому, – сказал Дженнингс. – Как насчет церквей? У нас есть добрая тонна свечей, а в хозяйственном, наверное, можно позаимствовать керосиновые лампы.

– Sí. – Ла-Прадо согласно кивнул. – Можно поделить съестные припасы из булочной и бакалеи.

– Небось в «Клейме» найдется пара банок кофе, – сказал Вэнс. – Не помешает.

– Хорошо. Следующий вопрос: как убрать людей с улиц? – Роудс выжидательно посмотрел на Ла-Прадо и Дженнингса.

Ла-Прадо сказал:

– У нас в храме есть колокола. Если их не сорвало, можно позвонить.

– Для нас это проблема, – отозвался Дженнингс. – В нашей церкви колокола электронные. А настоящие сняли четыре года назад. Пожалуй, я смогу найти добровольцев, которые пойдут по домам и оповестят людей, что мы открыты.

– Это и проблемы питания я оставляю вам с мэром, – сказал Роудс. – Сомневаюсь, что мы уведем с улицы всех, но чем больше народу разойдется по домам, тем лучше я буду себя чувствовать в сложившейся ситуации.

– Доминго, вы проводите меня? – Ла-Прадо с помощью Ортеги поднялся. – Я велю звонить и попрошу прихожанок собрать еду. – Он зашаркал к двери и на пороге остановился. – Полковник Роудс, если кто-нибудь спросит меня, что происходит, можно воспользоваться вашим объяснением?

– А именно?

– «Не знаю», – с коротким язвительным смешком пояснил старый священник.

Он позволил Мендосе открыть ему дверь.

– Не уходите слишком далеко, святой отец, – сказал Эрли. – Очень скоро вы можете мне понадобиться. И вы тоже, Хэйл. Мне уже привезли четверых рабочих Кейда, которым не дотянуть до утра, а когда автодвор остынет настолько, что можно будет забраться внутрь, пожарные начнут вытаскивать остальных. Так я себе представляю.

Ла-Прадо кивнул.

– Вы знаете, где меня найти, – сказал он и вместе с Ортегой и Мендосой покинул кабинет.

– Ополоумел чувак, – пробормотал Вэнс.

Эрли поднялся. Прохлаждаться дальше было недосуг.

– Ребята, все это было весьма познавательно, но мне пора возвращаться в больницу.

После массовой драки в городскую клинику Инферно для наложения швов и повязок доставили восьмерых подростков, в том числе Коди Локетта и Рэя Хэммонда, но в первую очередь следовало заняться серьезно пострадавшими с автодвора Кейда. За смятую, поваленную изгородь, истекая кровью, обожженные пламенем, выбрались лишь семеро из сорока шести рабочих смены. Пока Эрли сидел в конторе шерифа, его помощники – три штатные медсестры и шесть добровольцев – в резком сиянии аварийных светильников обрабатывали испытавших шок, изрезанных стеклом людей.

– Док Джесси, вы бы мне очень пригодились, – сказал Эрли. – Там есть парень с куском металла, который царапает ему хребет, а еще одному очень скоро придется расстаться с раздавленной рукой. Том, если вы способны ровно держать фонарик и не испугаетесь нескольких капель крови, могу пристроить и вас к делу. – Доктор подумал: очень скоро пожарные вынесут трупы остальных, и у Ноя Туилли работы окажется не меньше.

– Пожалуйста, – сказал Том. – Полковник, вы дадите нам знать, когда отыщете Дифин?

– Сразу же. А сейчас я иду встречать Ганни.

Следом за Эрли они вышли на улицу, где все приобрело лиловый оттенок. Там еще толклись зеваки, но бо́льшая часть жителей уже растеклась по домам. Роудс пошел в сторону Престон-парка, Том и Джесси – к «цивику», а Эрли проворно забрался в свой «багги».

С ревом уносясь прочь, «багги» чуть не столкнулся с большим, как линкор, желтым «кадиллаком». Автомобиль остановился у конторы шерифа. Оттуда выбралась одетая в ярко-красный спортивный костюм Селеста Престон и, уперев руки в бока, стала оглядывать критическим оком массивную пирамиду за рекой. Запрокинув лицо с резкими чертами, женщина обследовала светло-голубыми глазами небесную решетку. Селеста уже видела приземлившийся в Престон-парке вертолет («Один из тех, что обжужжали меня утром!»), и ее праведный гнев было воскрес. Однако довольно скоро иссяк. Чем бы ни были и откуда бы ни взялись здоровенная мерзость на автодворе Кейда и закрывшая небо лиловая сеть, они тревожили Селесту куда сильнее, чем ее грубо прерванный утренний сон.

Из конторы Вэнса появились мэр Бретт и Хэйл Дженнингс. Они намеревались пойти на Аврора-стрит, к хозяину бакалеи. Бретт чуть не налетел на Селесту, и душа у него ушла в пятки: мэр до смерти боялся вдову Престона.

– Э-э… миссис Престон! Чем могу…

– А, здравствуйте, пастор, – перебила Селеста и обратила холодный взгляд на мэра. – Бретт, очень надеюсь, что вы объясните мне, что там за штука, почему все небо сияет и по какой причине у меня нет света и не работает телефон!

– Да, мэм. – Бретт с трудом сглотнул, лицо его покрылось бисеринками пота. – Ну… видите ли… полковник говорит, это космический корабль, он создает силовое поле, которое отключило электричество, и…

Никакой возможности объяснить происходящее не было, Селеста же наблюдала за мэром, как парящий в небе ястреб за мышью.

– Миссис Престон, я думаю, лучше всего вам спросить у шерифа Вэнса, – посоветовал Дженнингс. – Он все вам расскажет.

– Сейчас спрошу! – пообещала Селеста.

Мужчины направились к синему «форду» пастора, а она расправила плечи, вздернула подбородок и вихрем ворвалась в контору, едва не сорвав дверь с петель.

Шерифа Вэнса вдова застигла в тот момент, когда он, запустив руку в нутро автомата с газированной водой, вызволял оттуда банку кока-колы.

– Мне нужны ответы на несколько вопросов, – объявила Селеста, когда дверь за ней захлопнулась.

Когда женщина вбежала в контору, Вэнс явственно вздрогнул: его нервная система получила в избытке свою долю потрясений. Он продолжал заниматься банкой, которая восхитительно холодила пальцы. Еще разок повернуть как следует – и можно вытащить.

– Садитесь, – предложил шериф.

– Я постою.

– Как угодно. – Черт, что ж эта банка не вылезает?

Обычно жестянки легко выходили наружу. Вэнс раскачивал банку, но та, похоже, за что-то зацепилась.

– Да господи боже! – Селеста подлетела к шерифу, не слишком деликатно отодвинула его в сторону, засунула руку в автомат и ухватила банку. Резко выкрутив запястье влево, она вытащила жестянку. – Вот, нате!

Шериф вдруг обнаружил, что банка уже не так ему нужна. Рука Селесты была тощей, как прут, и он подумал: вот почему ей это удалось.

– Нет, – отказался он. – Возьмите себе.

Обычно Селеста признавала только диетическую колу, но было так душно и жарко, что женщина решила не привередничать: вскрыла банку и отпила несколько глотков прохладной жидкости.

– Спасибо, – сказала она. – А то в горле, знаете ли, пересохло.

– Угу, что верно, то верно. И фонтанчик тоже не работает.

Кивком показав на него, Вэнс уловил странный запах, похожий на аромат корицы или какой-то другой пряности. Секундой позже шериф понял, что пахнет, должно быть, от Селесты Престон – возможно, мылом или шампунем. Приятный запах тут же улетучился, и Вэнс опять пожалел, что не спрыснулся дезодорантом покрепче – его «Брут» очень быстро выветривался.

– У вас кровь на лице, – сказала Селеста.

– А? Наверное, порезался стеклом. – Шериф пожал плечами. – Пустяки. – Его нос опять уловил слабый запах корицы.

Вот они, мужчины, подумала Селеста, допивая кока-колу. Проклятые идиоты режутся, вечно натыкаются на острое, истекают кровью, как зарезанные свиньи, и делают вид, будто ничего не произошло! Уинт был таким же: однажды здорово разорвал руку о колючую проволоку, а вел себя так, словно занозил палец. Пытался казаться крутым. Вероятно, если снять с Вэнса полсотни фунтов жира, получится вылитый Уинт.

Она встряхнулась. Что это, жара? Или висящий в воздухе дым? Селеста никогда не чувствовала ни капли влечения к Эду Вэнсу. Швырнув жестянку в корзину для мусора, женщина резко сказала:

– Хочу знать, что здесь творится, и сейчас же!

Вэнс перестал принюхиваться. Не корица, решил он. Наверное, гамамелис. Шериф подошел к столу и достал ключи от патрульной машины.

– Я к вам обращаюсь! – фыркнула Селеста.

– Мне надо съездить за Дэнни Чаффином. Дежурные сбежали. Хотите услышать, в чем дело, придется поехать со мной. – Он уже шел к двери.

– Нечего забастовки устраивать!

Шериф остановился.

– Мне надо запереть контору. Вы идете или нет?

Селеста представляла себе ад именно как поездку в патрульной машине, где за рулем трясутся жиры Вэнса, но поняла, что придется стерпеть.

– Иду, – процедила она сквозь зубы и последовала за шерифом.