– Приехали, – сказал Коди, тормозя перед домом Рика Хурадо.

Миранда (ветер совершенно разлохматил ей волосы) слезла, крепко держа ручку на чемодане.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты носишься как угорелый?

– Не-а. – Коди огляделся.

«Гремучек» на улице не было – по крайней мере, пока. На автомобильном кладбище Кейда молотки звенели о металл.

– Тогда скажу я. Ты мог нас отправить на тот свет.

– Туда можно отправиться, подышав здешним воздухом, – парировал Коди. – Иди-ка лучше внутрь. – Он кивнул в сторону дома. На крыльце горел желтый фонарик. Пахло луком и бобами. – Я подожду, пока ты войдешь.

– Не обязательно.

– Подумаешь, делов-то, – хмыкнул Коди, однако подмышки у него взмокли от пота.

– Спасибо, что довез. И что защитил от Бормотуна. – Девушка слабо улыбнулась и пошла к дому.

– Да не за что. – Стреляя мотором, Коди смотрел, как Миранда поднимается по ступенькам и стучит в дверь.

Девочка в порядке, решил он. Очень жаль, что… Просто чертовски жалко.

Дверь отворилась. В желтом свете фонаря Коди увидел лицо Рика Хурадо.

– Привез тебе подарочек, Рики! – заорал Коди и под оторопелым взглядом потрясенного соперника круто развернул «хонду» и стрелой умчался по Второй улице.

– Чертов придурок! – выкрикнул по-испански взбешенный Рик и взглянул на девушку, которая с чемоданом в руках стояла у порога.

– Привет, – сказала она.

Не узнав ее, он ответил: «Привет», но в следующую секунду все его хладнокровие улетучилось, словно отвалилось дно у коробки. Последний раз Миранда присылала ему свою фотографию два года назад, но за это время она превратилась из маленькой девочки в женщину.

– Миранда?

Чемодан стукнул о доски крыльца. Миранда потянулась к брату. Рик обнял ее, прижал к себе. Он услышал тихий всхлип. У него и у самого жгло глаза.

– Миранда… Миранда, поверить не могу! Как ты сюда попала? Просто не могу… – Тут Рика словно ударило: Коди Локетт с его сестрой! Он чуть не уронил Миранду и поставил ее на крыльцо. Глаза у него загорелись, как у маньяка. – Что у тебя за дела с Локеттом?

– Никаких. Просто он меня подвез.

– Он лапал тебя? Богом клянусь, если он до тебя дотронулся…

– Нет, нет! – Лицо Рика испугало Миранду. Это был не тот нежный брат, который писал ей письма изящным, четким почерком. – Он ничего не сделал, только подвез меня от автобусной станции!

– Держись от него подальше! Он дрянь! Поняла?

– Нет, не поняла! – В эту секунду Миранде все стало ясно: она заметила усеянные металлическими заклепками браслеты Рика (стиль мачо, почти повальная мода среди парней с улиц Форт-Уорта) и вспомнила, как отреагировал Коди, когда она упомянула имя Рика. Вражда, подумала она. – Все в порядке. Я как огурчик.

Рик трясся от злости. Как посмела эта сволочь прикоснуться к Миранде! Еще одно очко, которое придется отыграть. Но Рик сделал над собой усилие, согнал с лица ярость, и та свернулась кольцом внутри его до лучших времен.

– Извини. Я немного распсиховался. Заходи! – Он поднял чемодан сестры и взял ее за руку. Как только они переступили порог, Рик запер дверь. – Садись.

– Где Палома?

– Спит. – Уличные интонации Рика исчезли. Он смахнул пыль с диванных подушек и взбил их. – Пойду разбужу ее…

– Нет. Сперва мне надо побеседовать с тобой с глазу на глаз.

Он нахмурился. Миранда говорила очень серьезно.

– А в чем дело?

Миранда шагнула к полке, где стояли керамические птички Паломы. Она взяла кардинала и погладила глиняные крылья.

– В Форт-Уорт я не вернусь, – наконец вымолвила она. – Никогда.

– Вмажь ему! – весело заорал Рубен. – Сделай из гаденыша котлету!

Пако, ухватив Рэя за лодыжки, пытался выволочь его из-под игрового автомата, но тот уцепился за одну из ножек и не собирался ее выпускать. Очки слетели, изо рта текла кровь. Однако голова оставалась ясной. Он подумал, что, кажется, знает, как чувствует себя раненый зверь, на которого накинулись стервятники.

Робби Фолкнер собрался с духом и ринулся в бой, но Пако круто развернулся и – один, два, три быстрых удара – расквасил Робби нос. С коротким слабым криком парнишка повалился на пол.

Тем временем Светофор тихонько пополз прочь от Хуана Диегаса, который вновь предпринял атаку на игровые автоматы. «Прекратите! Прекратите, ради бога!» – вопил скорчившийся в углу Кеннишо. Светофор (глаз у него заплыл, а щека была распорота чьей-то печаткой) увидел впереди открытую дверь, вскочил на ноги и выбежал на улицу. Позади Хуан взревел: «Круши!» – и опрокинул автомат «Меткий стрелок». Посыпались синие искры, хлынули четвертаки.

Светофор без остановки проскочил полицейский участок. Дело касалось только банды «отщепенцев», и он точно знал, что делать.

– Она, да? – Глаза Рика потемнели и стали свирепыми. – Что она с тобой сделала?

– Нет, не то. Мне просто пришлось…

Рик взял правую руку сестры. Сухая, растрескавшаяся ладошка, обломанные ногти – у Миранды были руки работницы, а не школьницы.

– Понятно, – произнес он взвинченным голосом. – Она заставляла тебя драить полы.

Миранда пожала плечами.

– После школы я подрабатывала в нескольких семьях. Ничего страшного. Просто подмести, вымыть посуду и…

– Вынести на улицу мусор за какого-нибудь жирного гринго?

– Но это же работа. – Девочка выдернула руку. – Это не она придумала. Я сама предложила.

– Ага. – Рик язвительно улыбнулся. – Ты, значит, вкалывала горничной, пока она сидела и ждала своего альфонса?

– Перестань. – Глаза Миранды встретились с глазами брата. – Хватит. Ты не знаешь, не тебе и судить.

– Я знаю! Черт побери, я же получал твои письма! Они все у меня! Может, ты и не писала об этом, но я отлично умею читать между строк! Она – никчемная путана. Не понимаю, почему ты так долго жила у нее!

Миранда молча поставила глиняного кардинала на место.

– Никчемных людей не бывает. Поэтому я и не уезжала.

– Ага. Ну, спасибо Пресвятой Деве, что мамаша не успела и тебя сделать шлюхой!

Миранда прижала палец к его губам.

– Пожалуйста, – взмолилась она, – давай говорить по-человечески, ладно?

Рик чмокнул сестрин палец, но глаза его оставались задумчивыми.

– Смотри, что я сберегла! – Миранда подошла к чемодану, расстегнула замки, покопалась и нашла сложенный прямоугольником лист бумаги. Она принялась осторожно расправлять его, и Рик увидел, что для прочности он проклеен по сгибам скотчем. Парнишка знал, что это такое, но позволил сестре развернуть и показать. – Видишь? Почти как новый.

Это был его автопортрет, сделанный пастелью года три назад: нарисованное толстыми агрессивными линиями лицо («Тогда я выглядел куда моложе», – подумал он), обилие черной тени и красных бликов. Сейчас портрет показался ему отвратительно дилетантским. Рик сделал его примерно за час, глядя в зеркало у себя в комнате.

– Ты еще рисуешь? – спросила Миранда.

– Изредка.

В комнате Рика, в коробке под кроватью, лежали десятки набросков пастелью, почти все – на линованной бумаге из тетрадок: Окраина, пустыня, Качалка, лицо бабушки. Но это было то личное, о чем знали только Миранда с Паломой. Вешать в доме свои рисунки Рик отказывался из боязни, что их могут увидеть другие «гремучки».

– У тебя талант. Надо же что-то делать, – убеждала его Миранда. – Тебе нужно поступить в художественную школу или…

– Хватит с меня школ. Завтра последний день, а потом все.

– И чем ты будешь заниматься дальше?

– У меня уже есть хорошая работа в хозяйственном магазине. – Рик ни в одном письме не упоминал, что трудится подручным на складе. – Я… э-э… работаю в инвентаризационном контроле. Может быть, смогу писать дома, по выходным. Художник, который умеет быстро нарисовать дом, может заколачивать неслабые деньги.

– Ты способен на большее, сам знаешь. И вот это говорит о том же. – Она подняла автопортрет повыше.

– Больше никаких школ, – твердо сказал Рик.

– Мама всегда говорила, что ты… – Миранда осеклась, понимая, что идет по краю минного поля, а потом продолжила: – Упрямый, как мул.

– Хоть в этом она была права. – Рик смотрел, как Миранда осторожно складывает и убирает портрет. – Так что случилось? – спросил он сестру и стал ждать подробного рассказа, хотя знал, что эта история разобьет ему сердце.

– Коди! Коди!

Коди, убиравший инструменты из ремонтной зоны, оторвался от своего занятия. К нему, спотыкаясь и чуть не падая, приближался Светофор. Его лицо казалось кровавой маской.

– Его убивают, Коди! – сказал Светофор, с трудом переводя дыхание. Его замутило, он согнулся, и бетон окропили алые капли. – Пацана мистера Хэммонда. Рентгена. «Гремучки». Они в зале игровых автоматов убивают его, слышь!

– Сколько их? – По жилам разлился холод, но под черепом горячо запульсировало.

– Не знаю.

Коди решил, что Светофору, должно быть, отшибли все мозги.

– Пять или шесть. Может, семь.

Мендоса, считавший деньги в кассе, вышел, увидел окровавленное лицо мальчугана и, разинув рот, остановился как вкопанный.

Коди не медлил ни минуты. Он снял со стены кожаный ремень с набором гаечных ключей, крепко затянул его вокруг талии и застегнул.

– Дуй и отыщи Танка, Бобби Клэя Клеммонса, Дэйви – всех, кого сможешь. Живо!

Светофор, послушный солдат, кивнул, собрался с силами и убежал. Коди в мгновение ока оседлал мотоцикл, и крик Мендосы: «Коди! Постой!» – утонул в выстрелах мотора. Коди умчался в темноту.

– А, чтоб тебя! – Мендоса побежал в контору, к телефону, и торопливо набрал номер шерифа.

Ответил дежурный Лиланд Тил. Мендоса попытался объяснить, что сейчас произойдет столкновение между двумя бандами подростков, но Тил терял драгоценные секунды, отыскивая карандаш и бумагу, чтобы записать сообщение.

Коди затормозил перед залом игровых автоматов так резко, что мотоцикл занесло. Чувствуя внутри холод, он с горящими глазами решительно переступил порог и увидел учиненный «гремучками» погром.

Перевернутые автоматы плевали на пол искрами. У одного из них Рубен Эрмоса пинками выбивал стекло, а в глубине зала старый Кеннишо стонал: «Нет… прошу вас… не надо…» Хуан Диегас, изловив какого-то мальчишку («Похоже, это Робби Фолкнер», – подумал Коди), методично возил его лицом по полу, оставляя кровавые пятна. Остальные ребята жались к задней стене зала.

А Пако Ле-Гранде с расквашенным носом ожесточенно бил ногами Рэя Хэммонда, который скорчился под пинбольным автоматом, отчаянно пытаясь защитить гениталии. В плечо Рентгену ударил здоровенный армейский башмак. Коди услышал, как Рэй зашипел сквозь зубы.

– Хватит!

Пако прекратил пинать Рэя, обернулся и расплылся в ухмылке. Рубен Эрмоса оставил в покое автоматы, а Хуан Диегас выпустил Робби Фолкнера, который остался лежать на полу, всхлипывая.

– Эй, чувак! – сказал Пако. – У нас тут просто небольшой междусобойчик.

– Кончился ваш междусобойчик, – объяснил Коди и быстро огляделся.

Всего трое «гремучек» – что ж за ерунда, будто их тут пятеро? Ну, может быть, Ле-Гранде и Диегас идут за двоих каждый.

– А по-моему, веселье только начинается, – ответил Пако. Ухмылка застыла, превратившись в оскал. Стуча башмаками, Пако двинулся вперед, приводя тело в боевую готовность, чтобы кинуться на Локетта.

Коди не тронулся с места, подпуская Пако поближе.

Казалось, Пако вот-вот набросится на Коди, но в последнюю секунду тот молниеносно сорвал с пояса разводной ключ. Не успел Ле-Гранде уяснить, что происходит, как ключ полетел в него.

Он угодил в ключицу. Послышался хруст. Пако взвыл от боли и, отшатнувшись, столкнулся с Рубеном, отчего его лицо исказилось еще сильнее. Ключ с лязгом свалился на пол.

Хуан Диегас кинулся на Коди слишком быстро, чтобы тот успел увернуться. От удара головой в живот Локетт задохнулся и рухнул на автомат «Коммандо». Хуан принялся охаживать Коди по ребрам. Тот сделал выпад кулаком, целя в подбородок, но промазал. Тогда Коди вцепился скрюченными пальцами врагу в глаза. Хуан пронзительно вскрикнул и попятился, судорожно протирая их. Коди, не мешкая, шагнул вперед и ударил Хуана ногой в живот. Противник захрипел и рухнул на пол.

Рубен Эрмоса размахнулся и ударом в челюсть отшвырнул Коди назад. Второй удар пришелся Локетту в лоб. Вскинув руки, он отвел третий удар, сгреб Рубена за футболку и с маху ткнул его кулаком в лицо, расквасив нос. Рубен залился кровью и попытался отступить, но деться было некуда: кулаки Коди гуляли по его лицу, как пара поршней. Рубен покачнулся, колени у него подломились, но тут Пако, перегнувшись через «Солнечную крепость», угостил Коди таким ударом по корпусу, что парнишка растянулся на полу.

Рубен на четвереньках быстро полз к дверям. За порогом он поднялся и побежал на Окраину.

Рот Коди наполнился кровью, в глазах стоял туман. Он услышал, что огромные башмаки приближаются, и сказал себе: «Вставай, не то станешь приманкой для канюков!» Понимая, что слишком поздно, Коди, однако, попытался встать. Ботинок Пако вонзился ему под правую руку, рассылая по ребрам стрелы боли. «Топчи его!» – услышал Коди крик Хуана, попробовал увернуться, и следующий пинок пришелся в плечо. Туман перед глазами постепенно рассеивался, но ноги были как ватные. Коди увидел нависшего над ним Пако и понял, что сейчас ему достанется очередной пинок. Он представил себе, как удар в подбородок запрокидывает ему голову и ломает шею, точно цыпленку. Надо было делать следующий ход – и быстро.

Но Коди не успел. На спину Пако Ле-Гранде кто-то прыгнул, и тот потерял равновесие, так и не ударив Локетта ногой. Коди увидел окровавленную физиономию Рентгена – маленький паршивец злобно скалился.

Пако с яростным воплем хотел оторвать от себя Рентгена, но тот ухватил его за сломанный нос и сильно дернул.

– Я люблю ее. – Миранда говорила спокойно. Она сидела на диване, сложив руки на коленях. – Но жить с ней больше не могу. Это невыносимо.

Рик ждал, не торопя сестру, потому что знал: есть еще что-то и оно должно быть сказано.

– С мужчинами тогда пошла напряженка, – продолжала Миранда. – Она стала водить их домой. Эти квартиры… там такие тонкие стены. – Девушка занялась сломанным ногтем, не в силах взглянуть на брата. – А потом она встретила того хмыря. Он звал ее с собой в Калифорнию. Она сказала, что с ним, – на губах Миранды мелькнула вымученная улыбка, – ей хорошо. И знаешь, что еще? – Девушка заставила себя встретить угрюмый взгляд брата. Рик ждал, что она скажет. – Мать говорила… мы можем заработать в Калифорнии кучу денег. Вдвоем. Она сказала, я уже достаточно взрослая, чтобы прилично зарабатывать.

Рик сидел неподвижно, глаза были черными-пречерными, а лицо – словно высеченным из камня, но внутри его корчило. Когда ему было пять, мать оставила его здесь с Паломой, а трехлетнюю Миранду забрала с собой. Отец бросил их сразу после рождения Миранды. Где обретался Эстебан Хурадо, Рик не знал, да и не испытывал особого желания знать, но мать из года в год присылала им с Паломой длинные многословные письма о своей карьере «модели». На горизонте вечно маячил долгий отпуск, который так и остался миражем, и постепенно письма все чаще стала сочинять Миранда. Рик великолепно научился читать между строк.

– Я знаю, что ты думаешь, но это не так, – сказала Миранда. – Она дала мне выбрать: уехать или отправиться вместе с ней в Калифорнию. Но мне кажется, как раз этого она и не хотела. По-моему, она обрадовалась, что я собрала чемодан, пошла на автобусную станцию и купила билет до Инферно. По-моему, так. – Выражение лица Миранды было не менее жестким, чем у брата, но в глазах блестели слезы. – Рик, прошу тебя… пожалуйста, не заставляй меня думать, будто это не так.

– Рикардо? – донесся из коридора голос Паломы. Рик не успел встать и помочь бабушке. Палома в ситцевой ночной сорочке, с растрепавшимися во сне седыми волосами уже входила в комнату. – Я слышу, ты с кем-то разговариваешь.

– Бабушка, – сказала Миранда.

Палома резко остановилась, повернув голову к смутно различимой фигуре, поднявшейся с дивана.

– Кто…

– Это я, бабушка. – Девушка приблизилась к ней и нежно взяла за тонкую, покрытую старческими пятнами руку. – Это…

– Миранда, – прошептала старуха. – Ах ты… Миранда… моя маленькая Миранда! – Она коснулась руки девушки, пробежала дрожащими пальцами по лицу. – Совсем большая! – В последний раз Палома видела Миранду, когда той было три года и рейсовый автобус увозил ее на север. – Ох ты! Вот чудесно! Вот расчудесно-то!

Миранда расплакалась, на этот раз от радости, и обняла бабушку.

Палома вовсе не собиралась сообщать внукам, что очень долго простояла в коридоре и все слышала.

– Guerra! Guerra! – кричали на улице. Собаки заливались бешеным лаем.

– Что это? – быстро спросила Палома.

Крики не смолкали: «Guerra! Guerra!» Все понимали, что это означает: война. Банда на банду.

К горлу Рика подкатил ком. Он отвернулся от бабушки и сестры и выбежал на крыльцо. Надсаживался Рубен Эрмоса. Он стоял посреди Второй улицы в окровавленной футболке, в джинсах, мокрых и грязных после перехода через гнилые воды Снейка, и вопил во все горло. Рик увидел, что вышел Зарра, потом Джои Гарраконе, чей дом стоял чуть поодаль, а за ним его сосед Рамон Торрес. Не остались равнодушными и другие «гремучки». Во дворах, поднимая тучи пыли, с неистовым лаем метались собаки.

Рик сбежал с крыльца.

– Заткнись! – заорал он, и Рубен умолк. – Что за кипиш, чувак?

– «Щепы»! – сказал Рик. Из носа у него сочилась кровь. – В зале игровых автоматов, amigo! – Он вцепился Рику в рубаху. – Засада… Локетт приложил Пако молотком… Хуану глаза выцарапали. Мне… Иисусе… сломали нос.

– Говори по делу! – Рик схватил Рубена за руку: вид у парня был такой, словно он сейчас упадет. – Что творится? Что ты делал на том берегу?

Подбежал Пекин, ликующе выкрикивая: «Guerra!» – имитируя голос, который разбудил его и вытащил на улицу.

– Заткнись! – скомандовал Рик прямо ему в лицо, и Пекин, возмущенно сверкнув глазами, подчинился.

– Мы просто гуляли… никого не трогали, – объяснил Рубен. – Ну и для понта зашли туда. А они на нас наехали. – Он оглядел собравшихся «гремучек». – И сейчас месят Пако и Хуана! Вот прямо сейчас! – Он чувствовал, что перестает соображать. Мысли уносились прочь дикими скакунами. – Там «щепов» шесть или семь, может, больше… все случилось так быстро.

– Война! – прокричал Пекин. – Навешаем «щепам» по первое число!

– Я сказал, заткнись! – Рик схватил Пекина за ворот, но парнишка вырвался и побежал в сторону Третьей улицы, нараспев выкрикивая: «Guerra!», чтобы поднять по тревоге тамошних «гремучек». – Остановите его, кто-нибудь! – потребовал Рик, но захмелевший от запаха насилия Пекин летел как ветер.

– Надо вытащить оттуда Пако с Хуаном, Рик, – сказал Зарра. На его руку был намотан кнут. – Надо спасти наших братьев.

– Погоди. Дай сообразить.

Но думать Рик не мог. Его кровь воспламенилась, а пронзительный крик Пекина проникал за стены каждого дома Окраины. Обдумывать ситуацию было некогда: явились Джей Джей Мелендес с Фредди Консепсьоном, а за ними Диего Монтана, Тина Малапес и здоровенная рыжая деваха по кличке Скотина.

– Эти суки отправят наших парней на тот свет!

Появился Санни Кроуфилд; потное лицо в желтом свете лампочки над крыльцом казалось пятнистым.

– Ты идешь или нет, Хурадо? – вызывающе спросил он, и Рик увидел в руке у Санни кусок свинцовой трубы, а в глазах – хищное выражение.

Нужно было принимать решение. Какое – сомнений не оставалось. С губ Рика слетело: «Пошли».

«Гремучие змеи» загикали и заорали. Рик оглянулся на Палому с Мирандой. Он увидел, что бабушка говорит: «Нет», но из-за шума не услышал ее голоса – может быть, и к лучшему. Миранда не сразу разобралась, в чем дело, но, увидев бегущих парней с цепями и бейсбольными битами, поняла: будет драка между бандами подростков. Рик потрогал карман и нащупал Клык Иисуса. Кое-кто уже бежал к машинам и мотоциклам или стрелой несся к набережной реки, словно спеша на фиесту. Рик понял, что ситуация стала совершенно неуправляемой и до рассвета прольется немало крови. Боевой клич Пекина эхом гулял по Окраине.

Миссис Альгамбра с той стороны улицы громко звала Зарру домой, но тот нетерпеливо сказал Рику: «Поехали!»

Кивнув, Рик сделал несколько шагов вверх по ступенькам, к бабушке и сестре, но времени не было. Холодная, безжалостная маска застыла на лице Рика. «Круши!» – подумал он, повернулся к ним спиной и широким шагом мстителя направился к машине.