Ночь ласково гладила меня по лицу, в ней глуховато, как сквозь шерстяную кудель, звучал негромкий разговор. Я лежал на жестких камнях, но под головой было тепло и мягко. Сейчас мне ничего не хотелось вспоминать – довольно было отдыха и сознания, что я жив. И открывать глаза не хотелось. Подняв веки, я бы вернулся в мир борьбы и боли, узнал бы…

Я праздно вслушивался в знакомые голоса.

– Дай, пожалуйста, еще попить, Джервон. В жизни не упомню такой жажды!

Это Элис. Я, и не видя, знал, что она сидит рядом с мужем, прижавшись к нему.

Булькнула жидкость. У меня тоже пересохло во рту… Хотелось облизнуть губы, но я сдержался. Проснуться – значит снова действовать, а мне сейчас ничего не хотелось, только знать, что жив, и жена тоже… потому что Джойсан была рядом. Это мягкое у меня под головой – ее колени.

– Вот, госпожа Сильви… – (Прозвучали шаги.) – У меня есть сельдереевый сок, хочешь?

Это голос Гарета.

– Спасибо!

А это трель Сильви.

Значит… все выжили. Я лениво задумался, как они справились с призраками и Тенями. Во время боя сознание у меня то уплывало, то возвращалось, я слышал, но не видел, вспоминались отдельные слова. Сильви что-то говорила о… я мысленно отпрянул от подобравшегося слишком близко воспоминания. Конечно, это мне послышалось…

– Как он, Джойсан? – Это спросил, садясь рядом с моей женой, Гарет.

– Поспал, – ответила она, и я почувствовал, как рука легче ночного ветерка тронула мои волосы, убрала прядь со лба. По голосу слышно было, что Джойсан улыбается. – А теперь проснулся, но пока ленится открыть глаза.

Уличила! Пришлось поднять веки, а там и попробовать подняться. На деле это оказалось куда труднее, чем думалось, но я все же сел и огляделся. Мы сидели в руинах за стеной Стражей. Стреноженные лошади стояли рядом, а отважный маленький костерок отгонял последние ночные тени. Вокруг костра собрались Джервон, Элис, Сильви, Гарет и Джойсан. Врага не видно…

– Тени… призраки… – начал я, но пересохшее горло только скрипнуло. Джойсан протянула мне мех с водой и, пока я жадно пил, успокоила: они все ушли, отбиты.

– Как? – спросил я, надкусив извлеченную Гаретом из мешка лепешку.

– Это госпожа Джойсан, – со скрытой улыбкой ответила Элис. – Она сначала допросилась у Гунноры покоя истинной смерти для призраков, а потом открыла Ворота и отправила Тени восвояси. Подумать только: каких-то три года назад я полагала, что при должном усердии и терпении она, может статься, и откроет в себе крупицу Дара.

Жена моя улыбнулась:

– Если у меня что и получилось, Элис, то благодаря тебе, ведь это ты внушила мне надежду научиться и намекнула, что стоит поискать мудрости в самой себе.

– Ты, как я вижу, отличная ученица, – усмехнулась Элис. – Очень рада, что мы с тобой на одной стороне.

– Но открыть Ворота… – Я покачал головой. – Мне это удалось только Силой Ландисла, и то в крепости, насквозь пропитанной копившимся многие годы колдовством. Как ты сумела?..

Джойсан отвела глаза, и румянец на ее лице был не просто отблеском костра.

– Мне помогала Сильви.

– А Тени… – Я свел брови, вспоминая. – И голос Сильви… она сказала…

Я осекся, вспомнив все. Взглянул на Джойсан, уже зная правду.

«Почему ты молчала? – безмолвно возмутился я. – Я и не догадывался… Это правда? У тебя будет ребенок?..»

Она вздернула подбородок, но смело встретила мой взгляд, только губы дрогнули.

«У нас, – так же молча признала она. – Я пыталась сказать, да все времени не находилось. – Она вглядывалась в мое лицо, словно в первый раз увидела. – Скажи, Керован, ты… пожалуйста, скажи! Ты рад?»

Обернувшись на шорох, я увидел, что Гарет и остальные деловито собирают провизию и седлают коней. И коротко бросил:

– Давай-ка пройдемся.

Джойсан вместе со мной прошла за арку Стражей, на площадку, откуда уже не видно было костра. Идти быстро я еще не мог, хотя силы возвращались. За аркой я взглянул на пустовавшую прежде нишу – никак не верилось, что ночь битвы еще не кончилась. В задумчивости я сделал еще несколько шагов.

– Керован! – Джойсан поймала мою руку, развернула лицом к себе. В ее глазах теперь была мольба. – Скажи, о чем ты думаешь!

– Думаю о том, как я люблю тебя, жена, – просто ответил я. – И еще – как мне не терпится увидеть нашу дочку. Поверить не могу, что Гуннора нам наконец улыбнулась.

Притянув ее к себе, крепко обнимая, я чувствовал, как в нас поднимается тихая радость, переливается через край, хлещет наружу, – ручаюсь, ее почувствовали даже эти древние короли.

Когда я наконец неохотно выпустил жену из своих объятий, она погладила меня по щеке:

– Ты знаешь, Сила, открывшая Ворота, нашлась в ребенке. Нам с тобой туго придется, Керован. И обычного малыша растить хлопотно, а эту… – Она улыбнулась, повела плечом. – Да что там, мы с тобой оба не любители скуки.

Я согласно кивнул:

– Хотя тревог и дорог могло бы быть чуть поменьше. Когда ты?.. Она?..

– Примерно к Празднику Середины зимы, – сказала жена. – Надо будет заготовить побольше дров.

– И нам с Гаретом работа – заложить те арки, – добавил я и тут кое-что припомнил. – Он знал, да? Догадался?

Джойсан кивнула.

– Я бы должен чувствовать себя слепым дурнем. – Я покрутил головой. – Но я ведь был уверен, что при моих особенностях нет надежды…

– Знаю, – сказала она. – Так ты будешь просить парня остаться с нами?

– Киога нужен дом, – напомнил я. – Теперь им незачем бояться гор. В долине богатые пастбища…

Она задумчиво кивнула.

– Может быть… для этого все так и случилось, – шепнула она. – Помнишь, Обред говорил, что с приходом Близнецов киога найдут новый дом?

– Помню, – сказал я. – И через день-другой, когда ты отдохнешь, мы втроем поедем к ним – расскажем, что можно без страха вернуться в горы.

– А Сильви? – спросила она. – Ей тоже дороги эти места.

– Она последняя кровная родственница Ландисла, у нее на Кар Гарудвин больше прав, чем у меня.

– Не так, – пропела Сильви, и мы, обернувшись, увидели ее у выхода из арки. – Наследие грифона твое, Керован, потому что он сам выбирает себе хозяина или хозяйку. Я лишь прошу разрешения вместе с тобой и твоей женой трудиться над возрождением цитадели и моей долины.

– Мы будем трудиться все вместе, – сказал я. – Мы с Джойсан, Элис с Джервоном, если захотят. Места всем хватит, Арвон просторен.