Керован смотрел ласково, но в голосе звучала не просьба, а приказ. Я, заглянув в его янтарные, потемневшие от страха за меня глаза, поняла, что пришло время поделиться хоть одним из своих секретов. И вздохнула.

– Эти сны начались, пока тебя не было. И в них я была не Джойсан, а Другой по имени Сильви…

Я стала пересказывать ему дошедшие до меня послания: историю Сильви и ее сводного брата – могущественного колдуна Малерона. Наконец дошла и до той части истории, что открылась мне сегодня у окна с видом на стертые временем руины Кар Рэ Догана.

– Я принесла сюда наши припасы, всего-то думала развести огонь и взяться за стряпню; но когда остановилась у той каменной чаши лицом к арке, почувствовала ее зов. Никогда еще связь между нами не была такой настойчивой, такой осязаемой. Я отложила ужин и прошла к окну… – Я кивнула на сводчатый проем в голубом камне. – Я встала там, перед ним, не сомневаясь, что где-то за ним Сильви. И ей очень нужно что-то мне сказать. Только она не могла ко мне достучаться – между нами была стена. Тут на груди у меня стало тепло, амулет засветился, как если бы отгонял Тень. – Керован, как будто предвидя мои следующие слова, укоризненно покачал головой. – Да, – признала я, – я сняла амулет и отбросила от себя.

Его негодующее:

– Джойсан! – слилось с возгласом Гарета:

– Сера!

– Вы не понимаете… Я должна была узнать! – воскликнула я. – Сильви, ее судьба так важна для меня… для нас. Не знаю почему, но это так.

– Что сделано, то сделано, – отмахнулся Керован. – Что было дальше?

– Я снова попала в тело Сильви, видела ее глазами и знала, что только что бросила в лицо Малерону страшное обвинение в связи с Тенью. Он отрицал, что выбрал Путь Левой Руки, – по-моему, он сам не понимал, как далеко зашел по этой дороге. Но Сильви в ответ напомнила, что он своими чарами останавливал само время и тем повредил ее любимой долине. – Я заглянула в глаза Керовану. – Вот этой долине, муж. Этой самой.

– Что сделал Малерон?

– Он спорил с сестрой, он ее саму обвинил в связи с Тенью, а потом, когда она не отступилась от своих слов, совсем рассвирепел. В конце концов Сильви бросила ему вызов: «Докажи, что не запятнан!» Она схватила его за руку и потянула за дверь, на древнюю, высеченную в камне дорогу к северным равнинам, – она спускается от вершины по дальнему отсюда склону второго пика.

Я перевела дыхание, во рту пересохло от долгой речи. Гарет поднес мне чашу прозрачной влаги из фонтана и вместе с моим мужем молча ждал, пока я напьюсь.

– Спасибо тебе, Гарет. Шутка в том, что это и был вызов Сильви. – Я выплеснула последние капли воды на пол. – Вода, проточная вода. Те, кто от Тени, обычно не могут ее пересечь. Она подвела Малерона к малому ручейку, перепрыгнула его и с другого берега предложила сделать так же.

Он попытался. Но едва занес ногу, его отшатнуло назад, ему стало дурно. Поняв, что сестра доказала свою правоту, он обезумел от ярости. И произнес слова – слова, каких Арвон, к счастью, не слышал очень-очень давно. Те слова открывали Ворота, и в эти Ворота проникли охотники со своей сворой – в этом мире таких не знали. Малерон вскочил на коня, рожденного не иначе как в преисподней, и приказал спустить псов.

Сильви перепугалась. Ручей недолго мог бы их удержать – рано или поздно они нашли бы переправу. Она пустилась бежать, а эта призрачная охота мчалась за ней. – У меня слезы выступили на глазах. – Ох, Керован это было очень, очень, очень давно, а она все так и бежит.

В его глазах я увидела ужас перед такой судьбой.

– Разве так может быть?

– Этого добилась Сильви. Убегая, она в отчаянии воззвала к Нив, взмолилась, чтобы Сила должного хода вещей не дала настичь ее тому Злу, к которому обратился брат. И та Сила ее услышала. Сильви, Малерон, вся охота – и охотники, и их свора – были выброшены за пределы известного нам времени. Сильви никогда не догонят, но и свободы ей никогда не знать. С тех пор каждую ночь в один и тот же час ужасная охота проносится по древней дороге к руинам Кар Рэ Догана. Они не принадлежат ни к одному из миров, их вечное существование длится где-то в промежутке. Но даже сближение с ними несет смерть.

– Ах, – коротко вздохнул Гарет. – И тот, кто встанет на их пути, погибнет, как погиб Джервин.

Я кивнула.

– Так вот кто ночами носится по хребтам, – понял мой муж. – Бедная Сильви. Судьбы ужасней я не знаю.

Мои руки вязали и распускали узелки на подвеске амулета Гунноры.

– Мне не зря все это показали, – сказала я. – Должен быть способ вернуть ей свободу.

– Как, если даже мимолетное соприкосновение с ними смертельно? – спросил Керован. – Таких чар нам не постичь, Джойсан. Чтобы исправить такое Зло, нужна Сила и знания великого мастера.

Я устало вздохнула. Ответа у меня не было. Когда я хотела подняться, муж и Гарет дружно удержали меня.

– Отдыхай, сера, – сказал мальчик. – В поварском искусстве мы тебе не ровня, но как-нибудь справимся.

И я осталась лежать, глядя, как они суетятся: рубят овощи и коренья, свежуют и разделывают мясо, выстругивают грубоватые, но годные в дело вертела, разводят в каменной чаше огонь.

Поданный ими ужин укрепил меня, помог восстановить силы. Все мы проголодались и ели молча. И, насытившись, еще несколько минут отдыхали, глядя в темнеющее небо. Наконец Гарет встал.

– Сегодня я засыплю зерна лошадям, господин, – объявил он, поднимая похудевший мешок.

– Зерно тоже придется выменивать, – заметил Керован, – не то наши кони слишком ослабеют, чтобы нас носить. Надолго еще хватит корма?

– Раза на три-четыре, если давать с каждым разом все меньше, – ответил юноша и ушел со двора. Его шаги гулко простучали по каменной мостовой.

Керован кивнул на восточные арки:

– Ты еще чувствуешь свою Другую?

– Да, – откровенно призналась я, – но пока при мне амулет, она только во сне может ко мне пробиться.

– Сегодня я буду тебя стеречь, чтобы ты не нырнула в новый сон, – угрюмо предупредил он. – Пусть твоя Сильви, как ты говоришь, сама не от Тени, все равно новая встреча с ней слишком опасна.

Я помолчала, перебирая воспоминания о вечернем видении, и, поразмыслив, заключила:

– Она сказала мне все, что мне нужно было знать. Зачем и почему – остается загадкой, но…

– Сера! – донеслось из коридора, и в тот же миг мы услышали топот бегущих ног. – Лорд Керован!

Едва мы успели подняться, во двор, чуть не налетев с разбегу на фонтан, ворвался Гарет.

– В Большом зале! – выдохнул он. – Там что-то… что-то… – Он попытался выровнять дыхание. – Его не видно, не слышно, не пощупать рукой – но оно там есть. Клянусь священной Лошадиной Шкурой!

Муж кинулся к выходу. Мы, торопясь за ним, расслышали его слова:

– Теперь и я чувствую. Ищет, открывает…

– Я хотел пройти мимо трона, а там оно… уже там, – зачастил Гарет. – Я почти увидел…

Я, чтобы не отстать от Керована, перешла на бег:

– Ищет? Кто, Ниду?

– Нет, – уверенно ответил мой муж. – Не знаю, что это, но грязи, которая сопровождала шаманку, не чувствую. – Он нахмурился и чаще застучал копытами по камню. – Но мальчик прав, что-то там есть.

– Что?

– Что-то знакомое. Не могу вспомнить…

Он замолчал, потому что мы влетели в Большой зал с огромным, странного вида троном на круглом помосте. Теперь и я ощутила возмущение в воздухе.

Мы медленно двинулись по кругу вдоль стен, приближаясь к месту напротив трона, и с каждым шагом это возмущение делалось явственней. Здесь присутствовала живая Сила – Древняя, многие годы копившаяся без употребления. Она, как туман, оседала на наших лицах по мере того, как мы с мужем приближались к центру. (Гарет благоразумно предпочел наблюдать за нами, укрывшись под аркой входа.) Я потянула носом и различила резкий незнакомый запах.

Керован задержался у ведущих к возвышению мостков и, решительно сжав зубы, ступил на них.

– Керован! – Я хотела схватить его за руку.

– Нет. – В его голосе послышались чужие, незнакомые и гулкие ноты. – Я должен.

Я хотела шагнуть за ним, и всем телом почувствовала нарастающее сопротивление. Пришлось сдаться, отступить назад. Этой преграды не пробили бы никакие мои чары. Значит, мужу придется встретить неведомое в одиночку.

Коснувшись изваянного из тяжелой глыбы камня-металла трона, он долгое мгновение медлил, прежде чем одним плавным движением опуститься на сиденье. Его копыта почти на ладонь не доставали до пола, и ему пришлось поерзать, чтобы найти удобную опору. Ясно было, что прежде людям на этом месте сиживать не приходилось.

Едва он уселся, как туман, словно по сигналу, стал обретать видимость, сгущаясь в середине зала. Две далеко отстоящие друг от друга плиты голубого камня засветились лазурным сиянием, которое, простираясь вверх, осветило воздух. Сила протянулась между ними, как паутина между колоннами. Когда она явственно замерцала, я попятилась, вспомнив о ребенке. Слишком могущественными были разворачивающиеся здесь Силы, а мне бы не хотелось попасть в ловушку черного колдовства.

По протянувшейся сети расползалось лиловое сияние, искорками тянулось вверх, образуя картину живого существа – грифона!

Телпер!

Его облик привел на память зверя, заслонившего меня в сражении с Галкуром.

– Телпер! – позвала я, потянувшись к нему.

Глаза цвета ласкового пламени обратились ко мне, пасть приоткрылась, вот-вот заговорит.

«Джойсан, – дошло до меня мысленное предостережение мужа. – Не касайся его! То, что ты видишь, – лишь образ Отпирающего Ворота».

Я обернулась: Керован вскинул руку, сложив пальцы в незнакомом мне знаке, а потом быстро начертил тот крылатый шар, что, как видно, служил гербом Ландислу. Губы его странно изогнулись, выговаривая совершенно чужое слово – неслышимое уху, а отозвавшееся в нем отдаленной болью и уловленное внутренним чувством.

Изображение грифона пошло рябью от середины и раскололось, порвалось по ослепительным фиолетовым линиям. Я заслонила глаза ладонью, и тут Керован, спрыгнув с помоста, оказался рядом, приветственно вскинул руки…

– Войди! – выкрикнул он, используя слово из Древнего Языка.

И протянул руку к свету.

Внезапный резкий хлопок напоминал острую боль. Волна сияния поглотила нас обоих, как ветки, сметенные весенним паводком.

Я, шарахнувшись, налетела на край возвышения и грохнулась на пол. Глаза заслезились, в нос ударил тот запах, что сопровождает удар молнии. Пытаясь подняться, я увидела на камнях перед собой не одну, а две распростертые фигуры.

– Гарет? Керован?

Прозвучали торопливые шаги, на плечи мне легли руки, помогли встать.

– Сера? Что это было? Кто он?

Я, еще пошатываясь, взглянула в озабоченное лицо мальчика. Если Гарет здесь, то кто же тот второй, что лежит рядом с мужем? Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Опираясь на молодого киога, я качнулась вперед:

– Керован?

Муж уже сидел, держась за голову. Второй, рядом с ним, застонал, перевернулся, проскрежетав мечом и кольчугой по каменным плитам. Он был в шлеме, и снаряжение его словно вышло из одной кузни с моим и Керована…

Из долин? Здесь, в Арвоне? Может быть, как и мы, попал в Кар Гарудвин через колдовские Ворота?

Вопросы не умещались в голове, но ясно было, что этому человеку пока не до разговоров. Я поспешила к нему, коснулась шеи. Шлем наполовину скрывал лицо «гостя», но жилка под пальцами билась, и билась сильно.

– Кто это? – спросила я, когда Керован добрался до нас.

– Не знаю, – ответил муж. – Пробудилось Древнее знание, и действовало оно, кажется, через меня: я знал, что должен оказать помощь застрявшему в Воротах, но кто это может быть… – Он пожал плечами.

– Помоги снять с него шлем, – распорядилась я. – Гарет, принеси воды и тряпок.

Мы осторожно стянули шлем. Под ним открылось лицо обычного человека из долин: волосы немногим светлее моих, обветренная кожа бродяги, правильные и даже приятные черты. Выглядел он несколькими годами старше моего мужа.

Черты вдруг будто сложились по-новому, и я ахнула, узнавая!

– Джервон! – Я запнулась, еще не веря глазам. – Как… что…

Я встретила этого человека три года назад, когда отправилась в Пустыню на поиски мужа. Тогда с ним была женщина Древней крови, Элис. Мы втроем не один день искали Керована в Пустыне – Джервон с женой по доброте своей решили мне помочь. Без их помощи мне бы не выдержать того опасного путешествия, которое закончилось для меня земляной ловушкой, вырытой подземными жителями – мерзкими тасами. В последний раз, уже проваливаясь под землю, я видела, как мучительно тянулся ко мне Джервон. И вот он здесь, в Арвоне.

– Джервон? – Керован нахмурился, вспоминая, и вдруг распахнул глаза. – Не может быть! Где же Элис?

После того как я стала пленницей тасов, Джервон с Элис помогали уже моему мужу искать меня. Керован рассказывал, что его спутникам пришлось повернуть обратно по требованию некой Силы – потому что Элис была колдуньей, и немалого Дара. Керован сказал, что им двоим еще не приспело время пройти по ведущей в Арвон дороге. Он с грустью распрощался с друзьями и поехал дальше один. Элис, рассказывал муж, надеялась, что однажды и для них откроется древняя страна…

Я устроила голову Джервона у себя на коленях, смочила принесенную Гаретом тряпку и протерла ему лицо. Когда он чуть ожил и я дала ему напиться, Джервон открыл глаза, заморгал.

– Все хорошо, Джервон, – тихо сказала я. – Ты меня помнишь? Я Джойсан.

– Джойсан…

Он округлил глаза – видно было, что разом вспомнил все.

– Где Элис, Джервон? – спросил мой муж, наклоняясь так, чтобы Джервон мог его видеть. – Я Керован, помнишь?

– Керован? Здесь?

Он обводил глазами круглый зал и, похоже, не верил тому, что видит.

– Где…

– Ты в жилище Древних, – объяснил муж. – Ты прошел сквозь очень древние Ворота. Не помнишь? Так где госпожа Элис?

– Элис… – Он впервые огляделся и рывком сел, преодолев мои попытки его удержать. – Ее нет? – И, с подступающим ужасом: – Она должна быть… Элис! Элис!

Большой зал зазвенел от его криков, и мы втроем едва сумели его удержать, не дав очертя голову кинуться через Кар Гарудвин с риском вывалиться в открытый проем.

– Джервон! – Я вцепилась ему в плечи. – Джервон, послушай! Если хочешь найти Элис, послушай меня!

В его глазах стояло безумие, и я на миг испугалась, что оно вырвется наружу, овладеет им, – так ужасно было его горе. Но Джервон уже обмяк.

– Элис не прошла с тобой через Ворота, – как можно отчетливее выговорила я. – Откуда вы входили? Если Элис отстала, тебе придется за ней вернуться.

– Из Пустыни, – понуро откликнулся Джервон. – Мы заехали в ту часть, где прежде не бывали, и наткнулись на дорогу. Странная была дорога. Жене виделись на ней те, кто в древние времена покинул Высший Холлак. – (Я услышала быстрое прерывистое дыхание Керована.) – По обе стороны были высечены огромные каменные стены, а затем то, что Элис назвала Великой Звездой.

– Дорога! – воскликнул мой муж. – На ней мы с Ривалом когда-то нашли хрустального грифона! А с вами что случилось?

– Мы дошли до конца. Дорога просто уперлась в скальный обрыв и оборвалась. Но Элис сказала, что на самом деле она не кончается, это скорее порог для владеющих Силой.

– И она попыталась открыть Ворота? – спросила я.

– Да, – медленно ответил он. – И я был уверен, что двери открылись для нас обоих. Перед скалой мы стояли рука об руку, а потом… – Он покачал головой. – Мы оказались… нет. Мы оказались между, там, где не было тел, где только дух что-то значил. Я видел, только не глазами. Но Элис была со мной. Я это знаю! Если я что-то чувствовал, так это ее руку в своей.

– А потом?

– Что-то случилось со временем… – Он с трудом подбирал слова, не умея выразить пережитого. – Оно словно тянулось без конца и при этом вовсе не двигалось. Нас потянуло к лиловому сиянию, в нем мне почудилось живое существо. Зверь из легенд, крылатый, с орлиными передними лапами, а уши и задняя половина от льва. грифон.

– Это и были Ворота, – кивнул Керован. – Элис еще была с тобой?

– Была – а потом что-то прошло между нами и вырвало у меня ее руку.

– На что было похоже это «что-то»? – сквозь вставший в горле ком спросила я. Если Элис застряла между входом и выходом, много ли надежды ее найти?

– Это было… – Джервон хмурил брови, словно потрясение стерло часть воспоминаний. – Из Тени, – решился он, и ужас поселился в его глазах, как будто всегда там жил. – Я его не видел, но оно ныло, зудело, и вонь… – Он покачал головой. – Оно светилось желтизной. И было… омерзительным.

– Только не это! – пробормотала я, чувствуя, как обрывается сердце, как тянет меня вниз, словно якорный канат.

Муж серьезно кивнул мне:

– Боюсь, что так, госпожа моя. Ты можешь что-то узнать у Сильви?

Я колебалась, вспоминая сон, из которого вполне могла не вернуться. И все же кивнула. Перед Элис я была в неоплатном долгу, а люди долин, так же как киога, научены признавать и отдавать такие долги.

– Попробую, – решилась я. – Но на этот раз тебе придется разделить мои мысли, Керован, чтобы не дать мне уйти слишком глубоко.

– Согласен, – кивнул он.

Я под беспокойными взглядами Джервона и Гарета села на край возвышения, а муж устроился позади так, чтобы я опиралась на него спиной. И обнял, поддерживая за плечи. Я, бережно снимая с себя амулет Янтарной госпожи, постаралась не выдать ни страха, ни тревоги. Гарет забрал у меня подвеску.

Едва мои пальцы выпустили амулет Гунноры, я вновь ощутила в себе присутствие Сильви и поняла, что та пытается что-то мне передать. Закрыв глаза, я подчинилась ее воле, но на сей раз не переставала ощущать поддержку Керована – как надежную руку на усталом плече.

После затянувшегося мгновения темноты Иное подхватило меня, закружило и унесло из этого мира… куда? Ничего подобного ни я, ни она не испытывали в жизни. Я опять была внутри Сильви, но теперь она не воскрешала видений далекого прошлого. Нет, мне открылись смятение и ужас существа, вырванного из пределов времени, из нашего телесного мира.

Я бежала – не имея ни ступней, ни ног, – и ничего вокруг меня не менялось. Но ум и тело мчались вперед, кровь струилась по жилам, каждый вдох обжигал легкие – хотя у меня не было ни крови, ни груди, чтобы втянуть в нее воздух.

Я, с трудом владея собой, принимала противоречивые послания от несуществующего тела и все бежала, бежала от наступающей на пятки жуткой охоты (притом что пяток у меня не было). За мной катила тяжелая волна Силы – беспредельной, безудержной ярости, и эта злоба мерцала желтым отливом распада и тлена. Так, могучей волной злобы, здесь, между временами и мирами, являл себя Малерон.

Но я знала – или, что то же самое, знала Сильви, – что в охоте что-то переменилось. В ловушке, кроме нас, возникла новая Сила. Она давала себя знать как чистый свет, пробивший болотные туманы, и я не сомневалась, что этот светоч – Элис. Она запуталась в силках.

По силам ли мне ее освободить? Забрать с собой? Едва этот вопрос мелькнул в моем сознании, я уловила новое послание от Сильви – и, осознав его смысл, едва не захлебнулась страхом.

Чары, удерживающие ужасную охоту между мирами и временами, стерлись за века, колдовские путы растянулись, истончились, как тянущаяся с прялки нить… А всякую нить можно порвать. Под моим не-взглядом связующие заклятие узы натянулись, надорвались и лопнули. Меня ударила отдача Силы из того мира, в котором осталось мое тело, потом мелькнуло узкое, как нож, лицо – почти череп под вздыбленными ночным ветром черными космами.

Ниду!

Вместе с видением меня достиг рокот барабана, и я увидела кровь и жир на каменном жертвеннике, над которым она сплетала заклятие, что порвет цепи, сковавшие бегущего по хребту, выпустив его на ничего не подозревающую землю.

Это великое колдовское деяние оказалось бы ей не по силам, ни исхитрись Ниду направить свой призыв через Элис. Сила Мудрой служила шаманке проводником, способствовала смертоносному освобождению.

Я чуяла, как нарастает власть Малерона, как он набухает гибельной, враждебной всему, что я знала, Силой. Паника отбросила меня от него. «Керован!» Его имя стало таким же проводником для моего мысленного призыва. «Керован! Ко мне…»

«Керован!» Сквозь бестелесную, но ощутимо сковавшую меня Силу пробился ток новой, и я, вцепившись в нее, сумела высвободиться.

Рывок, от которого пуще прежнего пошла кругом голова, перенес меня в Большой зал Кар Гарудвина, в крепкие объятия мужа. Одну мою руку держал Гарет, другую Джервон. Я громко всхлипнула от облегчения: снова дышать, ощущать свежесть воздуха, чувствовать движение крови в теплом живом теле.

– Джойсан! – Керован приник щекой к моей голове, стиснул меня так, словно и в самом деле выдернул из когтей смерти. – Что там было?

Я от усталости едва шептала, но сумела все же послать Гарета за набором снадобий. Среди них был эликсир из гвоздики и драконовой крови – две его капли на чашку воды на время поддержали бы меня, а ребенку не должны были повредить. Мальчик по моим указаниям развел эликсир, а Керован держал чашку, пока я пила.

Понемногу я почувствовала себя крепче, прошла дрожь в руках, и сидеть я уже могла без опоры, а в голове прояснилось. Теперь предстояло собраться с духом, чтобы поведать Джервону и мужу грозное известие. Сберегая силы, я выбирала самые простые слова и говорила без обиняков.

– Я была в теле Сильви, спасающейся от охоты. Там появилась Сила Света, тоже попавшая в ловушку, и я узнала в ней Элис. Ниду тянет из нее силы, использует как проводник для своих чар. И она близка к успеху!

Я, сдерживая сотрясающую все тело дрожь, взглянула на Керована:

– Она безумна, муж. От ярости на нас лишилась остатков рассудка. Не сумев пробить охрану долины, она целиком отдалась Тени, чтобы обрушить на нас страшнейшее из Зол! Этой ночью, когда охота поднимется по склону к руинам Кар Рэ Догана, ее барабан порвет узы, удерживающие их свору вне времени. Охота освободится, обретет плоть и кровь… Станет уже не призрачной – настоящей! Безрассудная шаманка выпустит на волю огромную Силу, которая снесет все на своем пути.

Керован пустым взглядом обвел стены Большого зала. Его лицо застыло без выражения, но я и так чувствовала, как горячо он привязан к этому месту – к замку, признавшему его хозяином, обещавшему стать ему домом.

– И мы, и Кар Гарудвин прямо на пути с того пика, – сказал он. – Охота снесет нас и уйдет дальше в долину – к Анакью и к пастбищам киога.

– Она вольна будет свернуть куда пожелает – или куда направит ее Малерон, – тотчас согласилась я.

– И все это из-за Ниду? – спросил Гарет.

– Да, – ответил ему Керован, – хотя я сильно сомневаюсь, что эта женщина хоть немного представляет, чему так бездумно дала волю. Подчинить Силы Тьмы она так же бессильна, как голыми руками запрудить реку.

– Что за Ниду? – вмешался Джервон. – И как вы с Джойсан сюда попали, Керован?

Пока муж вкратце пересказывал воину долин нашу историю, я поднялась и поспешно стала подбирать травы, свечи – все, что могло понадобиться для встречного заклятия, – и тщательно раскладывать их по мешочкам. Руки у меня дрожали; мне страшно было подумать о столкновении с колдовским могуществом Ниду – не говоря уже о ярости великих колдунов, вырвавшихся из векового рабства.

– Что ты делаешь, сера? – спросил меня подошедший Гарет.

– Собираю свои снадобья. – Я отыскала свой жезл и уложила его поверх мешочков.

– Но, сера… – Гарет побледнел. – Ты же не надеешься выстоять против такого врага?!

Керован, стремительный, как клинок в битве, оказался рядом со мной – хотя сейчас мы не делили мыслей, помимо сознания общей угрозы всему, что мы с таким трудом обрели.

– Отваги моей жены хватит на двоих, но ей не придется стоять одной. Кар Гарудвин – мой дом… наш дом, и я не для того искал его столько трудных и страшных лет, чтобы теперь потерять. Мы должны остановить их… – Он серьезно взглянул на меня. – И остановим!