- Слушай, - сказал я. – Мне жаль, что Хамбер погиб. Похоже, он был хорошим человеком, и вы служили вместе. Но я не думаю, что это она убила его. Она явно что-то знает, но, возможно, это больше касается этих разговоров о соломенном человеке.
- Рудгард, это просто сплетни тупых деревенщин.
- Но эти «сплетни» пугают местных жителей до ужаса. И некоторые из них уже мертвы.
- Во всем виновата эта женщина. Поверь мне. Здесь что-то происходит, и она знает об этом.
- Да, именно об этом я и говорю.
- Но это явно относится к обскуре, а не каким-то чертовым соломенным человечкам.
Я сжал губы и мгновение смотрел на напарника. Наконец я сказал:
- Я хочу отвезти ее в Эверсити, чтобы мой отец допросил ее.
Террини пожал плечами.
- Я оставил ей язык.
- Спасибо.
- Не за что, - усмехнулся он, но, видя мою серьезность, вздохнул. – Ладно. Похоже, что здесь теперь все в порядке… А это значит, что завтра мы можем возвращаться в Эверсити.
- Хорошо, - кивнул я. – Отлично.
Когда Террини пошел помыть руки, я подозвал Перина.
- Приведи Агафу, - велел я ему.
Он отсалютовал и ушел, а я направился в кабинет бухгалтера.
В кабинете было тихо. Обезьяний череп глядел на меня с верхней полки, куда его поставил Капо. Сервочереп сидел в своей нише, подзаряжая генераторы, его глазницы тускло светились, манипуляторы с инструментами были сложены под нижней челюстью с выщербленными зубами.
Десятинная книга стояла на своей подставке, ее обложка была закрыта.
Я открыл ее и стал просматривать записи. Прилежные клерки тщательно фиксировали, что доставлено столько-то тонн зерна для десятинного флота… столько-то тонн протеиновой пасты из мяса гроксов… столько-то тонн сушеных водорослей.
Я глубоко вздохнул. Только что произошло что-то важное. Я не только раскрыл агента наркокартеля Банда и заставил ее говорить. Более того, фактически я отдал приказ Террини – и он повиновался. Казалось, я прошел некое неизвестное испытание.
Вернулся Перин и постучал в дверь кабинета.
- Да? – откликнулся я.
- Я не могу найти Агафу. Искал ее повсюду.
- Сообщи остальным надсмотрщикам, что я ищу ее, - велел я. – Пусть ее найдут и приведут ко мне как можно скорее.
Тени удлинялись по мере того, как день перевалил за полдень. Надсмотрщики, которые не искали Агафу, куда-то подевались. Я подозреваю, что они просто дремали где-то в тени, пережидая полуденную жару. Воздух по-прежнему был нестерпимо жарким. По моему телу тек пот, на спине и подмышках моей формы появились мокрые пятна.
Иногда с дуновением ветра с полей доносился рокот моторов комбайнов. Ветер, хоть и ненадолго, но приносил облегчение от жары.
Террини достал свой мешочек с лхо и свернул нам по сигарете. Он казался странно беззаботным, выпивая, должно быть, уже пятую кружку рекафа. Я подумал, не мог ли он обидеться на меня из-за нашего расхождения во мнениях.
- Я рассказывал тебе о Потрошителе? – спросил он, закуривая.
- Нет, - ответил я, принимая лхо-сигарету.
- Он был одним из моих первых допрашиваемых. Гнусный тип.
- Они все гнусные.
- Этот был особенно гнусным. Он гордился своими делами. Восхищался ими. Он признался во всем сразу. Ему не терпелось рассказать о своих преступлениях. Как он зарезал целую кучу народа. Как он ел их сырыми. Он хотел, чтобы все это осталось в моей голове. Это приводило его в восторг…
Я не знал, с чего Террини вспомнил эту историю и зачем решил поделиться ею со мной. Я глянул в окно, покрытое копотью от лхо, но Перина или кого-либо еще из надсмотрщиков не было видно. Я нетерпеливо стал шагать туда-сюда, куря лхо-сигарету.
- В тюрьме он выцарапывал на себе руны, - продолжал Террини. – Эти раны не заживали. Ко времени казни он полностью сошел с ума. Когда пришли хирурги, чтобы забрать его органы, нам пришлось приковать его цепью к койке, - Террини глотнул рекафа. – Они не стали давать ему ничего обезболивающего. Зачем тратить медикаменты на такое чудовище? Но они вырезали его голосовые связки, чтобы он не мог кричать. Однако, несмотря на это, он издавал ужасный хрип. Я не мог смотреть на это. Но я видел его руки и по ним видел, как ему больно. Они сжимались и разжимались, пока из его безголосого рта вырывался этот страшный хрип…
Был трудно слушать его историю. Я шагал взад и вперед по скрипящим доскам пола и курил лхо-сигарету.
- Первой извлекли его печень. Потом почки. Я слышал, как он хрипит. Они знали, как заставить его корчиться. Одна почка, вторая. Селезенка. Желудок. Поджелудочная железа. Когда извлекли его легкие, они еще двигались. Они были раздуты, как розовые воздушные шары, когда медики положили их в стазис-контейнер. Каждый раз, когда они перерезали кровеносный сосуд, то зажимали его. Некоторые сосуды терялись в кровавом месиве его плоти, и их приходилось искать пинцетом. Его сердце еще билось, когда они начали сдирать с него большие куски кожи. А потом… они освежевали его заживо.
- Трон Святой!
- Они ободрали его до костей.
Мне больше не хотелось пить рекаф, но Террини пил свой с удовольствием.
- Когда они закончили, я подошел к койке. Казалось, что его пожрал какой-то зверь. Его руки и ноги превратились в обрубки, его освежевали, удалили глаза…
Аппетит у меня пропал окончательно, но Террини, казалось, этого не замечал.
- Император беспощаден к нераскаявшимся. А органы этого мерзавца, несомненно, пошли на доброе дело и помогли какому-нибудь раненому офицеру Астра Милитарум.
- Несомненно, - кивнул я.
Мы слышали глухой рокот комбайнов в полях. Он становился то громче, когда комбайны приближались к ферме, то тише, когда удалялись. Так проходили часы. Наконец пришел Перин, сообщив нам, что Агафу по-прежнему нигде не нашли. У меня не было другого выбора кроме как временно прекратить поиски, хотя я был решительно намерен узнать что-то большее об этом месте.
Я снова пошел в кабинет бухгалтера. Там сохранялась приятная прохлада. Вернувшись к десятинной книге, я стал просматривать старые записи, пытаясь найти, когда же ферма сменила название. От далекого шума комбайнов пылинки в воздухе вокруг слегка вибрировали. Сервочереп сидел на своей подставке, его красные глаза медленно пульсировали, пока его генераторы подзаряжались. Мне не понравилось, как конструкт смотрит на меня.
- Череп! – позвал я его. Его глаза засветились ярче. – Найди бухгалтера!
После некоторой паузы он отключил подзарядку и с гудением взлетел. Висевший под ним кусок позвоночника задел мою щеку, когда сервочереп проплыл у меня над головой.
Спустя полчаса он вернулся и завис в дверях.
- Отдыхай, - велел я ему.
Он помедлил мгновение, его генераторы громко гудели. Мне пришлось повторить приказ, прежде чем он послушно вернулся на свою подставку. Я вернулся к просмотру записей, но вскоре услышал шаги снаружи. Появился Капо, его шляпа была сдвинута набок, покрасневшее лицо покрыто пылью.
- Заходите, - сказал я ему. – Вы слышали о Хамбере?
Он покачал головой.
- Нет. Надеюсь, все хорошо?
- Увы, нет. С ним произошел несчастный случай. Он упал в силосорезку…
Капо побледнел, когда я рассказал подробности. Я внимательно изучал его реакцию, и, казалось, он был искренне изумлен.
- Мы полагаем, в этом виновна Мургия, - сказал я.
- Мургия? Но зачем ей его убивать?
Я не хотел, чтобы он узнал то, что узнали мы, просто на случай, если он тоже вовлечен в преступную сеть наркокартеля.
- Кто знает, что побуждает людей убивать? – я пожал плечами. – Ревность. Обида. Внезапно вспыхнувшая злость.
Он кивнул. Мой инстинкт говорил мне, что он к этому непричастен.
- Как продвигается сбор урожая? – спросил я.
- С этим все хорошо, - сказал он. – Мы уже готовы отправить пять грузовиков с зерном в космопорт.
- Хорошо, - кивнул я. – Завтра исполнитель Террини и я возвращаемся в Эверсити.
- Ясно, - сказал он. – Отлично.
- У вас теперь все в порядке?
- Конечно.
Когда наступил вечер, мы увидели свет фар грузовиков «Карго-8», направлявшихся к космопорту. Они ехали медленно, каждый был полностью нагружен зерном.
- Прекрасное зрелище, - сказал Капо. – Я уже не думал, что нам удастся собрать урожай. Спасибо вам за помощь.
- Слава Императору, - сказал я.
Он кивнул.
- Где Террини?
- Он пошел в пивоварню. Хотел убедиться, что мы ничего не упустили.
Когда Террини вернулся, бухгалтер сказал:
- Думаю, нам стоит поднять тост.
У него был вид человека, который так хочет выпить, что всегда чувствует необходимость что-то праздновать.
- Что мы празднуем? – спросил Террини.
- Сбор урожая.
Капо пошел в помещение с вокс-аппаратом, где он, как оказалось, хранил пыльную бутылку амасека. Он вынес бутылку, стер с нее пыль, достал с полки три хрустальных стакана, ополоснул их и поставил на стол.
- Вот, - сказал он, наполнив каждый стакан, и передал один Террини, а другой мне.
- За урожай!
Мы выпили.
А потом выпили за упокой души Хамбера. А потом за то, что одним преступником в Империуме стало меньше.
Каждый раз мы чокались и пили до дна.
После трех стаканов я почувствовал, что напряжение, владевшее Террини, стало ослабевать. Он инстинктивно желал порезать Мургию на кусочки, хотя мне на какое-то время удалось его отговорить. Но к тому времени, когда пыльные и усталые рабочие команды на грузовиках стали возвращаться с полей, амасек начал действовать, и мы все начали немного расслабляться.
Террини хмыкнул, повертев в руках стакан.
- Я всякое повидал, - сказал он, наливая еще амасека. – Мне встречались такие свирепые подонки, скажу я вам…
Некоторое время он продолжал в том же духе, рассказывая о перестрелках и преступниках. Возможно, он хотел восстановить свое чувство гордости.
- Вы слышали когда-нибудь об Ужасном Беблио?
Капо кивнул. Конечно, он слышал. Беблио терроризировал нижние районы Эверсити в течение нескольких месяцев.
- Это я казнил его! – гордо произнес Террини.
Капо покачал головой.
- Не может быть!
- Это правда, - сказал Террини. – Я был тогда примерно в возрасте Рудгарда. Я дежурил в караульном помещении рядом с камерой. А этот подонок Беблио не спал в свою последнюю ночь и все время что-то бормотал. В двери камеры была маленькая смотровая щель с решеткой. Он был жутко уродлив – из-за тяжелых бровей был похож на огрина. Он все время раскачивался и что-то шептал. Его губы двигались, но слов не было слышно. Я был тогда наглым молодым кадетом. И мои начальники говорят мне: «Иди-ка сюда, Террини. Ты любишь трепать языком. Так вот иди в камеру и разговори его, выясни, что он там бормочет».
Террини протянул стакан, и Капо снова наполнил его.
- Они втолкнули меня в камеру и заперли за мной дверь. Я стоял, прижавшись спиной к стене. Я был в ужасе. «Эй?», сказал я. Он никак не отреагировал. Его волосы свисали на лицо, как капюшон, густыми черными космами. Местами волосы были вырваны, и со скальпа свисали клочья кожи с мясом. В его губах и щеках были тяжелые железные кольца. Он сидел, сгорбившись, и что-то бормотал. И вдруг, знаете, что он сделал? Он повернулся ко мне и говорит: «Террини? Это ты?»
Капо лишь через мгновение понял, что это значит.
- Вы же раньше никогда с ним не встречались?
- Никогда, - ответил Террини.
Капо нахмурился.
- Как же он узнал, что это вы?
Террини заговорил тихим шепотом:
- Он поднял взгляд. Его глаза были красными, губы разрезаны до самых десен. Из-за этого его речь была неразборчивой. И вдруг я понял, что он шептал все это время. Он произносил мое имя. «Террини», сказал он, глядя мне в глаза. «Я вернусь и убью тебя».
Я слушал рассеянно. Солнце уже садилось, и рабочие команды возвращались с полей.
С кухни в бараке сервов доносился звон котлов. Террини продолжал болтать без умолку. Уже стало смеркаться, а он все продолжал вспоминать истории из своей службы. Вдруг я краем глаза заметил, как в окне скользнула какая-то тень. Это был просто мелькнувший силуэт, но тут он появился снова.
Я не стал прерывать Террини, но направился к двери, выяснить, что это. По пути я увидел, что подставка для сервочерепа пуста.
Ни Капо, ни Террини не знали, куда он улетел.
По какой-то неясной причине это встревожило меня. Я вышел на улицу. Закат уже превратился в тонкую бледную полосу на горизонте, и я увидел, как светятся люмены сервочерепа, летевшего по двору. Я огляделся. Казалось, все было в порядке, но почему-то меня не покидала смутная тревога. Я выдохнул и вернулся в кабинет, чувствуя, что тут происходит что-то, чего я пока не понимаю.
Потом Перин принес нам котелок мясной пасты и миски. Это была простая, сытная пища, и мы сидели за столом еще долго после того, как закончили ужин, болтали, курили лхо-сигареты и пили грог. Похоже, что у Террини было в запасе столько историй, сколько звезд на небе. Перин тоже начал вспоминать истории из своей службы в горной пехоте. Между ними возникло что-то вроде соперничества, которое только усугублялось по мере того, как грог лился рекой.
Вдруг я услышал крик с улицы и оглянулся. Террини был слишком расслаблен, чтобы обращать на это внимание. Крик послышался снова, на этот раз громче.
Террини заметил выражение моего лица.
- Кажется, я что-то слышал, - пояснил я.
- Да нет там ничего.
- Все-таки я пойду и проверю.
- Как хочешь, - сказал Террини.
На улице было прохладно и темно, и я подождал немного, чтобы мои глаза привыкли к темноте. Тени были такими густыми, что в них ничего нельзя было разглядеть. Я закрыл глаза, наслаждаясь прохладным ветерком. После дневной жары он был словно чистая вода. А я был полон амасека. И я чувствовал себя мужчиной.
- Исполнитель? – послышался голос.
Я обернулся. Это была дочь Мургии. Она стояла прямо позади меня, сложив руки.