Сергей Тимофеевич пожал руку полковнику и удивился, при этом, как сильно у Соловья потеют ладони. Это навело его на определённые мысли.

В организме человека существуют экринные, потовые железы, расположенные по всему телу. И апокриновые – чаще всего находящиеся на голове, в области паха и подмышками, а у некоторых особо нервных людей ещё и на ладонях. Определённые эмоции – например, тревога, гнев, смущение или страх, могут стать причиной весьма интенсивного потоотделения. При этом пот, вырабатываемый апокриновыми железами, выделяет из организма не только воду и соль, но ещё жировые вещества и белки. Они смешиваются с бактериями, живущими на теле и делают пот сильно пахучим.

Поэтому едва микроавтобус удалился, Сергей Тимофеевич отвернулся, чтобы следующие его движение не было заметно в крупные зеркала заднего вида микроавтобуса ФСБ, и понюхал свои ладони. Да, несомненно – полковник Соловей находился в состоянии стресса. Вот только возникал вопрос – этот стресс был вызван уничтожением трёх бандитских автоматчиков или разговором с Васильевым о завтрашнем вечере. Но сразу разобраться с этим Васильев не смог, слишком мало у него было данных для конкретного вывода.

Отставной майор спецназа военной разведки Сергей Васильев прошёл во двор. Говорун всё ещё беседовал на крыльце с полковником Воробьем. Похоже было, что авторитет находился в отличном расположении духа, был сейчас добр и милостив. Он объяснял полковнику как устроена система наблюдения и контроля территории, даже показывал пальцем на дизельный генератор, стоявший в стороне и внешне слегка похожий на автомобильный кунг, только опущенный на землю.

Сергей Тимофеевич подошел к ним и сразу обратился к полковнику:

– Алексей Викторович, мне только что жена звонила. У них в театре завтра новый спектакль. Это, кстати, и у неё тоже премьера – личная, можно сказать. Она участвовала в создании костюмов для спектакля, треть таковых – её работа. Вот супруга моя и взяла несколько контрамарок на полковника Соловья и на вас с жёнами, ещё на Петра Николаевича. Контрамарки будут с местами, как на премьере и положено. Сможете пойти?

– С удовольствием, Сергей Тимофеевич. У меня ведь жена – та ещё любительница театра. Она когда-то в молодости даже пыталась в театральное училище в Москве поступить, это ещё до свадьбы правда было. Тогда, слава богу, не прошла по конкурсу. А потом со мной встретилась, дети пошли, у нас же их трое. Один, как я вам говорил, в спецназе ВДВ служит, офицер. Младший сын и дочь пока ещё студенты. А нам, пока дети не выросли, не до театров было, иногда только вырывались. А сейчас уже по возрасту не часто удаётся.

– Тогда я завтра утром, часов этак в девять, вам контрамарку завезу.

– Вот и отлично! Благодарю! Буду ждать. А Петру Николаевичу, кстати, не опасно пределы дома покидать? – Воробей посмотрел на Говоруна.

Тот довольно крякнул, бравируя, хотя отлично знал, что в театр не пойдёт и заявил:

– Кто не рискует – тот не пьёт шампанское! Так, кажется, картёжники говорят? А вся наша жизнь сплошная игра, катись она с горы кувырком! Не только мне всё время в разные игры играть приходится, кое-где и правила на ходу выдумываются. Причём каждый норовит по собственным действовать.

– А кто будет говорить о том – куда Пётр Николаевич поехал? Кто может сдать его Садовнику? Я думаю, что это вполне безопасно, поскольку непредсказуемо, – сказал Васильев, думая о том, насколько прав был Говорун, когда говорил о том, что каждый норовит по собственным правилам играть.

Вот и сам Сергей Тимофеевич придумал собственные правила. Теперь вот надо через кого-то довести их до сведения Садовника. Ведь Васильев просчитал, что один из двух полковников передаст сведения, если не напрямую Садовнику, то хотя бы его работодателю. Однако, у того же Садовника тоже вполне могут быть и собственные правила игры. Этот момент следовало учитывать.

– Возможно, – как-то нехотя проговорил мент.

– Значит до завтрашнего утра, Алексей Викторович, – Васильев протянул полковнику руку.

Тот пожал её с благодарностью во взгляде, но ладонь мента тоже была влажной. Конечно, он мог находиться в стрессовой ситуации от одного только общения с Говоруном. Однако, влажность ладони второго полковника, Сергею Тимофеевичу тоже ой как не понравилась. Он отошёл в холл и опять понюхал свою ладонь. Запах был резкий и противный.

Окончание рабочего дня проходила в делах и заботах, но уже, слава богу, без всякой стрельбы. Сначала рабочие установили ещё три настоящей камеры видеоконтроля и столько же муляжей. Они тоже совершали челночные движения, словно просматривали те места, которые только что покинул глаз настоящие камеры.

После настройки этих камер была проведена их короткая проверка. После этого Барон, по просьбе отставного майора военной разведки, собрал тех охранников, которых переводил в сектор визуального контроля территории, как сразу назвал новую службу Васильев. Их было только трое, они должны были всю ночь, через каждые два часа сменять друг друга.

Следующую бригаду Барон пока приглашать не стал. Утром эти ребята придут на работу и получат все объяснения. Сергей Тимофеевич попросил присутствовать при инструктаже и монтажника Серёжу, который подключал камеры, понимал в их работе больше него, мог поправить, если он что-то будет говорить неправильно. Кроме того, могли возникнуть вопросы, на которые сам он не сумел бы ответить.

Но поправлять отставного майора не понадобилась. Он всё рассказал правильно, ничего не упустил и вопросов к нему не возникло. После этого монтажник Серёжа ушёл подключать другие камеры. Он пообещал, что к концу рабочего дня это дело будет завершено.

Сергей Тимофеевич ещё дважды проверял как работяги устанавливают светильники на столбы, уже вкопанные в землю. Там тоже всё было в порядке. Более того, работа шла с большим опережением графика. Мужики стремились всё завершить сегодня, чтобы не возвращаться на место, где неподалёку стреляют.

Забравшись на столб, они чувствовали себя там прекрасными мишенями, однако, дело свое делали без общих перерывов, курили во время работы – кто, когда хотел.

Все эти ребята из двух фирм, наверняка, знали с кем имеют дело и чей заказ они выполняют. Ссориться с уголовным авторитетом не хотелось никому, особенно владельцам фирм, которые обязательно проинструктировали свой персонал перед тем, как отправить его на работу.

Все камеры были полностью установлены уже к шести часам вечера, сразу же апробированы и включены в работу. Через сорок минут была готова и система освещения. Апробирование там не требовалось, да и провести его можно было никак не раньше, чем через час, когда наступит темнота. Только тогда удастся узнать – как четко работают датчики движения.

В завершении всей работы, люди из частной энергетической компании подключили дизельный генератор, предварительно заправив его под завязку соляркой, привезенной в канистрах, одним из охранников. Чтобы опробовать генератор требовалось только отключить энергопитания дома, что и было сделано с помощью отсоединения одного провода на столбе. Генератор включился едва ли не мгновенно, только лампочки слегка мигнули, после чего провод на столбе снова был присоединен.

Эта операция была, естественно, прямым и весьма грубым нарушением правил техники безопасности. Но вызывать и ждать аварийную бригаду ради такого пустяка никто не собирался. А предельная собранность и аккуратность электромонтера была в его собственных интересах. Дураков, которых по небрежности могло бы убить током, в бригаде не было.

Все работы были завершены. Осталось только опробовать как работают датчики движения, но Сергей Тимофеевич дожидаться этого не стал. Он договорился с бароном и в двадцать минут восьмого выехал в театр к жене, на машине, полученной во временное пользование.

Васильев поставил её у служебного входа в театр. Позвонил Люсе и сказал, что ждет ее. Она, оказывается, уже освободилась, сидела около дверей, поэтому вышла сразу и отыскала его глазами.

О новой машине Люся пока ещё ничего не знала, а Сергей Тимофеевич не торопился в ввести её в курс дела.

Сначала он спросил жену про контрамарки. Она сразу достала их из сумочки и передала ему. Только после этого отставной майор распахнул перед женой пассажирскую дверцу автомобиля и пригласил её в салон.

– Твоя!? – спросила Люся с восхищением.

– Служебная. Выделена мне на время. Однако, это лучшее из всего того, что я мог пожелать себе.

– Тогда время тени, чтобы долго-долго на этой машине ездить.

– Не в моих это силах и возможностях. Послезавтра, наверное, придётся возвращать. Этот срок уже в моих интересах – или отдавать, или на кладбище с военным оркестром отправляться.

– Ну, тебе на кладбище ещё рано, – Люся всегда полностью безоговорочно верила в его силы, возможности и везучесть. – Поехали что ли.

Жена, как обычно, не задавала лишних вопросов. Она просто села на переднее пассажирское сиденье и пристегнулась ремнем безопасности.

Домой они ехали молча. Сергей Тимофеевич сунул в карман контрамарки и даже слегка расслабился. Он понимал, что Садовник уже строил планы на завтрашний день. Это автоматически означало, что сегодня ждать неприятностей не стоит. Ни ему самому, ни его жене в этот вечер опасаться ничего не следует. Незачем Садовнику что-то менять, перекраивать уже готовые собственные решения и, тем самым, создавать себе дополнительные трудности, искать потом новый путь, ведь он уже все просчитал и выверил.

Именно по этим соображениям Сергей Тимофеевич просто высадил супругу у подъезда. Она пошла домой, а он погнал машину в гараж, где раньше стояла старенькая «Волга» «ГАЗ-21».

В гаражном кооперативе всё освещение сводилось к трубам с электрической проводкой, на которых висели простенькие слабые лампочки. Поэтому контрольки, которую Васильев всегда оставлял на воротах, видно не было. Однако, ему все же удалось побороть свое равнодушное настроение, не полениться включить ближний свет фар и убедиться в том, что контролька стоит на своем месте, и никто гаражный бокс без него не посещал.

После этого Сергей Тимофеевич открыл гаражные ворота и тихонечко заехал в бокс. Такая осторожность была вызвана тем, что его теперешней внедорожник был существенно больше «Волги» по длине, ширине и высоте. Но он все же без особых проблем справился с этим, сумел ничего не зацепить, нигде не повредить лакокрасочное покрытие внедорожника. Это при том, что отставной майор заезжал в гараж, как привык, задним ходом, чтобы потом при выезде не тратить время на разворот.

В какой-то момент фактор времени может стать критическим, и тогда дорога будет каждая секунда.

Перед тем как закрыть гараж, Васильев положил под сиденье армейский бинокль, в театре он должен был ему сгодится. Тем более, что Сергей Тимофеевич знал – кого именно ему предстояло рассматривать.

Уже из гаража он позвонил Барону, поинтересовался обстановкой и проверкой освещения.

– Всё в порядке, – ответил тот. – Только вот один датчик движения пока не работает. Так они подключили свет постоянный. Завтра утром обещали датчик вместе с фонарем заменить. А камеры все исправны. Тут, кстати, к нам заглядывали менты из горотдела и следаки – интересовались происшествием на крыше. Я им просто сказал, что от нас крышу той пятиэтажки почти не видно, поэтому мы не можем знать что там произошло. Спрашивали про машины, которые стояли у дома, когда старшина Никадемчук сверху свалился. Кто-то в окно наверное смотрел и машины видел. Я разговаривать на эту тему не стал – мало ли в городе машин. Ни номеров, ни марок никто назвать ментам не смог. Какие к нам могут быть претензии. Сам Говорун к ментам даже выйти не захотел, в кабинете остался. Когда я через дверь крикнул ему кто пришёл – он приказал гнать их поганой метлой подальше. Менты меня выслушали и были таковы. Они лучше многих знают – кто такой Говорун. Связываться с ним не хотят. Про расстрел автоматчиков спрашивали. Я тогда отослал их в ФСБ, пусть там поинтересуются. Ещё любопытствовали – слышали ли мы выстрелы из охотничьего ружья. Я сказал, что умею по звуку только автоматные очереди различать. Припугнул их, так что они сразу убрались. В остальном у нас порядок. Ты утром во сколько прибудешь?

– Развезу контрамарки полковникам и приеду. Долго не задержусь. Наверное буду в половине десятого или даже раньше. Жди.

– Я что спрашиваю-то, – Барон опять надолго закашлялся, наконец успокоился и продолжил. – В девять новая смена заступает. Им ждать, когда ты их проинструктируешь? Ночную смену задержать до твоего приезда?

– Думаю, там система простая. Пусть ночная смена покажет, что делать следует, да и всё. Происшествия быть не должно. Я так думаю, что Садовник сегодня костюм наглаживает, чтобы завтра в театр сходить.

– Понял. Ещё вот что… завтра утром из сервиса «Гелендваген» пригонят, который ты расстрелял. Двигатель там цел был, только радиатор сменили, кузовной ремонт сделали, поставили новое стекло в багажнике, и заднее сиденье – старое насквозь кровью пропиталось. Ты сам будешь тачку осматривать или на меня положишься?

– А что его осматривать после сервиса-то?

– Ну мало ли что… Это машина всё таки шефа возит. У меня главное подозрение в том состоит, что ремонтники должны были машину нам послезавтра выдать, а это произойдёт уже завтра. Может, конечно, и так статься, что просто из уважения к Говоруну ребята поспешили. Или же поторопил их тот человек, который знает, что завтра Говорун в театр должен ехать. Позвонили только вот, около часа назад, сообщили, что завтра утром привезут на эвакуаторе.

– Ладно. Осмотри сначала сам, а потом и я как приеду погляжу. Прибор заодно захвачу. Ты присмотрись к парням, которые машину привезут – что за деятели.

– Договорились. Если что ночью произойдёт – буду звонить.

На этом разговор завершился. Сергей Тимофеевич закрыл гараж, привычно поставил контрольку на прежнее место и пошел к выходу. На ходу он достал телефон и позвонил полковнику Соловью.

– Юрий Никанорович, извините, что поздно. Мне завтра на пару дней потребуется сканеры-поисковики электронных и взрывных устройств.

– Зачем это тебе? – прямо спросил Соловей.

– Мне тут Барон машину выделил на время, пока у меня своей нет. Хочу её проверить.

– Так подгоняй к нам. Мы и проверим на месте. Я могу даже кинолога со служебной собакой выделить, это надежнее любого сканера. Собачий нюх ни каким прибором заменить невозможно.

– А потом машина будет во дворе у Говоруна стоять и Барон сможет всё что захочет в неё подложить. Я лучше сам буду контролировать несколько раз в день.

– Ты, я вижу, Барону не сильно доверяешь.

– Я же его прямой конкурент. До меня он охрану возглавлял, а тут я бурную деятельность развил. Есть у него мотив, тем более, что спишут всё на Садовника.

– Хорошо. Пропуск я на тебя уже заказал. Завтра возьму дополнительно на вынос спецтехники и ее саму припасу, оба сканера.

– Спасибо, товарищ полковник. А насчёт нюха собаки, я вам вот, что скажу. Недавно учёные выяснили, что у собаки особенно сильно развит вовсе не нюх, а слуховой аппарат. Опыты проводили: за шторкой людей местами меняли и собака определяла хозяина по стуку сердца, с десяти метров. А нюх сильнее всего развит у лошади. В Монголии, ещё в давние времена, нагружали седло всем необходимым и отправляли специально обученную лошадь на поиски людей, заблудившихся в метель, в степи. Она их находила, откапывала из под снега копытами и ложилась рядом, чтобы человеку было удобно в седло сесть или поглажу из тюка вытащить – ту же тёплую одежду, к примеру.

– Да, лошадь друг такой же верный как и собака. Ещё насчёт завтра… Ничего на вечер не отменяется?

– Нет, всё в силе. Контрамарки уже у меня в кармане.

– Хорошо.

В окне сторожки, стоявший рядом со въездом в гаражный кооператив, горела хилая лампочка. Порой Васильев заглядывал к старику сторожу, который дежурил по двое суток, поскольку был оформлен и сам, и жену на то же место устроил, но за нее работал. Потом сутки пахал другой сторож, помоложе, бывший старший сержант полиции, только-только вышедший на пенсию. За ним снова этот же старик большой любитель пива.

Сергей Тимофеевич заглянул в окно, убедился в том, что сегодня дежурит старик, постучал в дверь и после приглашения вошел. Сторож был рад гостю – всё какое-то развлечение за двое суток дежурства.

– Какие люди к нам пожаловали! – воскликнул он. – Я видел ты на новой машине приехал.

– Это не моя. Дали на несколько дней поездить, когда я без машины остался.

– А свою-то продал что ли?

– Продал, – Васильев не стал упоминать о взрыве машины. – За сущие копейки, по сути дела, отдал. На новую никак не хватит. Буду копить, хотя делать это совершенно не умею. Мне ведь старая в наследство от отца досталась. Когда-то была престижной машиной, все начальство на таких ездило.

– Да, «Волга» это была машина, когда других вокруг не имелось.

– Только на наших дорогах лучше внедорожник иметь. Едешь и знаешь, что ни за что не зацепишься и до конечного пункта спокойно доберёшься.

– Это точно. Ты сейчас вроде бы на «Тойоте» приехал?

– Точно.

– Дорогая?

– Не знаю даже. Говорю же – дали на несколько дней. Но я от такой машины никогда не отказался бы.

– Прожорливая?

– Там дизелек стоит, он меньшим аппетитом славится. Ездит машинка прилично, это главное.

– Значит будет у тебя такая – поверь моим словам! Я всегда правильно чувствую.

– Твои бы слова, да кое-кому в уши, – сказал Сергей Тимофеевич.

– Чего зашёл-то? Пиво будешь или ты, как обычно, не пьешь?

– Да, не пью. Просто новую машину в гараж поставил, а он у меня без сигнализации. Присмотри уж, пожалуйста.

– Я за всеми одинаково смотрю, будь спокоен. С возрастом у меня бессонница появилась. Ночами промеж гаражей всё брожу.

– Ну и хорошо. Спасибо тебе. Побегу я.

– Бывай. Заходи если что.

Отставной майор спецназа военной разведки вышел из кирпичной будки и направился в сторону дороги, которая прямиком вела его к дому. До своей квартиры Сергей Тимофеевич добрался без приключений. Но шел он не по уличному тротуару, а среди жилых домов.

У соседнего здания, на скамейке перед крайним подъездом, несколько молодых парней пили пиво.

– Мужик, закурить не найдется? – окликнул кто-то из них Васильева.

– Не курю. И никому не советую.

– Так ты не советуй, – сказал другой голос. – Мы этого и не просим. Только закурить хотим.

Васильев остановился, ожидая какого-то продолжения этого разговора, но ничего подобного не последовало и он двинулся дальше.

Дома отставной майор сразу переоделся, потом принял душ, поужинал вместе с Люсей. И только после этого вспомнил, что сегодня, за дневными заботами, даже не пообедал, хотя видел как охрану приглашали на обед. Сам думал перекусить попозже, однако, забыл, да и аппетита особого не было. Ему хотелось все успеть.

После ужина Сергей Тимофеевич вытащил из диванного сейфа папку со следственными документами на Садовника и принялся читать их. Ничего особо интересного в этих бумагах не нашлось. Васильев подумал, что все поступки киллера на действия воспитанника спецназа ГРУ явно не тянули. Школа мышления была не та. Отсутствовали многоходовые комбинации с привлечением посторонних обстоятельств, пользоваться которыми Садовник попросту не любил. Предпочитал примитивные, чисто силовые методы.

Этот вывод вселил в отставного майора уверенность в собственных силах. Он завершил чтение и спокойно уснул.