Не успел Васильев закончить работу с этим человеком, как Говорун привел к нему двух монтажников систем видеонаблюдения. Они сначала познакомили Сергея Тимофеевича с тем, что уже сделали – показали мониторы на стене, в отдельной комнате, где должен сидеть дежурный оператор охраны. Сказали, что каждая камера имела собственный номер и пароль, чтобы со стороны никто не мог на них воздействовать. Осталось только поставить сами камеры и подключить их. Эта работа должна была занять немало времени.

Отставной майор отдавал распоряжение с какой стороны начинать, когда в комнату видеонаблюдения явился Говорун с переговорным устройством в руках и сказал:

– Барон сам наблюдает, но данные не передает – он слишком часто кашляет…

Монтажники системы видеонаблюдения получили задание и ушли.

– …Тимофеевич, у нас принято так работать, чтобы я все обо всех знал, – продолжил Говорун. – Ты сегодня грохнул на крыше бывшего ментовского старшину. Дело это хорошее, очень полезное для общества. Только почему я должен узнавать это от других?

Под этими самыми другими он, видимо, подразумевал Барона.

– Прости, Говорун. Виновата моя скромность, – спокойно ответил Васильев и приложил руку к сердцу. – Честно говоря, это совсем маленький эпизод, почти ничего не значащий. Поэтому я и не стал тебя им озадачивать.

– Ладно, оставим это на твоей совести. Мне сообщили, что спецназ ФСБ прибыл первым. Они отогнали следственную бригаду ментовки от пятиэтажки. На крышу послали трёх своих снайперов, те должны вот-вот двустволку найти, тогда они ментов пригласят туда же.

– Если пригласят… – проговорил Васильев. – Сначала они предпочтут с парнями в доме разобраться. Потом займутся осмотром крыши.

– Ты сам там наверху как, не наследи?

– Всё за собой подтёр, почистил.

– Это хорошо! Тогда спецназовцы и менты как-то свяжут автоматчиков с гибелью старшины из вытрезвителя. Могут посчитать, что он хотел в них с крыши стрелять.

– Это вариант…

Переговорное устройство в руках Говоруна затрещало.

– Пойду на крыльцо, там слышно нормально, – сказал уголовный авторитет и вышел.

Сергей Тимофеевич двинулся за ним. Сразу за дверьми Говорун остановился. Переговорное устройство, которое он держал перед собой, уже почти не трещало, слышался голос одного из помощников Барона. Васильеву показалось, что это был тот самый парень, который после первого знакомства не желал возвращать ему пистолет.

– Похоже снайперы всех завалили с крыши. Было произведено четыре выстрела, а автоматчиков было трое – кому-то, видимо, одной пули оказалось мало. А вот и ментовский спецназ прибыл. У шапочному разбору, как у них всегда случается, успели. Они на бронетранспортере, микроавтобусе и легковушке. Транспортёр сразу на ворота поехал… скорость не снижает, таранить похоже намерен. Точно!

До Сергея Тимофеевича с Говоруном уже не через переговорное устройство, а в реале донесся звук ломающегося и рвущегося тонкого металла. Они без всякого труда догадались, что это была вовсе не обшивка бронетранспортера.

– Что там происходит? – поинтересовался Говорун приблизив микрофон ко рту.

– Транспортёр проломил ворота, въехал во двор. Через боковую дверцу спецназовцы выскакивают, в дом вламываются, по замкам с подхода стреляют. Только двери все равно открыты, можно было и не тратить патроны. Менты в доме. Что там внутри – нам не видно, – сообщил наблюдатель.

Автоматные очереди были хорошо слышны, а вот выстрелы снайперов с крыши не доносились. Васильев задал вопрос Говоруну – слышал ли тот их. Авторитет спросил об этом наблюдателя.

– Так там «Винторез» у всех троих снайперов, – ответил тот. – Они же с глушителями, их совсем не слышно, только в бинокль видно как винтовки при выстреле вздрагивают.

Про глушители он мог бы и не упоминать. Снайперская винтовка «Винторез» вообще не бывает без глушителя. Он у нее интегрированный.

Тут прямо в воротах, между створками остановился легковой «Форд». Васильев сразу понял кто приехал, и так странно остановил автомобиль, что он перекрыл въезд во двор, да и машину он узнал ещё до того, как из нее выбрался полковник Воробей.

– Птичка пожаловал! – заявил Говорун. – Барон, возвращайся. Твой клиент приехал. Ты же по поводу отпечатков с ним разобраться рвался?

– Не надо пока полковника трогать, – попросил Сергей Тимофеевич. – Он мне нужен для завтрашней операции. Посмотрим, что этот тип сегодня расскажет.

– Барон, отставить разговор с птичкой, Тимофеевич об этом просит. Продолжай наблюдение.

– Понял.

словно бы издалека донёсся голос Барона, видимо, микрофон у переговорного устройства был слабоват, а подавитель посторонних шумов вообще не работал. Время от времени раздавался сильный треск несмотря на отсутствие экрана в виде стен дома. Похоже было на то, что корпус машины, в которой сидели наблюдатели, сам по себе создавал эти помехи.

Полковник Воробей тем временем увидел на крыльце Васильева с Говоруном и направился прямиком к ним. При этом он изображал бывалого спецназовца – широко расставлял ноги, чтобы не подскользнуться, ступал на грязную землю, осторожо ставил сначала носок, с которого опора переходила на середину ступни и старался не использовать каблук.

Спецназовцы так ходят зимой и весной по снегу, чтобы не проваливаться. Они в свою очередь переняли эту манеру хождения у американских индейцев – умелых воинов и прекрасных охотников.

Васильев не знал кто учил Воробья такому методу хождения, но главного полковник так и не освоил. Он не мог передвигаться расслабленно, без натуги. Только тогда походка становится естественной и не утомляет. Но полковника было похоже и собственное понимание такого вида передвижение – он привык уже ходить перед Говоруном на цыпочках и таким вот образом теперь совмещал привычное с полезным.

У настоящего спецназовца это походка вызывала улыбку. Уголовный авторитет тоже посмеивался. Но самого Воробья такие вот оценки со стороны никак, казалось, не задевали. Ему, думалось похоже, что он ведёт себя естественно и даже достойно.

– Сергей Тимофеевич, вы же вызвали меня со спецназом. Как здесь оказались сотрудники ФСБ? – проговорил он.

– Я когда с вами разговаривал, мне на другой номер позвонил полковник Соловей. Я ему тоже сообщил об автоматчиках – не подумал, что он приедет, а он появился тут раньше вас, поторопился, и спецназ ФСБ сразу всех автоматчиков уложил. Пули в головы, даже допросить некого теперь.

– Это снайперы постарались, – вставил свое слово уголовный авторитет. Они обычно наповал лупят. Да, после них допрашивать бывает некого.

– А у вас, Пётр Николаевич, сегодня вокруг двора суета какая-то идёт, посторонние люди столбы ставят, камеры…

Как раз в этот момент к крыльцу подошёл один из монтажников и сказал:

– Пойдёмте со мной. Давайте подключим и проверим первую камеру.

Сергей Тимофеевич тут же увел его. Он видел, что эти ребята уже установили две камеры, но вторая была только муляжом. Ему не хотелось, чтобы речь об этом зашла при полковнике Воробье.

Отставной майор военной разведки знал, что с помощью специального прибора всегда можно вычислить, где стоит работающая камера, а где муляж. Прибор этот состоит из гибрида тепловизора с чем-то еще. Но это уже было дело технарей, несущих службу в полиции и ФСБ.

Сам Васильев вовсе не собирался открывать им наличие муляжей. Он подозревал, что кто-то из двух полковников работает на Садовника и на того человека, который нанял этого киллера.

Выстрелы снайперов в голову бандитам вроде бы указывали на то, что полковник Соловей не желает, чтобы кто-то мог дать показания на Садовника, но это могло быть и не так. Сергей Тимофеевич не исключал, что полковник вообще не давал приказы на полное физическое уничтожение парней с автоматами. Снайперы сами пожелали обеспечить своему спецназу безопасное продвижение и перестарались – такое тоже часто случается, подставлять друзей под выстрелы никто не желает.

В комнате с мониторами посторонних личностей пока не было, там их вообще не должно быть. В этом помещении стоял только один письменный стол на небольшом отдалении от стены, чтобы оператору было видно все мониторы. А на столе располагался ноутбук – монтажник должен был обучить Сергея Тимофеевича работе с камерами.

Отставной майор в общих чертах умел это делать, но работал раньше только с другими, довольно простыми камерами, и не столь функциональными программами. Потом уже сам он в свою очередь должен был подготовить операторов, назначенных Бароном из числа охранников.

Работа это была простейшей. Ноутбук мог производить запись всего того, что происходило перед какой-то камерой. Для этого достаточно было нажать пару кнопок на клавиатуре. При этом камеры располагались так, что захватывали и зоны перед муляжами. Там, правда, изображение было не настолько хорошим как при прямом наблюдении. Однако, уже одно только появление любого постороннего лица вблизи забора давало право оператору объявить тревогу. Охранники дежурной смены сразу выбежали бы за ворота, чтобы блокировать подозрительного человека.

Первый оператор был уже назначен, но он в настоящий момент находился в машине вместе с Бароном, вел наблюдение за действиями спецназа. Впрочем, это дело уже пора было заканчивать, о чём Сергей Тимофеевич сказал Говоруну, прежде чем уйти с монтажником.

Наверное приказания уголовного авторитета было выполнено. Потому, что Васильев и монтажник только завершили подключения камеры к узлу связи, как в дверь вошли Барон с первым кандидатом в операторы.

Сложность здесь состояла в том, что для введения в действия каждой камеры требовалось вводить собственный отдельный пароль, это обеспечивало безопасность системы. Но одновременно, как сразу просчитал Васильев, и ослабляло её. Дело было в том, что сам Сергей Тимофеевич, по большому счету, вполне мог запомнить все пароли, хотя и не рвался загружать свою голову лишними данными. А вот операторы были едва ли в состоянии сделать это, хотя работать с камерами предстояло именно им. Поэтому возникала необходимость иметь список паролей на каждую из камер наблюдения. А любая бумажная документация могла быть скопирована или вообще похищена. Это ослабляло систему охраны, создавало уязвимость.

Сергей Тимофеевич сразу сообщил об этом Барону. Тот, как ему показалось, разрешил проблему просто и кардинально. Он решил записывать пароли не на бумагу, а к себе в смартфон.

– Это ещё хуже, – заявил Васильев. – Кто знает твой номер, легко взломает систему защиты смартфона и выкрадет данные.

– Тогда нужно их ввести на смартфон шефа – его номер мало кому известен, ему обычно через меня звонят.

– Лучше уж бумажный листок, в сейф шефа, – сказал отставной майор.

– Может быть, – Барон сделал вид, что обдумывает этот момент, хотя сразу же согласился.

Он тоже понимал всю ненадежность хранения важных данных на смартфоне. К тому же, Барон постоянно говорил, что по мнению врачей, жить ему осталось от силы два-три месяца. Неизвестно кому в руки может попасть его смартфон, если ему вдруг станет плохо где-то на улице и его отвезут на скорой помощи в больницу.

Монтажник сразу вытащил из кармана лист принтерной распечатки с паролями для всех камер и положил его на стол, перед Бароном.

– А где второй экземпляр? – строго спросил тот.

– У нас, в архиве компании. На случай если вы свой экземпляр потеряете. Так полагается, иначе в случае чего придется все камеры менять, а это будет очень накладно для вас.

– Наши расходы вас не касаются. Привезите завтра утром второй экземпляр, – Барон твёрдо стоял на своем. – Иначе мы просто прекратим установку и найдем другую, куда более сговорчивую, фирму.

– Обязательно привезите, – добавил Сергей Тимофеевич.

Монтажник вынужден был согласиться.

– Завтра, в половине десятого, – сказал он.

– В руки лично мне, Сергею Тимофеевичу или шефу. Он будет в курсе, я предупрежу его, – проговорил Барон и осведомился. – Тебя как зовут?

– Серёжа.

– Вот видишь, тёзка, какое у нас серьёзное отношение к охране, – сказал Васильев. – Так что, не забудь. Иначе неприятности могут на ровном месте возникнуть.

– Сделаю! – твёрдо пообещал монтажник.

Сергей Тимофеевич, тем временем, показал оператору первой смены – что ему следует делать.

– Основное – следить за мониторами и не дать себе уснуть. Глаза всегда любят закрываться в самый неподходящий момент. Кажется только мигнул, а в реалиях оказывается, что ты несколько минут проспал. За это время перед камерой может целый взвод проползти. Имей это в виду, – проговорил он.

– А что там неподалёку творится? Спецназ бегает, стреляли недавно… – поинтересовался монтажник Сережа.

– А это ни нас, ни тебя, не должно интересовать! – довольно резко ответил Барон, пресекая все разговоры на эту тему.

– Пойду проверю как столбы ставят, – заявил отставной спецназовец и вышел из комнаты оператора.

На крыльце по-прежнему стояли и беседовали полковник полиции и уголовный авторитет. Васильев не стал прислушиваться к их разговору. Сообщил Говоруну куда направляется, после чего и в самом деле вышел за ворота.

Работа там шла быстро. К первым столбам уже были подтянуты провода, хотя электричество ещё не подключено. Это должно было произойти только после того, как вся новая система освещения будет завершена. Первично решено было подключить освещение к электропитанию дома уголовного авторитета, поскольку частная компания не имела права врезаться в общественные уличные сети.

Однако, Говорун взял на себя обязанность – в ближайшие дни договориться об этом в районной управе. И был уверен, что вопрос решится положительно. Глава района был его хорошим знакомым. Решить дело можно было бы даже, как и советовал Васильев, по телефону – то есть не покидая двор.

Домовая и районные электросистемы могли подвести в результате какой-то аварии. На этот случай был предусмотрен дизельный генератор, включающийся в автономном режиме за четверть секунды, и способный обеспечить питанием весь дом, системы освещения и видеонаблюдения.

Этот агрегат был большим и громоздким. Говорун решил со временем построить для него специальный сарай, однако, подключение и испытания генератора – это тоже вопрос завершения работы, он пока не требовал никакого внимания.

Дело шло полным ходом без перекуров, что Сергея Тимофеевича вполне устраивало. В его обязанности входила проверка правильности установки столбов. Пока рабочие делали это вполне нормально, как он и указал в плане, нарисованным от руки. Это автоматически значило, что ему не придется излишне задерживаться здесь рисковать. Опоздать в театр к тому моменту, когда Люся закончит работу.

Но всё же он позвонил ей и попросил взять контрамарки на завтрашнюю премьеру, естественно на себя, Говоруна, полковников Воробья и Соловья, и их жен. Люся пообещала, что сделает это. Данный вопрос был утрясён.

Васильев собирался войти в ворота и увидел как в его сторону направляется тёмно-синий микроавтобус. Слух отставного майора уловил знакомое постукивание дизельного двигателя, значит полковник Соловей желал пообщаться с Сергеем Тимофеевичем. Но сам он вовсе не желал афишировать перед Говоруном свою связь с ФСБ, опасался, что Соловей нечаянно скажет что-то такое, что не понравится Говоруну. Поэтому Васильев перед воротами оглянулся, развернулся и двинулся навстречу микроавтобусу.

Полковник, словно бы понял его, остановил машину, вышел и стал ждать. Когда Сергей Тимофеевич приблизиться к нему, тот подошёл и сказал:

– Как успехи, товарищ полковник? Воробей рассказал, что все трое автоматчиков ликвидированы.

– Да, все трое. Автоматы у них оказались те самые, о которых ты и говорил. Я номера специально записал и с собой взял. Они даже не потрудились их перебить. Только автоматов должно быть четыре штуки, а налицо всего три.

– Четвертый, я думаю, теперь у самого Садовника, в его личном арсенале

– Может и так. Только в пулегильзотеки эти стволы не проходят как оружие преступления, ни один из четырех. В то время, когда бандиты автоматы захватили, ментовское оружие еще не подлежало обязательной регистрации. Ствол Садовника за эти годы непременно где-то засветился бы.

– Я просто допускаю, что Садовник обладает достаточным оружейным арсеналом и предпочитает не пользоваться короткоствольными автоматами. У него есть оружие получше, которое он использует. Но сейчас не об этом. Давайте более о приятном. Товарищ полковник, завтра в драматическом театре официальная премьера нового спектакля. Моя жена шила костюмы для актёров. Именно по её просьбе я приглашаю вас супругой в театр. Туда же я намереваюсь позвать полковника Воробья и Петра Николаевича Говорка.

– Во спасибо, майор! Они тоже с супругами прибудут?

– Полковник Воробей не знаю, я ещё не успел его пригласить. А у Говоркова, насколько мне известно, жены нет. Уголовному авторитету не положено семьёй обзаводиться. Он живёт по старым понятиям, наверное мечтает стать вором в законе. С ним я уже говорил – он согласен. Завтра утром я завезу вам контрамарку на двух человек. Будем с Люсей ждать вас.

– Хорошо. Я обязательно буду. Ну вот, разговор мы хорошей темой разбавили. А теперь вернёмся к другим делам, более серьёзным, как нам по службе и полагается. Ты видел – что рядом с пятиэтажным домом произошло?

– А там что-то произошло? – спросил Васильев, словно бы с трудом возвращаясь к деловым разговорам.

– Понятно, – полковник не пожелал углубляться в данную тему с человеком, который ничего об этом не знал. – Тогда я, пожалуй, поеду к себе в управление. Здесь моя работа завершена. Сейчас наша следственная бригада трудится, пусть дом осмотрит. Правда, там уже спецназ МВД наследил порядком. Мне потом все обстоятельства доложат. Если тебе будет интересно, я утром поделюсь. Кстати, а не рискованно ли вытаскивать Говоруна завтра в театр?

– Я постараюсь присматривать за ним. Он ведь только сегодня утром жаловался, что совсем заржавел от домашнего сидения. Натура деятельная, ему в свет выйти хочется. Пусть развеется. Да и вряд ли Садовник способен предположить такое. Никто не сможет сдать ему Говоруна.

– Это верно. А что тут вокруг дома делается? Какое-то строительство что ли?

– Это моя инициатива. Я же вам говорил – выставляем освещение всего периметра с датчиками движения, видеокамеры вдоль забора и по стенам дома, чтобы двор контролировали и окрестности. Пока всё это будет работать – Садовник во двор не проберётся никоим образом. Говорун будет для него недоступен.

– А если Садовник аварию на электроподстанции устроит?

– Это ничего не даст. В доме, в автоматическом режиме, будет включаться дизельный генератор. Освещение не будет всего четверть секунды, потребной на начало работы. Я все варианты продумал и предусмотрел. Здесь, в доме, подобраться к Говоруну на дистанцию выстрела невозможно. Да я и ещё кое-какие охотничьи хитрости хочу применить, ловушки во дворе выставлю. Мы эти вопросы специально у себя в батальоне изучали.

Подобные ловушки в спецназе ставить действительно умели. Это и хитрые петли, и ямы с острыми кольями – они рылись сразу за забором, в местах, которые просто зовут перебраться через него и тщательно маскировались дёрном, уложенным на частую пластиковую сетку, чтобы она под тяжестью не проваливалась. Её натягивали на короткие, деревянные колышки, не способные выдержать даже вес подростка.

Пока Сергей Тимофеевич не планировал устраивать что-то подобное, но сказал об этом на всякий случай. Мол, знай, что я умею и такое.

– В какое время завтра заглянешь? – спросил полковник. – Чем раньше тем лучше.

– Вы когда на службу приезжаете?

– К восьми.

– Значит в восемь буду у вас. Пропуск только закажите.

– Я сегодня закажу. И жене велю готовится. Давненько мы с ней по театрам не ходили. Обрадуется она такому приглашению.