Рука, согнутая в локте, сжимала рукоятку пистолета, предохранитель был уже в гижнем положении, стрелять можно было сразу. Но Васильев хотел сначала узнать – что за полковник предупреждал этого субъекта о его появлении. Он имел дело с двумя полковниками, каждого из которых мог подозревать. Но рядом с ними могли быть и иные полковники, ввязавшиеся в эту игру.

Сергей Тимофеевич слегка повернул голову и увидел двуствольное охотничье ружье, направленное ему в спину. Положение было сложным. Произвести выстрел Васильев мог, но попасть из этого положения в зону мгновенного смертельного ранения было трудно. При стрельбе снизу пуля могла угодить в глаз и выйти через темечко, не задев важные участки мозга. Это дало бы возможность противнику произвести свой выстрел, не исключено, что из двух стволов сразу.

Получить сдвоенный заряд дроби или даже картечи Васильеву не очень хотелось, вернее не хотелось совсем, он с удовольствием отказался бы даже от одинарного заряда. Поэтому отставной майор решил потянуть время, дождаться подходящей ситуации. Сергей Тимофеевич по собственному опыту знал, что такие моменты подворачиваются достаточно часто, нужно только тщательно ловить их.

Человек этот возрастом разве что слегка уступал Васильеву. Он был в майке – так торопился на крышу, что не успел, видимо, даже рубашку набросить на плечи. Сергею Тимофеевичу сразу вспомнился тип на четвёртом этаже, который в окно наблюдал за его приходом – тот тоже был, кажется, в майке. Должно быть, это он и есть. С одной стороны налицо была небрежность отставного майора. С другой – не будешь же врываться в каждую квартиру откуда за тобой наблюдают из окна.

Возможно Васильеву стоило раньше среагировать на скрип петель люка, но тогда на крыше произошла бы перестрелка. Она наверняка привлекла бы внимание людей, находящихся в соседнем дворе, что существенно усложнило бы дальнейшее выполнение задачи. Лучше было бы обойтись без стрельбы.

– А ты уверен друг, что не ошибся адресом? – миролюбиво, но холодно спросил отставной майор спецназа военной разведки.

– Уверен! И не дёргайся! А то пристрелю без сомнений. Я тридцать семь лет в вытрезвителе отработал. От меня ещё никто не уходил – ни пьяный, ни трезвый. Живым или мёртвым – я тебя полковнику сдам.

Сергей Тимофеевич спокойно сидел на плоской крыше, опёршись двумя руками за спиной о сыроватый по весне рубероид. Он отчётливо уловил запах спиртного, исходящие от противника.

Сначала, говоря честно, в душе Васильева боролись противоположные, мешающие одно другому, чувства. Желанию отделаться от этого человека противопоставлялась жалость к простому горожанину, нечаянно влипшему в неприятную и опасную историю. Однако, после слов о длительной службе в вытрезвителе, она ушла на задний план и почти не мешала отставному майору думать о том – как выкрутиться из этой ситуации.

Ментов из вытрезвителя все прочие стражи порядка полиции недолюбливали и даже презирали, всегда относились к ним свысока. Решение Васильеву виделось одно, причём стандартное. Для начала ему требовалось заговорить этого человека, вывести его из состояния хозяина положения или же наоборот – обострить таковое. И то, и другое, согласно теории, действовало одинаково и вело к ошибкам в поведении противника.

– А мне думается, что ты спьяну не того человека и даже не туда сдашь.

– Не лепи горбатого, – сказал человек в майке, показывая знание блатного жаргона.

Но, скорее всего, оно было поверхностным. Этот тип освоил лишь несколько слов, проникших в обычную речь. Изучить феню по настоящему бывшему менту было не дано. Если бы он после своей службы угодил на зону, то уже никогда не покинул бы её живым.

Человек с ружьём вытащил из кармана широченных брюк листок, сложенный вчетверо, развернул его и стал всматриваться то в эту бумажку, то в лицо отставному майору. Ружье он по-прежнему держал перед собой, но теперь уже одной рукой, впрочем, пальцы из под спусковой скобы не вытаскивал. Сильная кисть позволяла стволу не шевелится.

– Точно, ты и есть!

Сергей Тимофеевич понял, что рассматривал на листке бывший сотрудник вытрезвителя. Это был тот портрет Садовника на яхте, который ввёл в заблуждение компанию Говоруна. Этого полупьяного и туповатого субъекта убедить в обратном было скорее всего невозможно никакими методами, кроме единственного – силового.

Недавний мент тем временем вытащил из кармана телефон, набрал номер и заявил:

– Товарищ полковник, это старшина Никадемчук…

Ветер запел невнятную песню в проводах, тянущихся за спиной старшины. Этот звук слегка походил на человеческий свист. Мент обернулся, стволы ружья в это время ушли в сторону. Естественно, какой-то старшина из вытрезвителя не ожидал от человека в возрасте такой сноровки. Сергей Тимофеевич вскочил так стремительно, что его противник не успел ничего понять и предпринять. Нога Васильева резко ударила по руке, которая зажимала ружье. Оно отлетело в сторону и упало на крышу. Пальцы, запущенные под спусковую скобу, при этом, скорее всего, сломались. Вторая нога тут же вписалась в голову противника, который без крика свалился с крыши и рухнул на дерево, стоявшее у стены дома.

Это тип готов был выстрелить в отставного майора. Он сделал бы это без всяких раздумий и сожалений, поэтому Васильеву не было его жалко. Плохо тут было только то, что телефон Никадемчука попал под удар ноги и улетел с крыши вместе со своим хозяином. А Сергею Тимофеевичу требовалось узнать – какому именно полковнику звонил старшина перед смертью.

Времени на раздумья в данной ситуации отпущено не было. Васильев вытащил мобильник, позвонил Барону, быстро объяснил ему ситуацию и спросил:

– Где этот мент? На дереве не висит?

– Пробил ветки, валяется на газоне.

– Посмотри, рядом с ним телефон, где-то в сугробе должен быть, может чуть дальше. Мне нужен номер, по которому мент звонил. Найди, мне сообщи.

Барон позвонил через десять секунд.

– Нашёл трубку. Она разбита. Чем ты этого типа стукнул?

– Сначала одной ногой по руке с ружьём, потом другой по башке.

– Нормально получилось. Я видел как он летел. Сначала даже подумал, что это у тебя башка закружилась и ты спрыгнуть решил, потом разобрался.

– Ладно. Номер разобрать можно?

– Его ещё видно. Записывай.

– Я запомню. Говори…

Номер был незнакомым, но мало ли какому полковнику пытался передать сообщение бывший старшина вытрезвителя. Мало ли у какого полковника могла быть фотография Садовника на яхте, если эти снимки циркулярно рассылались как приложение к документам по розыску.

Раздумывать об этом было некогда, требовались срочные действия.

– Барон, не теряй время. Кто-то мог из окна увидеть падение старшины с крыши и позвонить в полицию. Трубку там и брось, где взял.

– Она на дорогу улетела, прямо рядом с бордюром валялась.

– Вот там её и брось. Только отпечатки свои сотри. Снимай с поста вторую машину, пусть во двор возвращаются. У нас могут быть неприятности, если менты засекут в машине парней с оружием. Придётся выкручиваться. Сам отъезжай в сторону. Я ещё некоторое время понаблюдаю за соседним двором, потом спущусь. Я тебе позвоню, подъедешь за мной.

– Не забудь сам отпечатки за собой потереть.

– Не забуду, не первый год замужем. Увидишь ментовскую машину – тут же звони мне, предупреди.

– Хорошо.

Барон в очередной раз закашлялся, но уже не так гулко, как прежде, значит он находился не в салоне. Уже покинул свою машину и пошёл ко второй, снимать её с поста наблюдения, как и распорядился Васильев.

Сергей Тимофеевич нашёл растяжку, крепящую гриб шахты вентиляции, обрубил еще ножом, подбежал к будке, торчащий над люком, ведущим в подъезд. И проводом примотал его крышку так, что ее нелегко было сразу поднять – для этого требовалось усилие, оно будет сопровождаться звуком, который предупредит его о приближении опасности, даст возможность что-то предпринять.

Сергей Тимофеевич уже решил как поступить. Он просто спрячется по другую сторону крыши, за ближайшим грибом вентиляционной шахты. Менты пройдут на другую половину крыши, там их внимание привлечёт заряженное ружье. В этот момент он незаметно проскользнет в будку, спокойно, без суеты спуститься по лестнице и покинет дом. Но эти действия Васильев просчитал только на крайний случай. Лучше всё же убраться с места происшествия раньше, чем сюда прибудет ментовская бригада. Сначала она, наверняка, задержится около тела старшины, и только после этого два-три человека полезут на крышу.

Перед тем, как приступить к наблюдению, Сергей Тимофеевич вытер все отпечатки пальцев, которые имелись на крыше. Новых он старался не оставлять, если и дотрагивался до крыши, то только локтем или коленом, а они были защищены одеждой. К ружью старшины Никадемчука Сергей Тимофеевич ни разу не притронулся. Ему, конечно же, хотелось знать чем оно заряжено, но в настоящий момент гораздо важнее было прояснить другое обстоятельство.

Отставной майор приблизился к краю крыши очень осторожно, но вовсе не потому, что боялся высоты. Просто падение человека и треск ломаемых ветвей могли бы привлечь внимание людей, находящихся в соседнем дворе. Их могло заинтересовать и место откуда человек свалился. А ведь он мог упасть только с крыши или с балкона пятого, пусть четвертого этажа. Но в последнем случае ему потребовалось бы высоко выпрыгнуть, чтобы ухватиться за ветку, которая была сломана выше. Конечно, не исключено, что человек сошёл с ума и вообразил себя обезьяной. Но такие допуски являются весьма подозрительными.

Васильев выглянул за край крыши и тут же понял, что был прав. Три человека стояли по ту сторону забора на каких-то похоже досках, уложенных прямо в снег. Они не проваливались в талый сугроб и позволяли наблюдать за улицей, просто положив на забор подбородки.

Отставной майор спецназа военной разведки сразу понял, что эти доски специально здесь уложены, чтобы иметь возможность класть на забор не подбородки, а цевьё автоматов или локти, удерживающие это оружие. Тут не было наверное учтено только одно – слабость металла забора, который легко будет прошит пулями. Однако, первые прицельные очереди вполне можно дать и поверх забора, а потом отойти в сторону и пусть дырявят его кому не лень. Это элементарная продуманная организация боевого пространства.

В руках у этих людей оружия пока не было. Вскоре один из них вошёл в дом, тут же появился на крыльце, но уже с автоматом в руках и позвал к себе двоих подельников. Все трое скрылись в доме.

Васильев подождал ещё несколько минут, но ничего не происходило. Только из двери во двор вылетела пустая консервная банка и улеглась в сугроб. Люди больше не показывались. Похоже было на то, что они и не появятся. Скорее всего эти ребята сначала пообедали, а потом улеглись отдыхать.

Тут Сергею Тимофеевичу пришла в голову интересная мысль. Он решил воплотить её в жизнь при ближайшей возможности. Но до этого ему требовалось благополучно покинуть крышу дома.

Размотать проволоку, крепящую крышку люка, оказалось не так-то просто. На это ушло больше пяти минут. Рубить проволоку ножом Васильеву не хотелось – шум разлетится по всему подъезду. Но Сергей Тимофеевич проявил аккуратность и неторопливость, присущую настоящему спецназовцу, время у него пока было.

Наконец-то люк открылся, Васильев оттянул рукава камуфлированной куртки и стал спускаться по лестнице, при этом он старательно протирал ступени из металлического кругляка, убирал таким вот образом старые следы и не оставлял новых. Ставить на место болт отставной майор не стал, это было бы ненужной тратой времени.

Когда Васильев был на площадке между пятым и четвертым этажами, ему позвонил Барон.

– Тимофеевич, менты едут, уже в сторону двора свернули. Без сирены, втихомолку крадутся.

– Понял. Я уже в подъезде, спускаюсь. Ты подъезжай к дому, остановись у торца и жди меня там. – Васильев говорил неторопливо и предельно спокойно, собственным голосом, вселяя уверенность и в Барона и в себя.

На четвертом этаже дверь в квартире, из окна которой человек в майке наблюдал за Васильевым, была прикрыта неплотно. Это значило, что там теперь никого не было, но заходить туда Сергей Тимофеевич не стал. Только посмотрел на номер квартиры.

После чего Васильев спустился на первый этаж, где снял с шеи ремень бинокля и намотал его на руку, будто бы просто нёс собой. После чего, он открыл дверь подъезда, которая в этот раз оказалось почему-то захлопнутой, вышел и сразу услышал:

– Мужчина, дверь не закрывайте.

Менты стояли в сугробе посреди газона, вокруг которого уже была натянута сигнальная лента, запрещающая проход. Да и какой дурак пожелает лезть в сугроб, чтобы полюбоваться на изорванное деревом и сильно окровавленное тело. Мент, который просил не закрывать дверь, подошёл к Васильеву и спросил:

– Гражданин, вы ничего подозрительного не видели и не слышали?

– Нет. А что случилось? – Сергей Тимофеевич вытянул шею и посмотрел поверх ментовских плеч. – Боже мой… Да это же Никадемчук из тридцать шестой! И кто его так?

– Вы его знаете?

– Видел пару раз.

– Вы здесь живёте?

– Нет. Я иногда только к знакомой сюда заглядываю. Она на этого Никадемчука жаловалась, говорит – бывший мент из вытрезвителя, старшина что ли. Как напьётся, по двору с ружьём бегает. Вот, видимо, и добегался. Нашёлся добрый человек.

– Может его с балкона сбросили? – предположил мент.

– Так, на тут газон его могли только из соседнего подъезда сбросить. Он под их балконами лежит, – заявил Васильев, отправляя мента по ложному следу.

– Проверим, – сказал тот.

Говорун встретил их на крыльце и произнёс:

– Специалисты бесятся. Приехали давно, а работать без вас не могут. Грозятся уехать и только завтра вернуться. Может правда отпустить их пока вы свои дела не завершили? Они же лишние свидетели.

– Ни в коем случае! – категорично заявил Васильев. – Нужно уже сегодня лишить Садовника возможности проникновения в дом. Что-то уже сделано?

– Я комнату монтажникам камер на первом этаже выделил. Они всю стену мониторами завесили. Говорят, остаётся только камеры установить. Ты сам командовать будешь.

– Я, – подтвердил Сергей Тимофеевич. – Только сначала покажу места, где столбы освещения поставить, чтобы бурить начали. А до этого позвоню по очереди двум полковникам.

– Птичкам? – поинтересовался Барон.

– Им самым. Кто раньше приедет со своим спецназом – тот пусть эту троицу с автоматами и захватывает. Если брать не будут, просто расстреляют, то это уже намёк на связь с Садовником. А нам не зачем своей охраной рисковать и кого-то под пули подставлять.

Он отошёл чуть в сторону и набрал сначала номер Воробья.

– Здравия желаю, товарищ полковник. Майор в отставке Васильев беспокоит. Тут такое дело. Кто-то неподалёку от особняка Говоруна дом купил. Сейчас там находятся три человека с автоматами. Есть подозрение, что это поддержка Садовника, а возможно и он сам там же.

– Откуда данные? Это не очередная утка? – спросил полковник.

– Я сам автоматчиков видел, в бинокль за ними наблюдал.

– Понял. Сейчас высылаю спецназ. Сам прибуду, если начальник отпустит, у нас через полчаса совещание.

В своём кабинете полковник Воробей разговаривал совсем другим тоном, нежели в доме Говоруна. Там он, вероятно, чувствовал себя настоящим начальником.

– Ладно, товарищ полковник. Мне на другой номер кто-то звонит. Ждём ваш спецназ.

Васильев обернулся, прямо за его спиной стоял и прислушивался к разговору Говорун. На другой номер отставному майору никто, кстати, не звонил. Это был только тактический ход. Сергей Тимофеевич позвонил Соловью.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – он опасался, что Соловей что-то скажет при Говоруне о том, где делалась экспертиза, не желая открывать свои связи с ФСБ и торопливо проговорил. – У нас тут такая ситуация сложилась. Дом через два двора от Говоруна. Там три автоматчика. Я сам их в бинокль наблюдал. Думаю, это поддержка Садовника. Возможно у них автоматы тех ментов, которые были перебиты друзьями Садовника в самом начале его карьеры, когда он оружия до бывал.

– Понял. Говори точные координаты.

– Дом недавно покрашенный зеленой краской, за забором из профнастила того же цвета, через два двора от Говоруна.

– Отвечаешь за автоматчиков? Точно сам видел? Не с чужих слов информация?

– Сначала информация пришла, потом я посмотрел сам. Видел точно.

– Еду туда со спецназом. Сам не суйся.

Соловей был категоричен, чем и настораживал Васильева. Почему ни один из полковников не предложил Васильеву принять участие в этом деле. Им почему-то было невыгодно его присутствие. Ну и ладно, у Сергея Тимофеевича и своих дел было достаточно.

– Барон, выставь наблюдателей где можно, со связью. Посмотрим как спецназ работать будет, – распорядился Говорун.

Барон тут же ушёл выполнять приказания, а сам Говорун привел к Васильеву человека – мастера, который держал в руках чертёж двора.

– Обозначь ему места, где столбы ставить и во дворе и снаружи.

– А датчики движения? – спросил отставной майор.

– Они уже в фонари установлены, – объяснил мастер.

Чертеж был выполнен от руки. Работа заняла не так уж много времени, но Васильев поставил условия, чтобы сам чертёж пределы двора не покидал.

– Как тогда за забором будем ставить.

– По памяти. Изнутри станешь показывать.