Полковник Альтшулер, как оказалось, заехал домой перекусить и предупредить жену, что он на службе задержится. Но на мой звонок он отреагировал быстро, хотя и разговаривал, что-то торопливо прожевывая.

– Необходимо срочно спрятать медсестру. Я позвоню в областное УВД. У них хорошо отлажены действия по защите свидетелей. И даже квартиры специальные им выделены. Пусть спрячут. Потом тебе позвоню. Сейчас пришлю тебе с машиной сканер. Внимательно все осмотри. Потом вместе с нашей машиной вернешься в управление. Мне надо тебе кое-что сообщить. А у тебя у самого какие планы на дальнейшее?

– Хочу к Никифорову поехать.

– Это правильно. По нашим данным, Бобин где-то там поблизости вертится, в вашем районе. Ты, кстати, не узнал, куда Тамара Абдулгаффаровна спрятаться надумала?

– Она мне не говорит. Опасается, что я буду часто ее навещать.

– Ладно. Жди машину…

Я отключился и уже собрался сесть за руль, но неожиданно вздрогнул, услышав тихие шаги за спиной. Резко повернулся и даже пистолет успел выхватить, не позволив человеку подойти ко мне вплотную.

Оказалось, это вышел Виталий Александрович, лечащий врач Тамары. Он шел напрямую ко мне. И остановился, замерев, только когда увидел наставленный на него ствол пистолета.

– У вас отличная реакция, – заметил врач, пытаясь под комплиментом скрыть свой испуг. А испуг был – это я по его глазам увидел.

– Реакция тренированная. Без этого я не дожил бы до шестидесяти трех лет, – спокойно ответил я. – Вы что-то хотели мне сообщить?

– Да, я по поводу состояния вашей жены. Внешне она бодрится, умеет это делать усилием воли, и я при ней не решился вам сказать, что не все так хорошо, как она думает. Ей необходимо находиться под постоянным врачебным контролем. Но перед уходом я заглянул к ней в палату, и Тамара Абдулгаффаровна поставила меня в известность, что вы в курсе ее плана побега. То есть нашего плана. Это в самом деле так необходимо? Я имею в виду побег. Все-таки в больнице и оборудование такое, какое я не могу держать дома, и вообще – уход…

– А еще пули время от времени пролетают и стены проламывают! Если бы это не было настолько необходимым, я бы уже выехал с территории больницы. А так – вынужден пока стоять и ждать вон тот микроавтобус…

Микроавтобус ФСБ с включенной «мигалкой» и работающей сиреной как раз заехал на территорию, выключил спецсигналы и сразу направился в нашу сторону, где и остановился позади «Камаро». С переднего пассажирского сиденья вышел майор Владимиров, смотрел на меня недобрым взглядом, потом, чуть мягче, на врача, кивнул сразу нам двоим, здороваясь, и передал мне картонную коробку со сканером. Обе руки майора были туго стянуты эластичным спортивным бинтом. Майор, похоже, как и я, не любил носить гипс, используя вместо этого тугую повязку.

– Обращаться умеете?

– Разберусь.

– Аккумуляторы в коробке. Заряжены полностью. Прибор новый, аккуратнее с ним.

– Я понимаю, что это не ваши руки, и буду аккуратен, – отреагировал я.

– Что у вас с руками, Алексей Викторович? – спросил врач.

Оказывается, они знакомы. Не скажу, что эта информация вселила в меня беспокойство, но и восторга я не проявил.

– А вот, товарищ подполковник решил оставить меня временно безруким – переломал мне пальцы, – пожаловался Владимиров.

– А где гипсовая повязка?

– Гипс я снял, он очень мешал работе.

Врач с осуждением покачал головой.

– Я просто показал товарищу майору, большому специалисту в области бокса, разницу в боевой подготовке между представителем спецназа военной разведки и оперативником ФСБ, – ответил я за майора. – При этом бил только он. Его я ни разу не ударил, хотя имел такую возможность. Пальцы он переломал о мою защиту. Товарищ майор просто не понимает, что такое различие в крепкости отдельных костей, я же этот вопрос изучал и знаю, какие кости крепче других и какие сломаются при соприкосновении с другими. А что касается ношения гипса, то я тоже всегда меняю гипс на простую тугую повязку. Это удобнее.

– Работайте, товарищ подполковник. Я сканер потом у вас заберу, чтобы назад своим операм отдать, – поторопил меня Владимиров. Но опровергать мои слова о разнице в уровне подготовки офицеров двух силовых ведомств не стал.

Я быстро разобрался с незнакомым прибором. В принципе он не особо и отличался от сканеров предыдущих поколений, разве что не требовал переключения и отдельного поиска видеокамер, микрофонов и GPS-трекеров, да еще захватывал больший диапазон излучаемых любой электроникой волн. Новый сканер все искал в автоматическом режиме и одновременно. Аппаратура в ФСБ, как я понял, поставляется лучшая, нежели в армию, более современная и совершенная.

Однако я быстро разобрался со сканером, открыл свою машину, начал искать и почти сразу нашел GPS-трекер. Он был установлен на кожаной оплетке руля с обратной стороны. Трекер имел короткую тонкую булавку, которая легко воткнулась в кожу. За нижнюю часть руля водитель обычно не держится и потому нечаянно наткнуться на него рукой и уколоться практически невозможно. Достаточно хорошо зная отставного подполковника Николаева, я, сняв первый трекер, продолжил поиск. Первый он и должен был установить так, что найти его можно было бы легко. А второй обязан был куда-то спрятать.

Обыскав салон, я встал на четвереньки и под почти презрительным взглядом майора Владимирова стал обследовать днище там, куда доставала рука. Хотя медсестра и не говорила мне, что тот человек под машину лазил, но она могла этого и не увидеть. На месте Николаева я бы поставил второй трекер за выхлопную трубу. Там есть места, куда взгляд человека не проникает, хотя сканер все равно обнаружил бы его. Но Николаев, как мне подумалось, начал стареть. Как оказалось, он установил трекер под передним пассажирским сиденьем, там же, где прятал пакет с наркотиком. Я наклонился ниже, чтобы посмотреть, нет ли там еще одного пакета, и ничего не обнаружил. Значит, финансовые возможности Николая Николаевича не безграничны, как не безграничны и его связи в криминальных кругах. С первой порцией кокаина он потерял около трех миллионов рублей. А дополнительную порцию или не сумел приобрести, или просто не сумел добыть такое количество порошка. На всякий случай, я еще покопался в багажнике, но и там ничего постороннего не обнаружил.

– Поехали, – позвал я Владимирова, протягивая ему в одной руке сканер, в другой коробку из-под него.

– Поехали, командир. За моей машиной следуй…

– Только сначала к любому салону сотовой связи. Любого оператора – безразлично. Мне необходимо приобрести новую трубку с «тревожной кнопкой». В двух экземплярах. Если в первом же салоне купим – хорошо. Не купим, поедем в следующий. И еще надо наличные с карточки снять. Значит, в Сбербанк. Вперед, майор!

Микроавтобус поехал, только уже без сирены и других спецсигналов. «Камаро» ехал следом, соблюдая необходимую достанцию. Салон сотовой связи нашелся в соседнем квартале. Владимиров был человеком местным и город знал лучше меня, поэтому сразу привел меня к нужному месту. Я припарковался позади микроавтобуса, перепрыгнул через трубчатое ограждение газона, чтобы не делать круг и не обходить газон, и сразу попал к нужным дверям. Салон работал. И нужные трубки там сразу нашлись. Заодно я купил на свой паспорт sim-карты в обе трубки и сразу вставил их. Аккумуляторы были только чуть-чуть заряжены, но зарядное устройство, естественно, входило в комплект, и зарядить трубку было не сложно. Там же, в салоне, стоял и банкомат Сбербанка, чтобы клиенты могли расплачиваться пластиковой карточкой. Ею я и расплатился, дополнительно сняв для Тамары наличные.

С двумя коробками в руках я подошел к своей машине, положил новые трубки на переднее пассажирское сиденье и направился к микроавтобусу ФСБ.

– Меня здесь подождите. Вернусь через семь-восемь минут.

Владимиров поморщился, а я не стал дожидаться его согласия и ушел.

Тамару я нашел как раз там, где и договаривались встретиться. Виталий Александрович еще не подъехал, гараж, видимо, находился неблизко. Мне показалось, что выглядела Тамара излишне бледной. Я передал ей деньги, трубки и конверты из-под sim-карт, где указывался номер.

– Первая трубка – твоя, вторая – для врача. Объясни ему, как «тревожной кнопкой» пользоваться. Звонить тебе я буду на прежнюю трубку. Надеюсь, ее не прослушивают, это было бы слишком круто даже для Николаева…

Мне в голову внезапно пришла важная, как мне показалось, мысль, и я стал быстро прощаться с Тамарой. К тому же подъехал врач, и ей пора было идти в машину.

– Побереги себя. Ты мне нужен… – сказала она на прощание.

– А ты себя. Ты мне нужна… – ответил я, посмотрел, как удалялась машина Виталия Александровича, и только после этого вытащил из бардачка трубку «БлекБерри», желая проверить свою мысль. Я поддел ногтем и легко снял заднюю крышку трубки, трекера там не обнаружил, как не нашел и «жучка» для «прослушки», ему там просто поместиться было негде. Но, вытащив аккумулятор, нашел-таки миниатюрную плоскую микроплату, прикрепленную к контактам аккумулятора – это был типичный GPS-трекер. Страшного, естественно, ничего не произошло. Никто не прослушивал мой разговор с полковником Самохиным. Хотя мои маневры на дороге, проходящей мимо больницы, могли бы заставить киллера задуматься, может быть, это привлекло бы его к поиску. У меня появилась отдаленная мысль о возможности устроить Николаеву ловушку. И потому, отсоединив трекер от питания, я не выбросил его, а убрал в карман. И поехал к микроавтобусу, что остался дожидаться меня неподалеку…

Я собирался поставить свою «Камаро» на уже почти постоянное место на парковке перед зданием, но микроавтобус сразу направился в сторону ворот, чтобы заехать во двор. Майор Владимиров перед воротами вышел и сделал мне знак рукой. Я этот знак не понял. Тогда он подошел ближе и сказал, чтобы я за ним во двор заезжал, пропуск на машину выписан, это приказ полковника Альтшулера. Я согласно развернулся, объехал вокруг огороженного газона и поехал вслед за микроавтобусом. На меня и «Камаро» пропуск был выписан отдельный, и дежурный по КПП капитан вышел вместе с ним, передал его мне и предупредил:

– Соберетесь выезжать, товарищ подполковник, не забудьте отметку об убытии поставить.

Я загнал машину во двор, поставил там, где велел майор Владимиров, и вышел из двора, потому что не знал, как оттуда пройти в здание.

Полковник Альтшулер дожидался меня в своем кабинете. Презрев всякие приветствия, он сразу начал с дел:

– Значит, так… В областном УВД мне сказали, что спрячут медсестру, но не дольше четырех дней, поскольку у них она не проходит ни по одному делу. А мы свое дело против Николаева еще так и не открыли. У нас нет ни одного покойника, нет ни одного факта для открытия дела, кроме слесаря и попытки подбросить тебе в машину кокаин. Но там «мертвяк», через слесаря на Николаева не выйти. И потому менты согласны помочь нам только «из чувства дружеских отношений между коллегами», как мне сказали. Я чуть было не переспросил, где они у нас своих коллег нашли… Но и на том спасибо, что сделать согласились. Надеюсь, за четыре дня мы его все же «достанем». Тем более что он сам идет на контакт с тобой. Не ты его ищешь, и не Тамара Абдулгаффаровна, а он желает с вами встретиться. Этот факт необходимо как следует осмыслить и воспользоваться им. Хотя, естественно, любая встреча должна проходить «под прикрытием» и без различных мастер-классов, которые он сам показывать, я полагаю, обучен и любит. Но это тебе попутная информация к размышлению. А позвал я тебя по другому поводу.

– Слушаю, товарищ полковник.

Альтшулер встал из-за стола и прошелся по кабинету – сначала к окну, потом, за моей спиной, до двери и обратным маршрутом. Но садиться за стол не стал.

– Мне не так давно звонил подполковник Балакирев. Там какой-то священник – некий иерей Георгий – привез в пополнение к группе мужчину, про которого ты говорил. Это тот самый знаменитый снайпер Вася Якут.

– Я в курсе. Только вот с иереем этим незнаком. Видимо, куратор сам по какой-то причине поехать не смог и послал кого-то.

– Я попросил узнать, кто такой этот отец Георгий. Мне узнали. Это некий бывший офицер спецназа ГРУ, подполковник Румянцев. Тебе ничего эта фамилия не говорит?

– Нет, товарищ полковник, не говорит. Не встречался с таким. Но если это офицер спецназа военной разведки, то, предполагаю, что он один из помощников нашего куратора. Только служили мы, видимо, в разных бригадах. И судьба не сводила… А может быть, он даже не помощник, а просто просьбу выполняет.

– Хочешь сказать, офицер спецназа военной разведки не в состоянии определить, что его пассажир везет с собой кейс со снайперской винтовкой?

– В спецназе военной разведки, товарищ полковник, служат военные разных специальностей. Там есть и связисты, и саперы, и снабженцы, и бухгалтера, и инструкторы по разным военным профессиям. И не все из них видели в глаза снайперскую винтовку, тем более в кейсе. Опознать оружие может только боевой офицер.

– Понятно. Вопрос можно считать исчерпанным. Кстати… А где там у вас в окрестностях Николина гора? Знаешь?

– Знаю. Только это не совсем гора. Просто возвышенность в двух с половиной – трех километрах от деревни Никифорова. От моей деревни это далековато. У нас чистая лесистая равнина с множеством оврагов.

– Вот, этот твой хваленый Вася Якут выбрал именно эту гору и отправился туда с винтовкой и запасом патронов. Балакирев хотел дать ему в охрану и в сопровождение одного из своих бойцов, но Якут категорически отказался. Расспросил только, откуда появлялись первые две банды. Про работу сказал, что ему помощники только мешать будут. Но от шлема с системой связи не отказался. А помощнику велел встать между подножием Николиной горы и дорогой, примерно посередине, и там поставить индикатор оптической активности. Все подозрительные точки засекать и давать снайперу, если понадобятся, точные координаты. С индикатором Якут вроде бы работать умеет. Даже бойцу ЦСН объяснил принцип. Причем приказал смотреть не только в сторону дороги, но и в сторону Николиной горы, самого себя, что ли, пожелал рассмотреть? Уж слишком он самостоятельный, мне кажется.

– Я сейчас туда поеду, все узнаю, товарищ полковник, и вам доложу. Это все, что вы хотели мне сообщить?

– Это я мог бы тебе и по телефону сообщить, – хохотнул Альтшулер. – Только вот два мешка с мелом по телефону передавать я еще не научился. Сейчас спустимся во двор, тебе в багажник эти два мешка перегрузят, и поедешь показывать…

– Все сделано? – удивился я. – Так быстро?

– А ты думаешь, только спецназ военной разведки умеет быстро работать? Все данные мы информатору слили, проконтролировали его телефон и банковскую карточку. Он, понятное дело, данные передал Бобу. Не самому, а только одному из его помощников. Помощник и сообщил, что Боб в настоящий момент в деревне «отдыхает». Последнее слово было произнесено с ударением, словно специально для нас, чтобы мы поняли. Помощник потом позвонил самому Бобу. Так мы узнали его новый номер, но выдвигать группу туда не стали. А Бобин уже со своей банковской карты через мобильный банк перечислил сравнительно небольшую сумму информатору. Мы думаем, что это только аванс. Но это и не столь суть важно. Важно то, что местонахождение самого Боба мы определили. Он находится неподалеку от твоего райцентра. Более того, мы определили, что еще один из его помощников купил бинокль ночного видения. Именно ночного видения. Он обошел несколько магазинов, торгующих товарами для охоты и рыбалки, но нигде нужного бинокля не нашел, а простой бинокль брать не пожелал. И тогда стал искать магазин в Интернете. И нашел-таки фирму, которая продает японские бинокли «Canon» c увеличением в семьдесят крат с функцией ночного видения. Максимальное увеличение этот бинокль дает ночью на дистанции около километра. Рассылка товара идет обычно через почту. Но ждать парню показалось слишком долго – почта у нас работает традиционно неторопливо, – и он сам поехал на машине в Москву, нашел фирму и приобрел бинокль. Не догадываешься, для чего?