– Понятно, товарищ полковник, для наблюдения за грузом. Тогда мы умышленно будем переносить его из машины в дом в темноте. Пусть хоть биноклем в этой жизни попользуется. Ночным видением. Тем более изображение будет все в зеленых тонах, так что рассмотреть что-то конкретное будет невозможно. И вместо прицела такой бинокль не приладишь.

– Мы за этим человеком следили. Дальше он решил, видимо, свою машину поберечь от случайностей, купил билет на автобус и скоро выедет в ваш райцентр. Там, я думаю, его встретят. Если бы нам было известно, что встречать его будет сам Бобин, мы бы организовали на автовокзале засаду. Возможность для этого есть. Но мы не знаем, кто приедет встречать. А Боба оставили тебе и Балакиреву. Загружай теперь эти пакеты и выезжай.

– А что со снайпером, который в Тамару стрелял?

– В машине все отпечатки подтерты. Даже отпечатков хозяина нет. Но одна бабушка в соседнем доме наблюдала из окна и позвонила в полицию. Полиция сообщила нам. Мы бабушку допросили. Судя по описанию, убийца – Николаев. Но винтовку забрал не он, позже другая машина подъехала и забрала ее. Николаев наблюдал за этим из-за кустов, после чего вышел и уехал на грузовичке. Марки машин и номера старушка не помнит. Помнит только, что грузовичок был маленьким, с тентом или с фургоном, точно она сказать не может, потому что в машинах бабулька ничего не понимает и тент с фургоном путает. Может, это был даже тот самый «Хенде Портер», что ты уже дважды замечал.

– Выходит, есть основания предполагать, что винтовка «Корд» по-прежнему у Бобина?

– Выходит, так. Но ты, Вячеслав Викторович, как опытный боец спецназа, должен понимать, что от противника следует всегда ждать самого худшего, следует ожидать значимой силы, а не находиться в «шапкозакидательском» настроении.

– Я и ожидаю. Но все же «Корд» – это почти пушка. А против артиллерии воевать трудно.

– На твоей стороне винтовка «Сумрак», более дальнобойная, и опытный снайпер, хотя и излишне самостоятельный. А у Бобина снайпера теперь, предположительно, нет. Даст он винтовку какому-нибудь бывшему солдату-десантнику, а тот и оптикой пользоваться, скорее всего, не умеет. Глаз к прицелу прижмет, раз там «наглазник» есть, и глаза лишится[9]. Ну, ладно, время идет. Поезжай! Пойдем, я тебя провожу…

– Еще один момент, товарищ полковник. Я дал Тамаре номер вашего телефона и вооружил ее и врача, который будет прятать Тамару, трубками с «тревожной кнопкой». Знаете эту систему? Заранее готовишь текст СМС-сообщения, потом в кармане нажимаешь кнопку на задней стенке трубки, и сообщение уходит. Если что произойдет, сообщение придет к вам и ко мне. Или от Тамары, или от врача.

– Адрес давай, где она будет прятаться.

Я назвал деревню.

– Улицы и номера дома нет. Точнее, ни я, ни Тамара ничего не знаем. Деревня не населена. Летом, скорее всего, дачники приезжают. Но сейчас их уже нет. Осень… Поздняя…

– Я знаю, где это. Там в соседней деревне толковый участковый. Бывший, кстати, спецназовец из ваших, старший прапорщик. Я предупрежу его, пусть подготовит группу. У него там даже добровольная дружина из молодых мужиков сколочена. Он их тренирует, драться учит. В случае чего позвоню, он поможет. Только вот беда, этот старший прапорщик выпить любит. Но я его категорично предупрежу, чтобы держался хотя бы пару недель.

Полковник вышел со мной во двор, где поставил время убытия у меня в пропуске на машину, по его приказу два водителя перегрузили мешки с мелом из гаража мне в багажник «Камаро», и я сразу выехал…

Говоря честно, у меня еще раньше мелькали подозрения, что Боб попытается сделать выстрел из «Корда» в машину непременно во время движения, когда я останусь один, и ждать помощи будет неоткуда, когда двигатель машины будет «развален» крупнокалиберной пулей «Корда». Правда, при мне останется пистолет, но в одиночку с пистолетом драться против группы, вооруженной автоматами, – сложновато. К тому же после выстрела «Камаро» может вылететь с дороги и влепиться в ближайшее дерево или столб, может и загореться. А Боб не знает, где у меня находится порошок «МУ», и у него будет опасение, что машина может сгореть вместе с грузом. В этом случае нужен квалифицированный, по меньшей мере, снайпер, который сможет попасть во время движения не в двигатель «Камаро», а в водителя, в меня то есть. Кроме того, сам Боб, по словам полковника Альтшулера, должен в настоящее время находиться ближе к нашему райцентру, чтобы самому проконтролировать мою ликвидацию и местонахождение груза. Находиться одновременно в двух местах Боб не умеет, и я пришел к выводу, что он предпочтет взять дом Никифорова штурмом. Две предыдущие попытки были провалены, но Бобин наверняка должен винить в этом только своих парней.

А дом Никифорова будут защищать не только два отставника спецназа военной разведки, но и пятеро представителей антитеррористического подразделения ФСБ во главе с подполковником Балакиревым, и четверо представителей Следственного комитета. Да еще и легендарный снайпер, за голову которого чеченские бандиты выставляли в свое время немалые суммы. Но тогда у Васи Якута не было такой винтовки, как сейчас. Тогда он был вооружен обычной «СВД», как и большинство армейских снайперов. Сейчас же он сможет стрелять издалека, не опасаясь, что кто-то к нему сумеет приблизиться на опасное расстояние, и бандиты будут планомерно уничтожены.

Ехал я быстро, понимая, что в быстро идущую машину сложнее прицелиться, и стремясь побыстрее добраться до дома Вячеслава Петровича. Но при этом не забывал о местах, любимых передвижными постами ГИБДД, мимо которых проезжал, соблюдая скоростной режим. Так я добрался до автозаправки перед нашим райцентром. Заправил машину полностью, как делаю обычно, и поехал дальше. Но в сотне метров за поворотом на нашу деревню увидел впереди пять больших черных внедорожников. Одни стояли цепочкой друг за другом, словно кого-то дожидались. Издали в начинающихся сумерках рассмотреть, насколько стекла автомобилей затонированы, не представлялось возможным, и я просто повернул и поехал туда, куда и хотел добраться, нимало не заботясь о том, что из внедорожников меня тоже могут рассматривать. Доехав до горки, за которой располагались мост и река, я притормозил, стремясь рассмотреть наблюдательный пункт на противоположном берегу, о котором мне сообщил подполковник Балакирев. Но рассмотреть ничего не удалось. На мосту я снова разогнался и за несколько минут добрался до поворота на грунтовую дорогу. Там, памятуя предупреждение Вячеслава Петровича о возможности разбить коробку передач, поехал медленнее, тем более что зеркала заднего вида никакой погони не показывали, и я мог позволить себе неторопливое передвижение.

На следующем повороте, неожиданно для самого себя я свернул налево, в сторону своей деревни, тогда как к майору Никифорову следовало ехать прямо. Сделал это как-то интуитивно, но возвращаться не стал, решил проехать мимо своего дома. Свет там, к счастью бандитов, не горел. Внешне все выглядело спокойно. Я проехал мимо, не заглядывая в дом. В принципе мне там и делать было нечего. Однако, миновав пару участков, притормозил, оставив двигатель включенным, вышел из машины и открыл свой тайник. Свое оружие демонстрировать перед бойцами ЦСН мне не хотелось, могли возникнуть ненужные вопросы. Я взял из тайника только бинокль с тепловизором, чтобы снова не обращаться каждый раз к подполковнику Лихареву. Мой бинокль был несравнимо мощнее и удобнее. Это была американская трофейная модель, купленная мной у офицера, вернувшегося из командировки в Сирию. Армейский бинокль, а не охотничий, как у одного из помощников Боба, с более чувствительной матрицей тепловизора. Когда наш специалист в бригаде делал по моей просьбе зарядное устройство к биноклю, он очень удивился, что в нем стоит белорусская матрица тепловизора. Видимо, американцы не брезгуют для своей техники покупать все лучшее даже у потенциального противника. Так, я уже много раз встречал американские тепловизионные прицелы с китайскими матрицами. Но вот с белорусской встретился впервые и тогда же узнал, что в Белорусии некоторые матрицы делают не хуже американских и французских, но лучше китайских, российских и уж тем более английских, которые и годятся-то только для очков ночного видения. Такие очки в Соединенном Королевстве, в самом деле, делать умеют. Но годятся они, чаще всего, для туристических походов. И лишь частично для боевых действий, потому что инфракрасная подсветка очков обычно работает на дистанции только до десяти метров и дает круг искусственного освещения диаметром около метра. А все, что происходит по сторонам, то есть вне этого круга, – непроглядный мрак. Можно рассмотреть тропу перед собой, но бандита, спрятавшегося чуть в стороне с оружием в руках, увидеть невозможно. Белорусы в этом отношении англичан намного опередили.

Футляр с биноклем я повесил себе на шею, снова сел в машину, развернулся и так же неторопливо поехал в обратную сторону. Конечно, будь у меня внедорожник, я бы мог проехать, как ездил майор Никифоров, по дороге, идущей по окраине поля. Но в конце этой дороги, перед выездом на главную, была такая глубокая яма, что казалась непреодолимой для моей «Камаро», поэтому я предпочел вернуться до поворота и там выехать на главную дорогу. Торопиться мне пока необходимости не было, иначе мне уже позвонили бы.

До дома Вячеслава Петровича я добрался без происшествий. Встретить меня вышли сам Никифоров и подполковник Балакирев в сопровождении Ивана, одного из бойцов своей группы. Они и открыли ворота соседнего двора, куда я сразу и загнал свою машину. Двор Никифорова был небольшим и тесным, тем более что там сейчас стояли два «уазика», один, уже в полуразобранном виде, был на эстакаде, а испачканные руки майора говорили о том, что он занят как раз компоновкой одной машины из двух, с бандитской, почти новой, что-то снимал и ставил на свою. Согласие на это мы дали все, и Вячеслав Петрович был так рад, что за такой подарок готов был снова принимать участие в боевых действиях. А они предстояли, как понял я, уже вскоре, потому что с подполковником Жихаревым были только два бойца из его группы силовой поддержки. Это значило, что один находится на посту в районе моста, где в кустах спрятан и микроавтобус группы ЦСН. Там же с ним и один из бойцов группы Балакирева. Во дворе из этой группы были только Иван, которого я уже видел, и боец, имени которого я не знал. Другой боец, как мне сообщил еще полковник Альтшулер, ушел вместе со снайпером Васей Якутом и облуживал индикатор оптической активности, выставив его всего в километре от дороги. Кстати, дальность работы самого индикатора едва превышала километр, но беда была в том, что «Луч-1М», в отличие от простого «Луча-1», хотя и имеет большую рабочую дальность, все же является только дневным прибором, а сумерки сгущались уже заметно, и тогда индикатор станет бесполезным. Впрочем, бесполезными не станут ночные прицелы винтовки «Сумрак» Васи Якута и автомата самого возрастного бойца ЦСН Василия Львовича. Их тепловизоры без проблем позволят увидеть врага и произвести точный выстрел.

– Что тут у вас с ситуацией? – поинтересовался я у подполковника Балакирева.

– Снайпер нашел себе удобное место после рассмотрения топографической карты местности, – объяснил подполковник. – Выставили индикатор оптической активности. С ним работает один из моих бойцов. Он на постоянной линии связи со снайпером. Когда подступит темнота и индикатор станет бесполезным, мой боец оставит его и передвинется ближе к дороге. У него автомат с тепловизионным прицелом и с глушителем. Будет оказывать поддержку снайперу – контролировать дорогу.

– Это все в целом мне рассказал полковник Альтшулер. Но меня вот что смущает – как снайпер собирается контролировать дорогу с такой дистанции? – удивился я.

– Он не только дорогу берется контролировать. Якут – потомственный охотник. И, как охотник, нашел наше самое слабое место. Показал, откуда проще всего на нас наступать. От моста следует пройти через лес, обойти по краешку Николину гору и дальше двигаться лесом до самой деревни. Наш участок и лес разделяет всего один ряд домов и дорога. И бандиты имеют возможность, перебравшись всего через огород, неожиданно появиться у нас под носом. Здесь уже все решила бы только «рукопашка».

– Зачем же вы тогда разослали своих парней? – не понял я расстановку сил.

– Дело в том, что Якут пообещал перестрелять бандитов сзади. Мой боец включится в такую охоту, он будет расстреливать их сбоку. Одновременно будет держать и дорогу, если кто-то решится прорываться на машине. Два бойца – мой и парень из группы силовой поддержки – и водитель микроавтобуса с трофейным автоматом запрут выезд с дороги. Просто поперек нее поставят микроавтобус, а сами залягут в обочине.

– Водитель умеет стрелять? – усмехнулся я.

– Он мастер спорта по практической стрельбе[10].

– Это вселяет оптимизм. А где мой шлем?

– Извините, ваш шлем и бронежилет передали снайперу. Шлем для связи с нами, а бронежилет он сам взял.

– Ладно, – согласился я. – Но, если от снайпера будут сообщения, поставьте меня в известность.

– Обязательно. Первое сообщение уже получено. В лес, направляясь в сторону Николиной горы, выдвинулось пятнадцать бандитов. Идут не плотно, тремя колоннами. Колонна от колонны держит боковую дистанцию примерно в двадцать шагов. Когда слегка приблизятся, Якут начнет отстрел. Вот, – Балакирев придержал рукой шлем, словно наушник прижал к уху, – кажется, уже началось. Микрофон при выстреле прижимается к прикладу, и выстрел в наушнике слышно. Главное, чтобы на улице слышно не было. Но на винтовке глушитель мощный, любой звук погасит.

Он щелкнул тумблером в районе уха:

– Василий? Как дела? Что нового? – и, отключив на несколько секунд связь, передал мне сообщение: – Снайпер правильно предсказал тактику бандитов. Идут лесом. Двоих отставших Якут снял. А мне показалось, что был один выстрел. Видимо, первый я не услышал. Двое следующих идут в бронежилетах. Удар пули может быть звонким, другие могут уловить и обернутся. Якут ловит момент, чтобы в головы стрелять было удобно. Дистанция у него два с небольшим километра. Как с такой дистанции прицельно в головы стрелять, не понимаю! Но ему виднее. Он с этой оптикой сразу подружился. Вот. Еще два выстрела… Похоже, снял кого-то… Но с двух километров в голову! Это нечто…

– Значит, осталось одиннадцать противников, – сделал я вывод, не сомневаясь в точности стрельбы профессионального охотника. – Ну а автомат-то мой еще цел? Никто не надумал его присвоить, как «бронник»?

– Цел… – успокоил меня подполковник. – Можете вооружаться. Где оставили, там и стоит. Пора бы уже и всем готовиться, как думаете?

У меня сложилось впечатление, что он просто желал проверить мою память. Я отлично помнил, что поставил свой автомат стволом вверх, прислонив его к дверце второго сарая Никифорова, который он, сменив дверь на ворота и разломав часть стены, приспособил под гараж, хотя и пользуется этим укрытием для автомобиля только зимой, а в другое время года хранит в гараже всякую автомобильную ремонтную оснастку. Там, где я его утром оставил, автомат и оказался. Патронами нас снабдили убитые минувшей ночью бандиты. Жалеть боеприпасы не приходилось. Я нашел запасной «рожок» с патронами, прикинул по весу в ладони, убедился, что магазин полный, и собрался поставить его взамен почти пустого. Потом, отсоединив старый от автомата, вытащил предпоследний патрон, загнал его в ствол, после чего присоединил полный магазин и поставил сам автомат на предохранитель.

– Тридцать один патрон! – констатировал Балакирев, наблюдая за моими действиями…