Из двора я выехал, не закрыв за собой ворота, как раз в тот момент, когда на дороге передо мной появился «уазик» Вячеслава Петровича, возвращающийся от моста. «Уазик» затормозил, Никифоров даже вышел на дорогу, желая что-то спросить у меня, но я «пролетел» мимо него на скорости и только перед поворотом дороги глянул в зеркало заднего вида. Вячеслав Петрович закрывал ворота соседнего двора. Ему помогал один из бойцов ЦСН группы Балакирева. Отставной майор, по природе своей, любитель проявлять аккуратность во всем. Однако я, когда требуется быстрота действий, могу и пренебречь репутацией аккуратиста, а вот Вячеслав Петрович при своей всегдашней обстоятельности не может. Все будет делать до конца и все разложит по полочкам, как истинный штабист.

Что дальше делал Никифоров, мне видно не было, потому что дорога повернула и кусты закрыли от меня и его самого, и вообще всю деревню. А я погнал машину, презрев все ограничения скорости. Солдаты на своих сиденьях притихли, непривычные к такой скоростной езде. Я бы не рискнул сказать, что они боялись. Скорее всего, понимали, что такая езда требует внимания, и потому старались не отвлекать меня.

– Константин! – попросил я младшего сержанта. – Свяжись с постом, сообщи им, что мы в областной центр едем и скоро мимо них пролетим. А то жахнут еще в нас из своего гранатомета. Подумают, что кто-то сбежал…

Младший сержант быстро вышел на связь и предупредил своих постовых.

– А что вас туда понесло? – поинтересовался кто-то из них.

– А тебе твой командир взвода всегда докладывает, когда куда-то уходит, куда и зачем он идет или едет? – прикрикнул я по той же системе связи. – Это подполковник Кукушкин говорит.

– Извините, товарищ подполковник. Это я так, от скуки на посту, для поддержания разговора.

– На посту лучше вообще не разговаривать, а проявлять внимательность.

– Товарищ подполковник, хорошо, что вы еще на связи, – донесся издалека голос старшего лейтенанта Соломина. – Мы догнали беглеца. Это не Бобин. Мне фотографию Бобина полковник Альтшулер показывал. Этот и ростом намного ниже, и сам из себя весь квадратный, фигурой совсем не тот, к тому же «расписной», все пальцы в перстнях. Разговаривать, уголовщина, не хочет.

– Ладно, передай его подполковнику Балакиреву. Может, подполковник что-нибудь от него добьется.

– Понял, передать подполковнику Балакиреву.

– А второй беглец что говорит?

– С ним я своего бойца оставил. Он раненому ноги перевязывает и присматривает за ним, чтобы на руках не сбежал. Судя по всему, второй атаки не предвидится. Некому больше у бандитов атаковать. Что выяснится, если связь будет, я доложу…

– Договорились. Только связь скоро прекратится. Я быстро еду. Можешь через Москву дальнюю связь организовать, аппаратура позволяет.

– Хорошо, товарищ подполковник, я так и сделаю. Запрошу московский узел связи, они вас найдут через спутник и вызовут. Мне даны такие полномочия. Конец связи?

– Конец связи… – подтвердил я старой армейской формулировкой.

Меня при этом совершенно не задело то, что какому-то старшему лейтенанту дали полномочия пользоваться спутниковой связью, а мне, подполковнику, ни о каких полномочиях и слова не было сказано. Просто я прекрасно понимал суть нашей Службы. Полномочия выделяются не человеку, а ситуации. В данном случае Служба считает необходимым уничтожить Николаева, и потому услуги спутника предоставляются старшему лейтенанту Соломину. Считается, что уничтожить отставного подполковника в состоянии только взвод. А о моей деятельности в качестве противника Николаеву в ГРУ, скорее всего, мало что известно, вот меня и не наделяют полномочиями. В свое время я со спутниками работал в испытательном режиме. И, как мне подсказали знающие люди, поэтому получаю сейчас гражданскую пенсию и не имею права носить форменную одежду и государственные награды. Кроме того, мне до конца моих дней закрыт выезд за границу, даже в страны бывшего СССР. Видимо, когда-то эта же участь уготована и старшему лейтенанту Соломину.

До выезда на основную дорогу нам все же попалась машина ДПС. Мне показалось, что это та же машина, что останавливала меня для проверки документов в первый раз, когда инспектора заподозрили неладное из-за моей не быстрой езды. Они ехали на простой «Ладе», и мне не составило бы большого труда от них оторваться, что я сразу и продемонстрировал, набрав обороты и увеличив разрыв. Но я тут же сообразил, что инспекторы могут передать по связи сообщение другим машинам впереди, там мне перекроют дорогу, и тогда потеря времени будет более значительной.

Я стал притормаживать. В патрульной машине помигивание моих стоп-сигналов, видимо, заметили и добавили скорости, желая добраться до меня как можно быстрее. Наконец я услышал, как мне предлагают «прижаться вправо и остановиться», что я и сделал, при этом смачно выругавшись. Естественно, на виновников остановки. Патрульная машина обогнала меня и встала впереди наискосок дороги, преградив мне путь. Двое патрульных с автоматами наперевес выскочили и бросились к «Камаро». Я открыл дверцу и вышел.

– Руки на крышу машины! Стоять! – скомандовал старший лейтенант, первым оказавшийся рядом. Капитан чуть-чуть отстал, но приближаться ко мне не стал, остановился в трех шагах и взял меня на прицел.

– А ну, убрали «стволы»! – приказным тоном произнес я.

«Гиббоны» слегка растерялись, но «стволы» убрать не поспешили.

– Убрать стволы, я сказал! Иначе вас сейчас же расстреляют. И уберите с дороги свою машину, она мешает проезду. Я – подполковник и нахожусь вместе с солдатами на выполнении боевого задания. – С этими словами я вытащил удостоверение и показал.

Старший лейтенант направил на него луч фонарика, прочитал вслух, видимо, для напарника и сказал:

– Извините, товарищ подполковник, нам сообщили, что в том районе, откуда вы едете, слышались взрывы и стрельба. А вы так быстро ехали…

– Да, там был бой с бандитами. Бандиты уже уничтожены. Если вы туда сунетесь, вас тоже расстреляют. Или просто еще на подъезде по машине из гранатомета шарахнут, тогда ни от вас самих, ни от машины ничего не останется. Не мешайте нам продолжать путь. И предупредите посты впереди, чтобы нас не останавливали.

Капитан подошел к «Камаро» с другой стороны и попытался было заглянуть в машину, но в лицо ему сразу ткнулся глушитель от винтовки «Выхлоп».

– Капитан! – повысил я голос. – Я не ясно сказал? Можете позвонить в областное управление ФСБ полковнику Альтшулеру и запросить у него данные. Полковник – заместитель начальника областного управления.

– Вы своей скоростью, товарищ подполковник, создаете угрозу движению на дороге, – стоял на своем капитан.

– Я имею право ездить так быстро… В связи с оперативной необходимостью… И могу вас просто расстрелять здесь же за попытку помешать в проведении операции по ликвидации опасных преступников. Или вы предпочитаете быть привлеченными по статье за содействие терроризму? Я могу вам и это обеспечить.

Последняя угроза ментам особенно не понравилась. Переглянувшись, они друг другу кивнули, прошли к своей машине, сели в нее и отъехали, сразу освободив нам дорогу. Я с места набрал максимальную скорость и быстро оставил их позади. Но в зеркало заднего вида все же рассмотрел, что капитан с кем-то общается по рации. Или посты впереди предупреждает, или начальству докладывает, просит его связаться с полковником Альтшулером.

В том, что он предупреждает посты, я убедился после того, как мы свернули на главную дорогу, где сразу за поворотом стояла еще одна машина ДПС, но оба дежурных инспектора, что стояли на дороге, только честь «Камаро» отдали и отступили на пару шагов к своей машине, когда мы, едва вписавшись в поворот, «пролетели» мимо них.

Хорошо, что я полностью заправил машину еще по дороге домой, так что ехали мы предельно быстро и без остановок. А мысли мои были заняты совсем другим. Я представлял, как поведет себя Николаев с Тамарой, вернее, уже ведет себя с ней, поскольку она успела сообщить мне, что Николаев там, и как сама Тамара встретит Николая Николаевича. Признаться честно, ревности я не чувствовал. Николай Николаевич для нее – это вчерашний день, хотя я и не знаю, что сама Тамара значит для отставного подполковника. Судя по убийству снайпера бандитов, он по-прежнему к ней неравнодушен, хотя здесь могут сыграть и другие факторы, например, колебания по поводу своего умения киллера. А ведь выставление снайпера на это прямо указывает. К тому же выставление снайпера не против меня, хотя я был на виду, а именно против Тамары. Вполне возможно, что этим Боб и оправдался, дескать, он Николаева нанял, чтобы меня уничтожить, а с Тамарой хотел сам расправиться. Вполне допустимо, что именно это утверждение спасло Бобу жизнь, иначе Николаев просто расстрелял бы его сам после того, как спас. Николай Николаевич всегда был вдумчивым человеком, и никогда с ним не случалось такого, чтобы он что-то совершил и только после этого начинал думать. Он каким-то образом умудрялся заранее просчитать все возможные варианты, вплоть до самых случайных, это его всегда и выручало. А что он может предвидеть сейчас? Сумеет ли догадаться о пистолете в кармане халата Тамары? Скорее всего, сумеет. Пистолет тяжелый и карман обязательно оттягивает. А если Тамара будет постоянно держать руку в кармане, он и на это обратит внимание. Как Тамара умеет стрелять, Николаев отлично должен помнить. Они, кстати, и познакомились, когда она спасла его одним-единственным выстрелом, стреляя вслепую, – просто размозжила пулей голову боевику, который вел Николаева на расстрел. Ориентировалась при этом Тамара только на звук шагов. И сейчас Николаев должен понимать, насколько опасен пистолет в умелых руках.

Мы уже преодолели больше половины пути до областного центра, когда мне позвонил Вячеслав Петрович. Я с удовольствием воспользовался мультимедийной системой и включил звук разговора на полную громкость. Вячеслав Петрович видел, когда я проезжал мимо него по дороге, что в машине со мной сидят солдаты, и потому не должен сказать вслух ничего лишнего, ничего, не предназначенного для чужого уха. Но я, на всякий случай, решил его предупредить:

– Как у вас там дела обстоят? Мы едем к Тамаре. Со мной два бойца.

– У нас все в порядке. Наступающие бандиты уничтожены, двое захвачены в плен. Один из них – уголовник, второй из десантуры. Мне Балакирев рассказал, что ты СМС-сообщение получил…

– Да, только два слова: «Николаев здесь». Говоря честно, я сомневаюсь, что Тамара сможет с ним справиться, хотя она умеет стрелять на опережение. И вообще мне думается, что само сообщение мог отправить и Николаев, чтобы меня на место вызвать. Это было бы вполне в его духе.

– Ты там должен понимать одно, самая слабая черта Николаева – он всегда пытается встать на место противника, но при этом наделяет его своими чертами характера. С одной стороны, учитывая его богатый боевой опыт, это и правильно, но с другой – противник не всегда мыслит именно так, не говоря уже о чертах характера. Я в свое время, когда разрабатывал для Николаева операции, старался это учитывать. Учитывай и ты тоже. Он – большой любитель поговорить и выяснять отношения. Имей это в виду. Еще что… Возможно, там уже идет бой. Балакирев позвонил Альтшулеру, и полковник сказал, что тоже получил сообщение и уже направил в деревню сразу две группы спецназа под общим командованием майора Конопольского. Я не знаю боевых способностей этого майора, но опасаюсь, что он будет не в состоянии выполнить задачу.

– Бобина у вас не было? Что пленные говорят?

– Мало что знают. Рассказали только, что их инструктировали Бобин и какой-то длиннорукий и сухощавый человек, судя по словесному описанию, Николаев. При этом Николаев даже Бобом командовал, отменяя его приказы и отдавая свои. Так, он предвидел, что ты уедешь в разгар боя, хотя и не говорил куда, но был, видимо, уверен, что вытащит тебя обязательно. Это подтверждает твое опасение, что СМС-сообщение отправил он. Он же рекомендовал блокировать дорогу в город несколькими «стволами». Много людей выставлять не хотел, считая, что количество не обеспечит качество, а люди в основной группе нужнее. Пост около моста, кстати, сообщил, что по другую сторону моста засели три бандита. Когда потребуется, их просто уничтожат выстрелом из гранатомета. Ты, однако, удачно проскочил. Засаду выставили уже после того, как ты проехал, иначе могли бы произойти неприятности.

– Не произошло же… – ответил я.

– Соломин попросил своих бойцов пока из гранатомета не стрелять, – продолжил Вячеслав Петрович, он хочет захватить бандитов живьем. Сейчас в другом месте переправился через реку и выступил туда с остатками взвода. При этом Боб, судя по всему, сам в засаде тоже сидеть не намеревался, значит, он должен быть с Николаевым. С ними, судя по общему количеству оставшихся в банде людей, еще трое десантников, больше Николаев взять с собой не пожелал, сказал, что привык воевать умением, а не количеством. Остальных сюда направил – на захват препарата «Му», который по-прежнему интересует Боба.

Говоря честно, я после этих советов обрел прежнюю уверенность в отставном майоре и напрочь забыл, что недавно еще подозревал о его связи с Николаевым.

Кратчайший путь в деревню лежал не через областной центр, а напрямую по объездной дороге. И только свернув на эту самую объездную дорогу, где ехать из-за полного отсутствия асфальта, да еще и в темноте, пришлось медленнее, я набрал на мониторе номер полковника Альтшулера:

– Здравия желаю, товарищ полковник! Вы опять, похоже, в кабинете ночуете?

– Приходится, Виктор Вячеславович, приходится. Мне Балакирев сообщил, что ты выехал к жене. Я СМС-сообщение от нее получил и направил туда сразу две группы захвата. Ты до места еще, думаю, не добрался? Как доберешься, смотри, не перестреляй своих.

– Товарищ полковник, у меня есть подозрение, что Николаев сам послал сообщение, чтобы меня вызвать туда. Возможно, что даже не с трубки Тамары, а с трубки лечащего врача, который ее спрятал. Николаев просто не знал, что сообщение будет адресовано и вам.

– И что?

– Квартиру врача требуется проверить. Его семья знала, где Тамара прячется.

– Домашний адрес врача знаешь?

– Никак нет.

– Ладно. Мы сами найдем и все проверим. Безопасность семьи и самого врача, если еще не поздно, постараемся обеспечить. У тебя все? Конец связи?

– Конец связи…